Охота за снежинками

Теперь и Сэма застилает пелена страха, обжигая все внутренности. Дин помогает ему встать одним сильным рывком, но больше этого они не контактируют. Сэм подбирает оставленную перчатку и бежит за братом, который только приближается к сараю. Отца не видно, наверное, он уже в доме, ждет их в прихожей. Что он успел увидеть? Надо остановить Дина, надо что-нибудь придумать. На полпути колени Сэма перестают сгибаться, и горло болезненно сжимается. Он хочет позвать брата, но тот уже преодолел несколько ступенек, ведущих к небольшой веранде. Секунда, и Дин исчезает за открывшейся дверью. Сэм не слышит голосов, отец должен быть просто в ярости. Он кричит только по пустякам. Стучащая в висках кровь настолько оглушающая, что войдя в дом, Сэм все еще ничего не слышит. Дин, не раздеваясь, спорит с отцом, что-то кричит ему, но Джон уверенно обходит его, как несущественное препятствие. Дядя Бобби, одетый по погоде, подпирает косяк плечом и молчит. Но от его красноречивого взгляда становится еще хуже. Снег начинает таять и капать с одежды на небольшой ковер у двери. Нос тоже начинает течь, и Сэм шмыгает, возвращая себя в мир суетливых звуков. - Отец, пожалуйста, - молит Дин, ходя за Джоном хвостиком, пока тот осматривает гостиную на предмет забытых вещей. - Нет, ты остаешься и точка. Рядом с ногами Сэма падает тяжелая спортивная сумка, и младший невольно складывает два плюс два: значит, Дин остается, а он с отцом уедет в другое место, подальше от всех. А они так и не успели обсудить с Дином, что будут говорить в случае подозрений и расспросов. Несходящиеся легенды вызывают куда больше подозрений, чем самая глупая выходка. - Сэм, - это голос дяди Бобби, спокойный, мягкий. - Ты чего стоишь как вкопанный? Раздевайся. - А я... - начинает Сэм и откашливается, - а я никуда не еду? Бобби слабо улыбается и качает головой: - Нет, парень. Мы с твоим отцом тут совещались и сейчас отправляемся на охоту. А вы остаетесь. - То есть это не... - Сэм, не стой в дверях, мешаешь, - отец грубо отодвигает младшего сына в сторону, срывая с вешалки свою толстовку. - Дин, ты остаешься, чтобы присмотреть за братом. Сэм, будь послушным. - Да, сэр, - хором отвечают мальчики, сбившись у лестницы, ведущей на второй этаж, как два покинутых пингвина. - Парни, микроволновка сломалась, пообедайте сейчас, пока горячее. Бобби выходит вслед за Джоном, и дом моментально окунается в странную тишину. Первым из оцепенения выходит Дин, швыряя в разные стороны тяжелые ботинки и бросая мокрую куртку прямо на пол. Он злится, и Сэм может его понять. Охота раз в месяц не то, о чем мечтал Дин, когда с блеском в глазах рассказывал Сэму о желании стать великим охотником. А может, дело в доверии? Присматривать за младшим братом не так опасно, как страховать перед нападением. Сэм раздевается не спеша, складывая всё на свои места, включая одежду Дина, пока тот скрывается на втором этаже. Моет покрасневшие от холода руки чуть теплой водой и проверяет, что им оставили на обед. Мясное рагу выглядит вкусно, но аппетита совсем нет. А может, Дин злится из-за того, что попросту не смог сбежать отсюда? От Сэма. От брата, с которым они не далее как двадцать минут назад целовались на заднем дворе под самодельным снеговиком. Ведь это был бы отличный выход, чтобы дать немного времени им обоим и притвориться будто ничего не было. Притвориться можно и сейчас, но Сэм все еще чувствует себя неловко. Дин нарочито шумный. Громко отодвигает стул, садится, устраивается поудобнее, скрипя старым деревом по паркету. - Что в меню? - Рагу. - Аппетита нет, - признается Дин, сцепляя руки в замок, будто прокурор перед вступительной речью. - Принеси-ка вискаря. Для согрева, - добавляет он, когда видит, что Сэм не спешит исчезнуть. - Дин, надо поговорить. - Я сам принесу. Стул снова грохочет, отлетая в сторону. И это всё, что помнит Сэм до момента, пока не оказывается прижатым к столу. Дин действует молниеносно быстро, теперь никакие одежды не сковывают его движения. И когда брат хватает его за руку в попытке остановить, рефлексы срабатывают автоматически. Он хватает Сэма свободной рукой за горло и давит назад и вниз, пока тот не падает спиной на широкий деревянный стол, больно ударяясь копчиком о его край. Сэм брыкается, но не сильно, слишком ошарашенный внезапным захватом. И интимной позой. Дин разложил его как девчонку, прижимаясь пахом к паху. - Дин, Дин, - то ли успокаивающе, то ли просяще зовет Сэм, сам не понимая, чего он хочет больше. Чтобы ладонь перестала сжимать его горло, и Дин отпустил его, или чтобы ладонь сместилась выше, и Дин сделал то, о чем Сэм не мог себе представить даже в самых извращенных снах. По взгляду Дина сложно понять, о чем тот думает. Смотрит сосредоточенно и уже совсем не агрессивно, выискивая на лице брата хоть малейший намек на отвращение, но не находит его. Сэм понимает, что еще мгновение, и Дин сдастся, отпустит, отдалится настолько, что они так и останутся балансировать на грани недосказанности до конца своих дней. Сэм неосознанно приоткрывает рот и высовывает язык, будто ловит снежинки. Только вместо замерзшей влаги он получает поцелуи. Один, второй, третий. Почти невесомые касания губами к чужому языку, капкану, заманивающему к жаркому нутру рта. Они целуются так, словно делают это не в первый, а в последний раз. Руки Дина шарят по телу брата, сминая свитер и спрятанную под ним футболку, оглаживают живот, но совсем не так нежно, как он привык делать со своими подружками. Он знает и не знает, что ждет его, когда молния от ширинки разъезжается в разные стороны, сжигая те немногочисленные мосты, через которые еще есть шанс вернуться к их прежней жизни. На щеках у Дина лихорадочный румянец, он смотрит на то, как его руки стягивают утепленные джинсы вместе с боксерами с худых ног брата. Он вообще осматривает каждый сантиметр распростертого перед ним тела, гладит по бедрам, будто видит впервые. Сэму неловко до кончиков волос, он пытается свести ноги, но руки Дина не позволяют ему это сделать, оглаживают неуверенно, словно еще есть та черта, которую он еще не пересек. Только нет дороги обратно. Нет и никогда больше не будет. Пряжка ремня оглушающе режет тишину. И Сэм переводит взгляд на потолок, не желая смотреть, не желая видеть, что перед ним стоит родной брат. Большой палец проводит по тугому входу под мошонкой и почти сразу в Сэма тычется гладкая головка. Он невольно дергается и опускает взгляд на растерянного Дина, замершего над ним. - Нет, не так... Возьми масло, у плиты. Сэм моментально ощущает холод в тех местах, где его только что касался Дин, но это длится недолго. Дин глупо улыбается, хотя каждый его мускул звенит от напряжения, и выливает на свой и на член Сэма почти половину бутылки. Теперь все скользит намного лучше, но Сэм все равно жмурится и вцепляется в плечо брата, призывая того остановиться. - Стой, стой... - шепчет Сэм, откинув голову назад, - подожди, не шевелись... - Сильно больно? - в голосе Дина нешуточная обеспокоенность, и Сэм боится, что все испортит, если промедлит еще хоть секунду. - Нет, нет, просто, знаешь, у меня член в заднице, дай мне чуток привыкнуть, Дин, - Сэм тянет брата к себе, но вместо желаемого глубокого поцелуя, только едва касается чужих губ и коротким кивком разрешает продолжить. - Только не быстро, ладно? - Дин смещается и утыкается носом за ухо Сэма, тем самым освобождая руку, держащую его на весу. И обхватывает ею обильно смазанный маслом член брата, зажатый между их телам. Дин не торопится, бедра покачиваются в коротком скользящем такте, но его рука говорит об обратном: сжимает сильно и нетерпеливо. - Давай, Дин, можно... можно, - Сэм еле узнает свой голос, дыхание хриплое, срывающееся на стон при каждом выдохе. Неприятные ощущение отходят на задний план, и Сэм забывает, что еще минуту назад ему было нестерпимо больно, потому что сейчас наслаждение омывает его с головой. Он не вполне понимает, нравится ли это Дину, тот молчит, шумно дыша у плеча Сэма. Но с каждым разом член двигается всё быстрее и уверенней, рука замирает, сжимая головку, и Сэм чувствует горячие пульсации внутри себя, не в силах сдержаться сам. Жар потихоньку сходит, и Сэм ежится от хлестнувшей по заднице прохлады. В голове крутится миллион мыслей, но в отличие от Дина, у него совершенно нет никакого опыта в том, что происходит между двумя людьми после секса. А между двумя братьями? Дин приподнимается, опираясь на руки, и его член мягко выскальзывает из задницы Сэма, упавший и удовлетворенный. Он глуповато улыбается и, когда ловит ответную улыбку, замечает: - Бобби удар хватит, если он узнает, что мы сделали с его столом. - Тогда мы ему об этом рассказывать не будем. - Договорились, Сэмми. *** - Пресвятые угодники! - удивление Бобби слышится по всему дому. - Парни, что вы сделали? Сэм в этот момент сидит на диване в гостиной и смотрит какую-то передачу, как от услышанных слов его сердце пропускает удар, неужели Бобби догадался? Он уже порывается встать и взглянуть на то, какая их промашка так ошарашила хозяина дома, а Дин тем временем буквально слетает со второго этажа по ступенькам вниз. И оба замирают, когда слышат смех отца. - Последний раз кухня сияла такой чистотой, когда еще моя матушка, упокой её душу, вела тут хозяйство. - Похоже, надо почаще оставлять ребят без дела, - смеется Джон. Он выглядит очень уставшим, но довольным. Судя по всему, а главное, по тому, что они оба вернулись домой, охота прошла успешно. - Отец! - Дин возмущен, но уже не с такой прытью, как сегодня днём. - Ладно-ладно, Дин, следующая охота твоя. Если еще не передумал. - Не передумал. - Дин, я сегодня сорвался... - Всё в порядке, пап, я всё понимаю. - Может, и не всё, но ты хороший сын. И я рад, что ты заботишься о Сэме. Джон хлопает Дина по плечу и отправляется в свою комнату, слегка приваливая на одну ногу. Да, он хороший сын, и он заботится о брате. Но такую ли заботу хочет сам Сэм? Дин уже опирается на первую ступеньку, чтобы подняться к себе, но замечает Сэма, с любопытством и сомнением смотрящего на него. Они зеркалят короткие улыбки друг другу, и прежде, чем разорвать зрительный контакт, Сэм вспыхивает румянцем на щеках.