На Солнце оживёт Огненный Дракон

Небесный перелив коснулся кожи — знакомый бесконечно любимый им звук. Большие пышные крылья взметнулись вверх, осыпая монарха множеством белоснежных перьев. Мягкие, словно пух, гладкие и нежные, подобно шёлку, они опускались на его плечи и путались в длинных золотистых волосах. — Как ты мог?! — пронёсся с самих небес раскат грома. Он пронзил слушающего молнией золотого сияния. — Ты нарушил клятву! Он. Вновь снизошёл Он для беседы. И ныне вокруг него витал не лишь чистейший Свет, дарующий, оберегающий, направляющий всех и вся, кто достоин того и нет, безвозмездно осыпающий золото Жизни на их темя и плечи. Недовольный Он был иным. Он не просто Чистый Свет без толики разума, подобный Дракону Великому. Обладая сознанием Он даровал Жизнь, он же и способен отнять её у недостойного, кто не просто оступился на Пути Истины, а отвернулся от Него — Великого Творца. Но перед Ним был человек, создание смертное, ступающее по его землям, полным магии и животворящей силы в руках ему подобных из плоти и крови, которого изгнать из мира сего Он не мог. — Это уже десятый, Сайтини! — голос Его становился всё более и более человечным, приближенным к слуху собеседника. — Как ты мог обмануть меня?! В ответ Он услышал расслабленный вздох. Сайтини с благоговением взирал выше, на эти прекрасные крылья. Вокруг витал успокаивающий аромат небес и солнечных лучей, запах расцветающей весны, нотка полевых цветов, спрятавших свои разноцветные головки в высокой траве. Король Клионский плавно протянул руку и, выждав минуту, когда Он склонит свои крылья и явит позволение своему смертному дитя, ласково коснулся его перьев. На его нежный пух человеческими губами он нашептал: — Прости меня, Солнце. Я помню, я принёс тебе слово, больше никогда впредь не уронить слова в их присутствии. Но я не мог… — монарх трепетно с большой грустью выдохнул. — Они страдают, Солнце! Я не мог оставить их на сожжение твоим Светом! — Демоны, Сайтини, — говорил Он, лишив свой голос грома Творца, — Преисподней обитатели. Законы их права нарушать мои дети не имеют! Сатана, господин Хаоса и Тьмы, дал мне разрешение, дабы мог ты девять его подчинённых взять под свою опеку… Но не более! Сайтини улыбался, и его улыбка утопала в мягких крыльях Создателя. — Прости, Солнце, прошу, прости меня, глупого смертного, — говорил король, будто бы наслаждаясь каждым своим словом. Нет, его счастье было много глубже единых лишь фраз. — Но он, десятый, был особенным. Он ушёл. Мир его показался ему поистине неприятным пристанищем. Он желал не увидеть — чувствовать, то, что простым демонам недоступно в полной мере. Я желаю подарить ему любовь, в которой он, соблазнённый, измученный в грязной пошлости своего рода суккубов, лишён. Но одарён лживой, скверной, некрасивой. Ведь любовь, — Сайтини вскинул на Него восхищённый взор, полный её — любви, — это лучшее, что было даровано тобою, Солнце, нам, простым смертным детям твоих золотых лучей! Любовь. Великий Творец, о чём глаголет мнение детей Его, не может осознавать чувств людских. Такова истина и существует, но благодаря лишь этому человеку, Солнце смог увидеть истинную красоту любви. Узнать, ощутить на кончиках своих крыльев, подобных блеску, чистоте клионского снега, осознать счастье быть с тем, кого любишь. И боль, что не физическая, также Солнцу неизвестная, и лишь душевной Он от Сайтини драгоценного научился. Она терзала Его. Ведь должен Он сказать слова, что клинками Тьмы Феникса Его ранят изнутри. Человеческой дланью Он коснулся своего пера, что осталось на темени Его драгоценного человека, провёл по граням мерцающей на Его золотом сиянии царской диадеме. Меж пальцев Солнца перо рассыпалось на тысячи золотых осколков, осыпая благословлённого Хранителя. — Сайтини, дитя моё, — ласково Он коснулся волос короля. — Дракон позволил мне сообщить тебе, Сайтини, нерадостную весть. В голосе, приближенном к человеческому, Сайтини услышал печаль, несвойственную Творцу Солнцу, что короля забеспокоило. О чём же Он скажет ему? Что это, столь огорчившее даже Великого Творца? Солнце, всем своим духовным существом, воплощением Высшего и Неизведанного, Непостижимого, любил своего сына, который сейчас приятно ласкал Его перья и взирал на Него с волнительным ожиданием. Как же он мог… позволить Дракону совершить подобное? Написать на страницах Книги Судьбы Его любимца, Его драгоценного сына, столь… болезненную судьбу? Будь проклят Огненный змей и властитель его силы — ничтожный получеловек, что наполовину созданием мира Преисподней является! — Солнце… Что же это? Скажи. Я приму любую судьбу. Пока моё сердце полнится твоим Светом, твоей любовью, твоей безграничной заботой, я готов встретиться с чем угодно на своём жизненном пути. Немедля более ни мгновения, Он уронил: — Через тридцать оборотов Светила тебя ожидает гибель от руки своего ученика, что получеловеком-полудемоном является. Таковы последние строки страницы в твоей Книге Судьбы. Горе пронзило молодого короля, но Сайтини боли не показал, своим лицом он зарылся в мягкие перья Отца. Желая вдохнуть больше его небесного аромата, ощутить большее счастье быть рядом с ним. Ведь это мог быть… последний раз их беседы. — Но я не позволю глупому Дракону забрать тебя, моё любимое дитя. Сайтини, ты будешь жить. Многие века и тысячелетия ты будешь перерождаться в сущности каждого младенца твоей крови. И однажды, когда пройдёт десять тысяч лет, ты оживёшь вновь. И будет этот человек, в теле которого вспыхнет прежней силой твоя душа, должен пожертвовать своей жизнью, дабы ты мог вновь открыть свои глаза. Король молчал и внимал каждое слово Солнца. Они поразили его, и был Сайтини… — А я буду ждать. Ждать минуты твоего пробуждения, дабы вновь ощутить твои человеческие руки на своих крыльях. Сайтини, дитя моё. Запомни и память не утрать — отныне ты бессмертен. И моей силой распоряжаться ты имеешь полную власть. …Не согласен. Заставить человека, своего далёкого сына, умереть, чтобы вновь ожить… Сможет ли Сайтини совершить этот поступок? У него будет много времени, чтобы узнать ответ. «Пройдёт десять тысяч лет, и мы встретимся вновь».