Hate him like u do

К моменту, когда Зейн, сверкая обворожительной улыбкой, зашел в университет, даже глухой знал о том, что утром вытворил этот жгучий брюнет. Кто-то махал перед его носом распечатанными фотками, кто-то обсуждал его красные боксеры, но большинство интересовал вопрос: «От кого же возвращался Зейн Малик?». Парень, непривычно молчаливый, только отшучивался, выискивая кого-то в толпе. Расталкивая всех, он подошел к расписанию и уставился на табличку с первым курсом. — Мистер Малик, если вы ищете мистера Хорана, то он в кабинете напротив. Зейн обернулся. Мисс Бект, поджимая губы и глядя так, будто за спиной у нее мясницкий нож, которым она немедля собирается прирезать брюнета, указала длинным пальцем на кабинет. — Спасибо. — И я надеюсь, после разговора с ним вы потрудитесь объясниться перед деканом за ваш утренний инцидент. — Всенепременно, мисс Бект. Малик не успел открыть дверь — ее открыл Найл, чуть ли не ударяя его по носу. Схватив блондина за воротник рубашки, он потянул его вверх. — Что за шуточки, мелкий ублюдок? — процедил он. Найл хмыкнул, хватая парня за руки, сомкнутые у его шеи. — Я терпел твои выходки полгода! Но теперь мы квиты… — Квиты? — опешил Зейн. — Мало того, что ты выставил меня полным идиотом, так я еще должен отчитываться за это перед деканом. А если бы меня сцапала полиция? Ты вообще чем думал, Найл? — «Найл?» — парень отшатнулся, прижимаясь спиной к закрытой двери. Он вздохнул, отворачиваясь. — Это самое малое, что я мог сделать, ясно? Ты ведь уже приготовил план охренительных издевок по поводу… меня и тебя? И моей… девственности. Так что просто захлопнись и делай, что собирался. Мы обоюдно обольем друг друга дерьмом и разойдемся. — Ты просто… придурок, — на выдохе прошептал Зейн, разжимая пальцы, но не отходя назад. — Ты думаешь, что я расскажу? — Естественно, что ты расскажешь. И не надо притворяться, что ты не собирался этого делать, — Найл оттолкнул парня, поднял с пола сумку и припечатал к его груди. — Твоя одежда, Малик. Всего хорошего. Найл развернулся, направляясь вдаль по коридору, но Зейн схватил его за руку и грубо притянул к себе. Толкнув его подбородок пальцами вверх, он укусил его за нижнюю губу и раздвинул языком его губы, впиваясь в них жестким поцелуем. Найл задергался в его руках, царапая, толкая и пытаясь укусить, но Малик продолжал настойчиво целовать, крепко, до боли сжимая пальцами его подбородок и выкручивая воротник. Когда легкие предупредительно обожгло и кончился воздух, Зейн оторвался от губ парня и схватил его за запястья, не давая ему сделать и шага. Обескураженный, растрепанный, в мятой рубашке и совершенным безумьем, горящим синим пламенем в глазах, он смотрел на Малика из-под полуопущенных ресниц и тяжело дышал. — Ты псих, — надрывно проговорил он. Зейн широко улыбнулся. — А теперь ответь мне: ты и правда решил переспать со Стивом мне назло? — Нет, конечно! — И ты, черт возьми, реально втрескался в меня? — допытывался Зейн, с ужасом отмечая, что его голос тоже хрипит и срывается. — Нет, блядь, конечно! Брюнет пнул сумку, мешающуюся под ногами, и снова дотронулся до губ парня всего на секунду — на этот раз порывисто и нежно. — Так «нет» или «конечно»? Найл внимательно смотрел на него и нервно кусал нижнюю губу, больше не пытаясь вырваться. И он, и Зейн видели, какая толпа собралась сзади, до отказа забив оба коридора, и где-то там, наверное, были и мисс Бект, и декан, но, по правде говоря, обоим парням было совершенно всё равно. — Я тебя ненавижу, — наконец выдохнул Найл и сдался: нехотя придвинулся ближе, поднялся на носочках и поцеловал Зейна, забываясь в новых ощущениях, покалыванием распространяющихся по всему телу, разбегающихся мурашками, сметая всё вокруг… — Что ж, — проронила мисс Бект, повернувшись к декану и задвигая круглые очки на переносицу, — думаю, разговор можно отложить до завтра. — С каких пор вы стали толерантной? — удивленно поинтересовался декан и достал из кармана сигару, хмуря кустистые брови. — «Толерантность» — отвратительное слово, мистер Джордано, — поморщилась женщина. — Уничижительное. Я никогда его не приму. Но, знаете, когда-то очень давно в институтские годы я тоже любила одного человека, так что я знаю, что такое чувства. Декан осмотрел женщину, и лишь на секунду на ее лице промелькнула странная пелена мягкой грусти, но быстро испарилась; лицо ее вновь ожесточилось, и она взмахнула рукой. — Чего уставились? У вас что, нет пар? Если вы немедленно не разойдетесь, будете исключены, — она бросила взгляд на утирающую платком слезы умиления преподавательницу литературы и грозно добавила: — И уволены! — и без перехода: — Мистер Хоран, мистер Малик, вас это тоже касается! Мистер Ма… Вы вообще слышите меня?!

***

Зейн смотрел на серое небо с проглядывающими между тучами бликами золотого солнца. Шел дождь. Весна упала неожиданно, и везде по улицам текли быстрые молодые ручейки, своим журчанием извещая о ее пришествии и наполняя природу жизнью. Было до странности хорошо и как-то непривычно уютно. Найл шел рядом. Кутаясь в широкий для него свитер Малика, он с задумчивой улыбкой смотрел на первую зелень, проклевывающуюся сквозь тонкие корки льда. — Значит, мне называть твою маму «мисс Хоран», да? — в который раз уточнил Зейн. — И сразу снять кроссовки у коврика при входе. Найл кивнул. — Я так хочу ягодного пирога! — улыбался брюнет. — Обожаю все эти вкусности с ягодами. — Ягодного? — Найл хитро прищурился. — Извини, я но уже сказал маме, что ты не любишь ягоды. Она испекла пирог с капустой. — Что? — Зейн остановился; брови поползи вверх от удивления и ужаса. — Какого черта, мелкий?! — А кто недавно сказал, что новая университетская библиотека в подвале? — в ответ возмутился блондин. — На меня смотрели, как на сумасшедшего, когда я вылез из подвала весь в пыли и грязи! — Да ладно, Найл, это же весело, — парень потянул блондина за шарф, обнимая. — Вот и мне будет весело! — ухмыльнулся в ответ Найл и добавил: — Признаюсь, Зейн, парень из тебя вышел замечательный, но как наставник ты просто редкостный придурок. Малик рассмеялся, вороша ладонью блондинистые волосы. И неважно, что ждет их впереди: ссоры, противная мисс Бект, зачеты, экзамены или даже (конечно же, самое страшное) пирог с капустой, Зейн точно знает, что вытерпит всё, потому что длительные отношения точно стоят того. Даже если твой любимый человек — мелкий и задиристый Найл Хоран. «Ну ничего, — заходя в дом к Найлу, думал Зейн, приветливо улыбаясь его маме. — Когда пойдем знакомиться с моими родителями, я попрошу сестру приготовить холодец!». Но говорить об этом Хорану, естественно, он не будет.