Охота за снежинками

Сэм слышит, как где-то далеко равномерно гудят провода линий электропередач; как похрустывает снег под их тяжелыми ботинками, своё собственное оглушающее сбивчивое дыхание и больше ничего. Тишина почти мёртвая, угнетающая. Всё небо покрыто свинцовой серой поволокой, и голые мрачные деревья кажутся безразмерно высокими. - Тебе совсем не интересно, почему нас выгнали? Дыхание Дина тоже слегка сбито. Они бесцельно идут по высоким сугробам, доходящим им почти по щиколотку. Если оглянуться назад, то в двухстах метрах можно увидеть заснеженный невысокий сарай, слегка накренившийся от перегруза временем, но вполне функциональный. Летом он таит в себе земельную прохладу, а зимой служит хранилищем дров. Но в любое время года это хорошо замаскированный склад всяческого оружия, если знать куда смотреть. За сараем возвышается дом дяди Бобби, не тот роскошный белый дом, американская мечта, а настоящая крепость, хранящая в себе столько знаний, сколько нет ни в одной библиотеке мира. Но сейчас это просто старый, обветшалый дом, и слабый желтый отсвет в окне вместе с небольшим дымом над трубой придают картинке некоторый сказочный вид. Хорошо, что следующая за домом свалка машин вся покрыта снегом и не портит впечатления. - Неа, - коротко отвечает Сэм. Вообще-то на улице очень хорошо, тепло и под всеми этими слоями одежды даже немного жарко. Дин останавливается рядом с братом, и из его рта вырываются частые клубы пара. - Что, совсем? - Совсем. Сэм смотрит в небо, на обездвиженные верхушки деревьев, и жалеет только об одном: что не может поймать языком ни одной снежинки; погода пасмурная, но осадков не обещали. - Неужели после стольких лет ты начинаешь верить в НЛО... - глумливо замечает Дин и после положенной выжидающей паузы добавляет: - Скалли. Сэм старается не реагировать, и, судя по затянувшемуся молчанию, Дин не собирается развивать эту тему. Он слышит только отдаленный хруст снега и собственное дыхание. А потом что-то сбивает Сэма с ног, и вместо холодного низкого неба, усыпанного хаотичным рисунком из ветвей, он видит длинный рыжий мех от куртки Дина. А вскоре и его самого, улыбающегося, искрящегося. - Ты бы себе еще на животе мишень пририсовал, - смеется Дин, чертыхаясь при попытке подняться. Сугроб проминается под его коленями довольно глубоко, а опереться можно только на младшего брата, намертво застрявшего под ним. Сэм и сам пытается выбраться, чувствуя, как его затягивает в снежную люльку. - В следующий раз обязательно так и сделаю, - отвечает Сэм со всевозможным недовольством в голосе и, только почуяв небольшую устойчивость в собственном весе, добавляет: - У тебя на лбу! - и валит Дина на спину, пытаясь достать мокрыми рукавицами открывшееся теплое горло брата, пока тот хохочет как сумасшедший. Теперь тишина не кажется такой мёртвой. Смех Дина заразителен, и Сэм не может сдержать свой собственный. Оба ловят странный азарт как можно чаще повалять друг друга, и какое-то время они просто катаются по снегу, без устали смеясь от детской непонятной радости. Несколько раз Сэм ловит снег всем лицом, отплевываясь и тряся головой, как собака. Ему удается отомстить запущенной рукой по свитер Дина, отчего тот выгибается, как от прикосновения к оголенным проводам, хрипит как раненый боец, отползает на несколько шагов, да так там и падает. - Убит, - констатирует он, не шевелясь. Силы Сэма тоже на исходе, и он откидывается назад, в мягкий сугроб, вновь уставившись в небо; в голове ни одной мысли. Только непреодолимое желание ловить крупицы мимолетного счастья от иллюзии нормальной жизни. - Снег сегодня классный, - подает голос Дин. Слегка хрипловатый, запыхавшийся, но ужасно довольный. - Знаешь, чего нам не хватает? Сэм не отвечает, только поворачивает голову, отодвигая большой рукавицей мокрый мех от капюшона, и видит Дина, устроившегося в снежной вмятине, как на диване: руки закинуты за голову, ноги скрещены. - Нам с тобой не хватает телки, - к голосу брата добавляются мечтательные нотки. - И пива. - Насчет пива не знаю, но телку можно соорудить. Только что мы с ней будем делать? Дин резко поднимается, и снег не осыпается за ним, а так и остается прилипшим к теплой пуховой куртке и шапке. - Сэмми, шалунишка, я думал, ты уже знаешь, как это делается! Щеки Сэма должны быть очень красными от трения со снегом и покраснеть больше уже не могут, но по взгляду Дина он понимает, что ошибается. И чтобы хоть немного увести мысли Дина в сторону, Сэм прячется за мехом и предлагает другую идею: - Давай лучше слепим снежного йети, и будем всем рассказывать, что замочили одного такого в Южной Дакоте! - Да, братишка оказывается, знает толк в развлечениях! После получасового катания снежных комов, они оба приходят к выводу, что на снежного йети это мало смахивает. Скорее, на очень несчастного пьяного снеговика, но они уже вошли в раж, и останавливаться на полуделе - не в характере Винчестеров. Дин дырявит пальцем место для глаз и проводит широкую, даже немного зловещую улыбку. - Помпонов бы рыжих вот сюда, - он тычет в брюхо снеговика. - И нос бы не помешал. Сэм. Сгоняй-ка в сарай, посмотри, что там у Бобби завалялось ненужного. - Почему я? - Потому что я старший. - Это не дает тебе права командовать мной. - Нет, не дает, - быстро соглашается Дин. Он деловито обтряхивает снег с головы снеговика и между делом замечает: - Эй, Сэм, а ты знаешь, что в школе ходит слух, будто ты носишь женские трусики? - Нет такого слуха... - Будет, если ты сейчас же не поторопишься. Сэм фыркает, но трогается с места. Идти не так уж и далеко, летом такое расстояние можно преодолеть за пару минут трусцой. Но в этом году снега навалило столько, что можно упасть и потеряться. Оборачиваясь, Сэм видит, как брат двигается в совершенно другом направлении вглубь леса. А посреди заднего двора, плавно перетекающего в небольшую поляну, где летом они обычно устраивают стрельбища по банкам, стоит одинокий косой снеговик. У сарая более-менее всё утоптано, и последние метры даются Сэму без усилий. На двери висит замок, но младший знает, что он не работает, и нужно только правильно его потрясти, чтобы соединение расцепилось. В безразмерных заснеженных рукавицах это не так просто сделать. Металл не настолько холодный, чтобы об него обжечься. Однако, Сэм уперся, как баран. Не быстро, но замок всё-таки сдается, и Сэм проходит вглубь сарая. Возле двери с внутренней стороны лежит немного обледеневшего снега, а на крыше зияет несколько просветов от иссохшего дерева, и младший рад, что еще не ночь. Электричества здесь нет, а возвращаться с пустыми руками, значит, признать своё поражение. Он бегло пробегается взглядом по висящим капканам, цепям и другим нерадостным железякам, висящим с одной стороны, по сложенным ровными рядами дровам - с другой, пока не доходит до конца. Задняя стена вся исколочена полками, забитыми инструментами и банками с гвоздями да саморезами, но если произвести расчет внешнего и внутреннего периметров, то за этой стеной есть еще одна. И вот что там находится, посторонним знать не обязательно. На нижних угловых полках, если приподнять край брезента, стоит ящик с литровыми бутылками какого-то алкоголя и несколько безымянных стеклянных банок. И Сэм находит в них то, что могло бы понравится Дину. Обратный путь он преодолевает почти бегом, неся подмышкой свою добычу. Где-то на полпути он вспоминает, что не защелкнул замок, и отчитывает себя за промах. Однако возвращаться не спешит, напомнив себе обязательно всё проверить потом. В отсутствии брата, Дин многое успел сделать. Вместо глаз красуются жопки от шишек, а улыбку соединяет цепь мелких кусочков коры. И пока старший втыкает сломанные еловые ветви в места рук, Сэм всё же снимает перчатку, роняя ее на землю, и открывает найденное сокровище. Первым делом он достает оттуда маринованные помидоры и вставляет их на места помпонов. Немного сока стекает вниз, образуя подтеки. На втором помидоре Сэм чувствует, как Дин отвлекается от своего занятия и переводит внимание на младшего. Сэм еле сдерживает улыбку от собственной гениальности. И совсем не может ее сдержать, когда слышит одобрительный присвист. Дин впечатлен находкой: выглядит жутко. Обычный такой косой снеговик с лапами-ветвями и помидорными помпонами. При свете дня ничего примечательного, но и клоуны созданы для того, чтобы смешить детей. Мысли вмиг испаряются, и Дин снова валится на уже изрядно стоптанную землю в диком приступе хохота. Именно на такую реакцию и рассчитывает Сэм, когда вместо носа у снеговика появляется крючковатый маринованный огурец. Вот теперь картинка завершенная. Старший не может унять свой смех, заливаясь новым приступом, как только его взгляд попадает на зеленую вялость в самодельном круглом лице. Сэм отставляет полупустую банку в сторону и отходит на пару шагов назад, оценивая работу. И тоже начинает смеяться. В этот раз силы их покидают намного быстрее, чем в предыдущий. Сэм падает рядом с Дином и чувствует себя в тысячу раз счастливей, чем за всю свою жизнь. Они еще обмениваются короткими смешками, пока смотрят в посветлевшее серое небо. Сэм моргает от попавшей в глаз влаги. Щеки и лоб горят, но не теряют своей чувствительности: снег идет, кружит совсем невесомо, разбавляя ветвистые узоры. Через мгновение он слышит, как рядом скрипит снег, и вскоре видит лицо брата. Дин держит вес, опираясь на локоть, и чертята-смешинки еще пляшут в его глазах. Шапка съехала на бок, а шарф совсем выбился наружу. - Бобби тебя прикончит за растраченную закуску, - расслабленно замечает он без намека на издевку. - Черт, надо было тогда и горючую заначку стащить, - беззлобно машет Сэм рукой без перчатки, как будто ему на самом есть дело до спиртного. Еще не дорос до таких шуточек, но рядом только Дин, который воспримет это без нотаций. Снег начинает падать все сильнее, и Сэму приходится чаще смаргивать снежинки. Он все-таки открывает рот и высовывает язык в попытке поймать хоть одну. И увлеченный этим занятием, он не сразу реагирует на усилившееся на правый бок давление. Успевает только втянуть язык обратно, как его полуоткрытый рот накрывает чужой. Между лопаток и поясницу моментально обдает холодом, и это означает только одно: Сэма бросает в жар. Но большая, несоразмерная, тяжелая одежда давит, не дает пошевелиться, не позволяет с легкостью оттолкнуть Дина, неуверенно целующего его. Он не может пошевелиться целую вечность или просто не хочет. Поцелуй выходит очень теплым и крайне целомудренным. И безопасным. Снизу Сэма укрывает мягкий, податливый снег, сверху его прячет Дин, нависая теперь почти всем телом. То, что они сейчас делают - неправильно, но чувство защищённости от всего мира подогревает раскрепощенность, и Сэм отвечает. Раскрывает рот, не заботясь об обветренных губах, и позволяет Дину скользнуть внутрь языком. Всё заканчивается быстро. Даже слишком. Дин резко подрывается со своего места, испуганный, будто бы увидел самого дьявола. Сэм всё еще растерян, скован снежной ловушкой и не может так же ловко вскочить на ноги. Он трепыхается, как выброшенная на берег рыба, и через мгновение застывает. Нет, ему не послышалось. - Мальчики! Живо домой! Это голос отца.