Hate him like u do

Наносимую человеку обиду нужно рассчитывать так, чтобы не бояться мести. © Никола Макиавелли «Государь»

— Здравствуйте, да. Привет! Да, это мой подопечный, он редкостный пьяница. У, какая попка, Эни, ты как всегда ослепительна! — Зейн здоровался с проходившими мимо людьми и пытался улыбаться не натянуто. Мимо, смеясь, шли знакомые, удивленно оглядывая парня, на котором повис Найл, вцепившись в него, как коала в стебель бамбука. — Малик, быстрее, меня сейчас вырвет, — ворчал блондин, оттягивая ворот его футболки. – Нам на третий этаж. — Я должен тащить тебя на третий этаж?! — ужаснулся Зейн и чуть не выпустил парня из рук. — Да ладно, — Найл похлопал его по груди, — ты же сильный, верно? — Конечно, — мрачно отозвался Зейн и подхватил парня за ноги. Найл радостно запрыгнул на спину и уткнулся носом в шею брюнета. — Если блеванешь на меня — я тебя убью. Без шуток. Всё ясно? Найл кивнул и уставился на быстро мелькающие перед глазами ступеньки. По идее Зейн мог бы (да и должен был) бросить блондина где-нибудь около входа в кампус, но почему-то доблестно стерпел даже подъем на третий этаж. Наверное, этому было объяснение. Самое простое и логичное: Зейн наконец-то сообразил, что пять баллов за диплом сами собой не появятся из воздуха. А еще, если же он все-таки угробит подопечного, то вряд ли устроится на работу с таким «замечательным» резюме. Видимо, все эти факты, к счастью Найла, все же посетили его голову. Или же всему виной обнаруженная склонность блондина к мазохизму — отказ от крутой ночи со Стивом в угоду созерцания хмурого лица Зейна? Найл помотал головой. Мысли путались, скакали с одной на другую, во рту стоял тошнотворный привкус намешанного алкоголя… — Ключи, Хоран, — Зейн протянул ладонь и отдышался, ставя парня на ноги. Найл пошатнулся, едва не падая, но Малик даже не шелохнулся в его сторону. Его проницательный недовольный взгляд явно указывал на то, что чаша его терпения (хотя какая чаша? Рюмка) вот-вот лопнет и никому не остаться не задетым. — В заднем кармане… — Найл пожал плечами и прислонился плечом к стене. — Превосходно, — ядовито выплюнул Малик и, нисколько не колеблясь, вплотную подошел к Найлу и запустил руку в задний карман его джинсов. В левом кармане ключей не оказалось, и парень сунул в правый карман другую руку. На лицо Найла легла тень смущения, но он упорно не отходил назад. Зейн сжал в руках его ягодицы, ухмыляясь по-змеиному жутко, и блондин, раздражаясь, прикусил губу. — Ты что там ищешь, Малик? Ключи или подводную лодку?! — А что, она там поместится? — фыркнул он и вытащил ключи, подходя к замку. — Не понимаю твоего интереса, — спокойно ответил Найл. — У тебя же там размер зажигалки, кажется. Ключ сухо врезался в замок, и Зейн круто повернулся к парню, обжигая его губы дыханием. — А ты хочешь проверить, Хоран? Всегда рад заключить с тобой пари. — Пф, — Найл толкнул его в грудь ладонью, освобождая себе путь, и шагнул в комнату. Они делили ее вместе с Луи. Сейчас комната пустовала, свет был выключен, и Найл завалился на свою кровать, не снимая обуви. Зейн зашел следом, прикрыл дверь, включил настольную лампу и, развернув к кровати Найла стул спинкой вперед, уселся на него, принявшись отвратительно щелкать зажигалкой. Блондин закрыл уши руками, затем — подушкой, но в итоге не выдержал и повернулся к парню, глядя на него покрасневшими глазами. — Ты монстр, Малик! — изрек он уничижительно. — Почему именно ты, а? Почему мне достался ты? Почему не какой-нибудь добрый и заботливый парень?! Зейн молча показал блондину средний палец, не отрываясь от своего интеллектуального занятия. — Сукин сын, — кинул в ответ «комплиментом» Найл и отвернулся к стене; язык все еще слушался плохо, в голове звенело на все лады и хотелось воткнуть себе в уши по миксеру. И теперь ко всему букету ужаса добавился еще и легкий озноб. Парень поежился, нащупывая одеяло, но его почему-то не было. Рядом послышались шаги — и теплое одеяло упало на плечи, ноги. Найл счастливо вздохнул и развернулся. Сверху на него смотрел Малик, на этот раз не улыбаясь и не кривясь. Он просто смотрел, как смотрят на обычных людей, ничем не выражающим взглядом, но Найл вздрогнул, впервые уловив в его глазах легкую искру сочувствия. Он и правда чувствовал что-то, помимо раздражения и отвращения, и Найл, не желая разрывать зрительного контакта, схватил Зейна за руку, потянув на себя. От неожиданности парень уперся коленками в кровать. В глазах цвета темного шоколада промелькнуло удивление, и он присел рядом с кроватью, вопросительно смотря на Хорана, но не вырывая руки. — Посмотри на меня еще раз, Малик, — Найл шмыгнул носом, поднимаясь на локтях. Зейн нахмурился. — Я смотрю. — Не так, — парень подвинулся ближе, вглядываясь в глаза напротив. — С чувством. Пожалуйста. Ну что тебе стоит, а? Уголки губ брюнета дернулись в нечитаемой улыбке. — С каким чувством, Хоран? Я не занимаюсь в драмкружке. — Но там было какое-то чувство, — допытывался Найл. — И, клянусь волосами Луи, на меня еще никто так не смотрел. Зейн вдруг тихо рассмеялся, ловко вывернувшись из захвата и в ответ схватив Найла за руку. Запястье блондина было, на удивление, до странности аккуратным, и ладонь уютно помещалась в его руке. Малик, смеясь, прислонил свой лоб к его и толкнул. Найл зашипел от боли. — Ты полный дурень, — вынес вердикт Малик, вдруг улыбнувшись не зло, а чудовищно мягко. Найл замер, боясь сделать и вдоха. — Ну вот, — сказал он упавшим голосом, — ты снова смотришь на меня так, будто не ненавидишь. — Так и есть. Я тебя не ненавижу, — просто сказал Зейн, не выпуская чужой холодной ладони. — Почему тебе так кажется? Ты меня раздражаешь, но мне не за что тебя ненавидеть, Хоран. — Правда? — глаза у Найла сверкали, ослепляя парня, и он был слишком близко, опасно близко, и Зейн впервые не знал, что делать. Как превратить всё в шутку, как заставить себя выпустить его руку и как задеть его так, чтобы он больше никогда не приближался к нему так близко. Но сейчас Зейну не хотелось задевать Найла, причинять ему боль, сметая теплоту в его глазах, и это понимание, резко открывшееся, острое, глыбой льда влетело в его мысли. Хоран действительно раздражал его, ему нравилось смотреть на его страдания, тщетные попытки найти с брюнетом общий язык, но сейчас, видя в глазах Найла не привычную злость и презрение, а удивленную сверкающую нежность... Это завораживало. — Правда. Найл смотрел на него еще с секунду, а затем уронил голову на одеяло рядом с их руками и прикрыл глаза. Зейн опустил взгляд и изумленно выдохнул — Хоран сплел их пальцы, запуская какой-то совершенно неправильный механизм. Вырвать руку и уйти? Нет? Да? Нет? — Хоран, ты... спишь? — голос предательски хрипел. — Нет, — Найл улыбнулся, глядя на парня из-под упавших на лицо прядей. — И даже не надейся, что завтра я решу, будто всё это мне приснилось. — Жаль, — Зейн улыбнулся в ответ и чуть дернул руку на себя, собираясь разорвать контакт. Шорох простыней, рядом — зрачки, окольцованные насыщенной голубой радужкой, и Зейн почти нервно втянул в себя воздух, дыша в полуоткрытые губы. Найл целовал осторожно, будто бы боясь обжечься. Оттянув на себя нижнюю губу брюнета, он встал на колени, и Зейн обвел руки вокруг его талии, задирая рубашку. Сладкий привкус алкоголя и черного чая оставался на кончике языка; губы Найла пахли чем-то вишневым, и он вжимался в брюнета, вороша ладонью его жесткие волосы. Цокнула пуговица, молния сползла вниз. Зейн целовал обнаженное плечо, стягивая с себя куртку. Отстранившись на секунду, он улыбнулся взъерошенному полураздетому Найлу и быстро снял футболку, залезая на кровать и целуя живот парня. Хоран беспокойно заерзал на кровати, подтягивая к животу колени, но Зейн раздвинул руками его ноги, потянув зубами за молнию ширинки. Найл вздрогнул, задышал тяжело, рвано, пряча лицо в ладонях. — Эй, — Зейн мягко, но настойчиво убрал ладонь от его лица и коснулся губами уголка чужих губ, — если хочешь, мы не... — Нет, — Найл прикрыл глаза и обнял парня, прижимаясь лбом к его груди. — Я хочу, но... Он дрожал. Озноб бил его, и Зейн словно оголенными нервами чувствовал страх и холод, идущий от парня. Малик сжал его в объятиях и натянул на них одеяло. Он считал губами его родинки, вылизывал каждую и, вдруг и сам дрожа непонятно от чего, потянул на себя резинку его трусов. Белые боксеры сползли вниз, и алая головка с каплей спермы уперлась ему в губы. Найл откинул голову назад и что-то зашептал в ладони, закрывая лицо, пылающее от стыда и непонятного чувства, жгущего всё тело. Зейн обхватил двумя пальцами основание члена и провел по всей длине, потерев головку, — Найл всхлипнул, глядя на Малика из-под прорези света между пальцев. — Я девственник. Брюнет вскинул на него вмиг прояснившийся взгляд. — Серьезно? — переспросил он полушепотом. Найл кивнул и свернулся калачиком, пряча под упавшими на лицо волосами взгляд. — Вот черт, — Зейн провел рукой по лицу и прикрыл глаза. Найл казался беззащитным — по правде говоря, он всегда казался ему таким. И за напыщенной самоуверенностью и упрямством скрывался ранимый парень, еще мальчишка, и, возможно, Зейн только что сломал ему жизнь. Ведь он ни с кем не спит больше трех раз. И у него нет исключений. Белые волосы, беспорядочно разметавшиеся по подушке, бледная кожа в родинках и покрасневших от поцелуев местах. Найл был похож на падшего ангела, неловко свернувшегося на блеклых простынях. Он наверняка что-то чувствовал (как протяжен этот глагол!), и Зейн готов был поклясться, что на этот раз это вовсе не ненависть. «Как давно ты запал на меня?» — Зейн открыл глаза, ведя пальцами по пергаментно-белому бедру, и за пальцами вдогонку побежали снопы мурашек. Найл вздрогнул, осторожно глядя на брюнета. Голубые глаза смотрели слишком растерянно, и Зейн Малик, может быть, впервые в жизни почувствовал себя виноватым. «И как давно я не против этого?» Зейн подтянулся на руках и лег рядом, обнимая парня сзади. Внизу живота сводило судорогой, эрекция просила внимания, но Малик уткнулся носом в белые волосы, пахнущие сигаретным дымом и чаем и прикрыл глаза. — Еще не одна вечеринка не заканчивалась тем, что я просто засыпал рядом с кем-то, — тихо произнес он. — Наверное, стоит попробовать. Как думаешь, Хоран? Найл ничего не ответил, положив руки на сомкнутые вокруг его талии ладони Малика. По правде говоря, Зейн прав: он редкостный дурак... Но, в конце концов, он наконец-то смог согреться. И, кажется, больше не пьян. По крайней мере, точно не алкоголем.

***

Найл проснулся почти с рассветом — сработал будильник, стоящий на ежедневный повтор. Он выключил его, нащупав на прикроватном столике, и встал, поднимая с пола разбросанную одежду. Луи не было. Зейн глубоко спал, смешно укрыв одеялом нос. Парень выключил лампу, оставленную включенной еще с вечера, и прошел в ванну. Отражение в зеркале не радовало: круги под глазами, растрепанные волосы, на ключице — багровый засос. Кажется, в таком состоянии у него есть все шансы получить роль зомби в любом фильме ужасов без кастинга. Что творит с людьми праздный образ жизни... Найл умылся, наскоро оделся и прошел в свою комнату. Голова хоть и болела, давило виски, но разум был свеж и относительно чист. Он опустился на стул, за которым ночью сидел Зейн, и задумчиво уставился на парня, чудом сдерживая приступ обреченной паники. Что ожидает его, когда Малик проснется? Определенно ничего хорошего. Видимо, когда на небесах стояли в очередях за порядочностью, Зейн в это время тырил с небесных прилавков конфетки. Хоран слышал, какие ходят в университете истории вокруг сексуальной жизни Зейна Малика. И ни одна из них не заканчивалась счастливо. Найл зевнул, положив голову на руки и любуясь спящим Зейном. Он действительно был чертовски красивым, притягательным и даже вроде бы казался добрым. Общеизвестно, что внешность обманчива. Хоран не знал, что делать. Единственный выход, который он видел, — сбежать на Аляску. Там, наверное, его не достанут уже уготовленные ему издевательства. Зейн не простит ему ночного облома, и вскоре весь университет будет знать о том, что Хоран — девственник-неудачник. Прекрасная перспектива. Первый год в университете, а Найл уже ненавидит всё, что с ним связано, но в особенности — своего наставника. «Боже, как стыдно! Как стыдно, как стыдно... Черт. Нельзя паниковать. Ладно, что тогда делать? — спрашивал сам себя парень, глядя на часы. Семь тридцать. Пары никто не отменял, нужно быть к первой. — Давай, Найл, думай. Надо выкрутиться так, чтобы он забыл об этом». Найл оглядел валяющуюся в беспорядке одежду, и идея пришла сама собой. Он подскочил, окрыленный внезапной мыслью, достал спортивную сумку и быстро запихал туда свою одежду из шкафа. Затем открыл шкаф Луи. ...Выходя из кампуса, он позвонил другу. — Ни за что не догадаешься, что произошло! — Спорим на сто баксов? — хмыкнул Луи. — Я приехал ночью, а вы там с Маликом голые на кровати и в обнимку... Так что я догадался, знаешь ли. И я остался на ночь у Гарри. — А вот и не догадался, — Найл поудобнее перехватил лямки двух сумок. — С тебя сто баксов. Кстати, Луи, я взял твою одежду, ладно? Сложил ее в сумку. Верну через пару часов. — Э-э... Какую одежду? — Всю, — Найл вздохнул и уверенно щелкнул знакомой зажигалкой. — Всю, Луи.

***

Проснувшись от навязчивого стука в окно, Зейн сладко потянулся. Прохладный ветер раскачивал дешевые белые занавески, и парень долго задумчиво смотрел в окно, за которым нахохленный сизый голубь стучал клювом в окно. Присмотревшись, Зейн рассмотрел прикрепленную самодельную кормушку и хмыкнул. Хоран подкармливает голубей, влюбляется в своих обидчиков, совершенно не задумывается над своими поступками и живет сегодняшним днем… Кто бы сомневался. Малик поднялся, прошлепал босыми ногами к окну и отогнал надоедливую птицу. Заглянув в ванную, он быстро умылся, нисколько не удивившись отсутствию Найла. Наверняка он сейчас сидит на паре и нервно грызет карандаш, проклиная и себя, и Малика за ночные приключения. Не то чтобы Зейну не было смешно и не хотелось вдоволь поиздеваться над парнем, но что-то его удерживало. Теперь ему хотелось издеваться над ним иначе. Зажимать в тесных коридорах и целовать до трещинок на алеющих губах; смущать его постоянно, везде и всюду, рассматривая его пунцовое от смущения и негодования лицо; дрочить друг другу в туалете на какой-нибудь паре по философии… И, может, в итоге предложить ему встречаться. Зейн оглядел стол, на котором вчера, как ему казалось, оставил зажигалку. Не найдя ее там, он осмотрел пол, где должна была быть разбросана их одежда, заглянул под кровать, в шкафы и… недоуменно остановился посреди комнаты. Одежды не было. Вообще. Никакой. Шкафы были пусты, а под кроватью он нашел только один белый носок Найла. Парень взглянул на тумбочку, обнаружил там свой телефон и набрал номер блондина трясущимися от злости руками. — Алло, — невозмутимо проговорила трубка. — Хоран, где моя одежда?! — Не ори, у меня пара идет, — убийственно спокойно отреагировал Найл. — Твоя одежда у меня. — И, блядь, что она у тебя делает? — зашипел в телефон Зейн. — Сейчас десять утра, через сорок минут у меня пара по информационным ресурсам, а я стою в одних трусах! — Да, я в курсе. Посмотрел твое расписание, — подтвердил парень. — Но, видимо, тебе придется сначала заглянуть домой за одеждой. — Ничего не понимаю, — Малик прищурился. — Подожди… Ты что, специально взял всю одежду с собой? Чтобы я шел до дома в трусах?! — Ага, — просто ответил Найл. — Зато проветришься. — Ты опять обдолбался, что ли? — Зейн рухнул на кровать, массируя лоб. — «Проветришься»?! Ты прикалываешься, да? Маленькая дрянь, а ну вали сюда и отдай мне мою одежду! — Будешь обзываться, я выкину твои вещи, — холодно пообещал Найл. — Давай, Малик, я уверен, ты сможешь гордо пройтись до своего дома и в одних трусах. Тем более, у тебя красивое тело. — Хоран, я убью тебя, слышишь?! — процедил Зейн, сжимая в руках телефон до хруста. — Это не смешно. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Извинился? Ну, извини. Доволен? — Нет, — Найл открыто забавлялся. — Мне плевать на твои извинения. — Тогда чего ты хочешь? — Зейн вздохнул, глядя в окно. — А знаешь, что? Давай встречаться, Хоран. Будешь моим парнем? Видимо, фраза на секунду выбила блондина из колеи: в трубке послышалось оглушительно молчание. — Пошел ты, — огрызнулся Найл. — Я, по-твоему, похож на идиота? Мне ничего от тебя не нужно. Если хочешь успеть на информатику — беги голышом. — Я не знаю, какая муха тебя укусила, но на улице плюс три. А мой дом через четыре улицы. Ты настолько сильно хочешь моей смерти? — Да, но Кодекс не позволит убить тебя так, как я хочу, — хмыкнул Найл. — Гарри будет ждать тебя в машине через дорогу от кампуса. Надеюсь, ты знаешь, какого она цвета. Серебристый «Фолькс». Зейн выглянул в окно — как и всегда, около кампуса бродили стайки студентов. Незамеченным остаться не получится, даже если упросить Гарри подъехать ближе. Но он не подъедет: этот засранец большой любитель всяких приколов и наверняка примет сторону «обиженного на весь свет» Хорана. — Я убью тебя, Хоран, — многообещающе прошептал напоследок Зейн. — Я просто размажу тебя по стенке при первой же... В трубке послышались гудки, и брюнет нервно бросил телефон на кровать, надевая оставленные щедрым Найлом кроссовки. Он глубоко вдохнул, проматерился, схватил мобильник и, гордо подняв подбородок, открыл дверь… Вспышки фотокамер, приглушенный смех девушек и их направленные масленые взгляды, обжигающе горячие, — это было почти терпимо, если бы не свист, оглушительные аплодисменты всех вокруг и комментарии самых разных вариаций. — Какая попка, Малик! — Удачная ночка, да? — Угадайте, кто будет сегодня на первых полосах «New York Times»? — Можно сделать с тобой селфи, Зейн? Улыбнись! Парень терпел, даже улыбался, посылая воздушные поцелуи девушкам, сжимая кулаки до хруста и мысленно желая Найлу почти всех возможных «благ». Неспешно перейдя дорогу (и чуть не став причиной аварии), Зейн открыл дверцу серебристого автомобиля и прыгнул на сидение, резко закрывая дверь. — Пара удачных снимков есть. Зейн, ты никогда не подрабатывал моделью? Смотришься шикарно, — Гарри улыбался, перелистывая фотографии в фотоаппарате. — Козел, — хмыкнул Малик. — Я тебе это еще припомню, придурок, жди. А теперь вези меня домой. Гарри только рассмеялся, заводя машину. Вслед им свистели и выкрикивали неприличные комментарии, закрывая объективами всё пространство. — Бр-р, — поморщился кудрявый, — как тяжело, наверное, живется звездам. Да, Малик? — Просто заткнись, Стайлс. Просто, блядь, заткнись.