Способы успокоения

Они шли по коридору. Молча. Было ясно, что Снейп вел её в подземелья. Наконец, они дошли до кабинета зельеварения, прошли в кабинет повернули в какую-то арку, дверь, ещё одна арка, дверь… Гермиона поняла, что они вошли в личные комнаты зельевара. Дверь за ней захлопнулась с громким стуком, и девушка не сразу поняла, что оказалась прижата к стене. — Что. Вы. О себе. Возомнили? Голос Снейпа был яростный. Казалось, он хочет в прямом смысле этого слова размазать девушку по стенке. У Гермионы второй раз за вечер сбилось дыхание из-за близости этого мужчины.  — Я…Я…Я…  — Надо же! А всего несколько минут назад вы были смелее, мисс Грейнджер. И это тот человек, который говорил мне о трусости? — Снейп наклонился ближе. Он как коршун нависал над своей жертвой, — Какое. Разочарование. Мисс Грейнджер…  — Хватит! Хватит меня так называть. Это так унизительно! Как меня могут уважать ученики, если даже мой коллега не принимает всерьёз? Снейп пристально смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Она тоже не сдавалась, казалось, что взрослые люди решили поиграть в «гляделки».  — Наглая.  — Вредный.  — Самовлюбленная.  — Эгоистичный.  — Упрямая. — Ха! Кто бы говорил? Вашему упрямству, сэр, может позавидовать любой гриффиндорец.  — Болтливая.  — Сухой.  — Красивая…  — Холодный. Простите… Что?!  — А вы, значит, горячая, да? — Снейп посмотрел на нее с усмешкой.  — Я не вода, профессор. Вы сказали, что я красивая? — Нет. — Да!  — Я ничего подобного не говорил и вряд ли скажу когда-либо в своей жизни. Во всяком случае «Вам», — на последнем слове он пренебрежительно оглядел свою жертву. Гермиона явно гневалась: это было видно по раскрасневшимся щекам.  — Ах так?! Я конечно знала, что вы лжец, профессор, но никогда не думала, что вы такой трус! Не способный ответить даже за собственные слова. Да вы просто жалкий, ничтожный… В этот момент мужчина резко и больно прижал ее еще сильнее к холодной каменной стене.  — Закрой. Свой. Рот. — Иди. К. Черту. Я говорила, говорю и буду говорить людям в лицо то, что о них думаю! Даже тебе, о великий и могучий хранитель подземелий! И знаешь, что я еще дума… Договорить Гермионе не удалось: ее рот накрыли грубым поцелуем. Она била руками, пыталась вырваться, но ее ярость все стихала и стихала, а нарастало другое чувство, о котором она даже не хотела думать. Руки непроизвольно начали гладить спину мужчины, и поцелуй уже перестал быть таким грубым. Почувствовав этот прилив нежности, Снейп оторвался от девушки, которая еще несколько мгновений не открывала глаза.  — А я все думал, как же заставить вас наконец замолчать… — голос мужчины был низкий и хриплый, он тяжело дышал.  — Да… Стойте! Так вы что же просто… Ну это уже слишком, даже для вас! И… Что ни говорите, а способ зельевара определенно работал. Они бы стояли так еще долго, не отрываясь друг от друга, если бы не услышали хлопок камина и короткое женское: «Ой!» Северус отскочил от Гермионы, как ошпаренный.  — Извините, Северус, я зайду позже… Наверное… Прошу прощения! И женщина испарилась так же быстро, как и появилась. Это была мадам Помфри — колдомедик и живое радио всего Хогвартса, знающее все про всех и спешившее первым рассказать все самые свежие новости.  — Твою мать. Грейнджер!!! Девушка не заставила себя долго ждать и быстро слиняла из комнат коллеги, оставив его с его злостью и…кхм… еще кое-чем. — Ооо, Мерлин! И о чем я думал?! Утро было прекрасным! За окном наконец выпал снег и оповестил о наступлении зимы. Солнце ярко светило, пели оставшиеся птицы. Первокурсники разговаривали о приближающихся зимних каникулах, старшие курсы — о скором матче по квиддичу, в котором снегопад мог сильно помешать координации, преподаватели — о скором отдыхе от студентов. Именно в такую обстановку в Большой Зал вошел, как всегда хмурый и ненавидящий всех и вся, профессор Северус Снейп. Он спокойно сел за свой стул, стараясь не смотреть на мадам Помфри, которая, увидев его, старательно что-то защебетала профессору МакГонагалл. Мужчина лишь тешил себя надеждой, что они говорят об учениках его факультета, которые опять что-то натворили. Однако, когда на завтрак пришла еще и профессор Грейнджер и села на единственное свободное место, по иронии судьбы, располагавшееся рядом с ним, все надежды мужчины посыпались прахом. Зал оживился. Преподавательский состав начал живо что-то обсуждать, бросая взгляды на мужчину и женщину. Ученики смотрели на них во все глаза, стараясь не открывать при этом рты. Но глупее всех выглядели столы Гриффиндора и Слизерина: они сохраняли гробовую тишину, словно сидели на похоронах. Гермиона тяжело вздохнула. Все смотрели на них. Снова. Однако, сохранив спокойное лицо, она начала разговор с единственным человеком, который сейчас не занимался обсуждением их персоны.  — Как твои дела, Хагрид?  — Ох… отлично, Гермиона! Я вчера ходил в лес, приглядывал елочки к Рождеству. Да. Знаешь, нашел одну очень красивую, даже рубить жалко. А…это…ты как?  — Неплохо, Хагрид. Хотя могло быть и лучше.  — Обязательно будет, Гермиона! Обязательно, — и Хагрид улыбнулся своей самой доброй улыбкой, глядя на которую хотелось ему верить. Молодая профессор улыбнулась в ответ: это было лучше любых слов. Снейп кое-как запихнул в себя овсянку и поспешил вылететь из зала. В голове была одна мысль: «Сегодня сдвоенное зельеварение. Слизерин — Гриффиндор. Две пары подряд. Твою ж мать». Гермиона тоже не заставила себя долго ждать и ушла из зала сразу после Снейпа, не понимая, почему все провожали ее хитрыми взглядами. Только подойдя к своему кабинету ее вдруг осенило: «Они подумали, что я пошла за ним! Мерлин! Я дура! Сегодня еще и сдвоенная пара Слизерин — Гриффиндор. О, я труп. Они и раньше надо мной смеялись, а теперь вообще сожрут с потрохами. Как это унизительно! Я ведь не виновата. Это все он. При следующей встрече — убью». «Она меня точно теперь убьет, — думал Снейп. — Ну почему так всегда? Стоит один раз не сдержаться и на тебе! Вся школа на ушах стоит. Чертова дамочка, я ведь правда хотел ее просто заткнуть, иначе, продолжи она этот нескончаемый поток комплиментов, и в моих комнатах сегодня нашли бы труп молодой гриффиндорки. Способ беспроигрышный. И довольно приятный, если подумать… А, к черту! Надо подготовиться к занятиям. День будет долгим».