Джамильские каникулы

Блонди снов не видят - как правило, не видят, а вот Рауль в силу своей уникальности спал в ту ночь весьма беспокойно. А значит, и Катце спалось через раз. А когда все вроде угомонились, то внезапно оказалось, что в не затемненные с вечера окна светит ослепительно жаркий день, а Каррин в своем новом платье скачет по одеялу с призывами вставать и идти немедленно к морю и гулять. Каждый прыжок резервной копии отдавался в голове у Рауля глухим "Буммм!": словно круги по воде расходились. - Рей... Язык за ночь распух, наверно, размеров на пять и потому едва ворочался во рту. - Рей, пусть тебя папа Катце выгуляет, а? Папочке плохо... - Папочка болеет?! - Папочке вчера было хорошо, поэтому-то теперь плохо! - сообщил Катце из-за пределов поля зрения. - Как зовут помнишь? Сесть сможешь сам? - М... не знаю. Уже сев, Рауль понял, что вчера до спальни Катце его все-таки дотащил. И это хорошо, потому что больше всего хотелось лечь обратно. И еще... - Пить есть? Заботливая веснушчатая рука протянула стакан с кисловатым оранжевым соком, и Рауль выхлебал его буквально в два глотка. Это было именно то, что нужно сейчас, и оставалось благодарить Юпитер, что рядом по жизни оказался именно рыжий... - А эти что? - Ясси тоже болеет, его Рики даже в туалет провожает... и тетя Лейла болеет тоже, она своему кошаку в сапоги наблевала, потому что до туалета не дошла, но он все равно, наверно, был занят... А Мимея спит! Сунула голову под одеяло и спит! Ногами на подушке почему-то. Я спросила почему, а она - потому что все слишком громко, а она устала, как собака. Это потому что гуляла всю ночь? - Каррин, будь умницей, говори чуть потише... - А мы, - поинтересовалась резервная копия гулким шепотом, - купаться когда пойдем, до завтрака или после? От мысли о том, чтоб идти куда-то, Рауля замутило. И закралась другая мысль: - Катце, а мы вчера?.. - Чего? - полюбопытствовала Каррин. - А ты и тетя Лейла вчера так пели вечером, даже коридорный ругался! А Рики Ясси сказал, что в морду даст, если ногами шевелить не станет... - Катце, а они? - Папа Катце, мы купаться сейчас пойдем или сначала кушать? - Кушать - это без меня! - честно предупредил Рауль, поняв, что еда в него сейчас просто не полезет. - Катце, а чем они были заняты, они случайно не? - Дарк, - Катце, как у него было в привычке, усмехнулся половиной рта, - тот еще гимнаст по жизни, но на бревне кувыркаться точно не станет, а Ясон вчера нализался именно до состояния бревна. Рики даже дернул здешнего медика, а что он пил, что курил - так и не вытрясли. Уголь, сказал, пейте, а утром - цитрусовый сок и минералочку, вот и все лечение. Ты чем лечиться еще желаешь? - Тишиной. И сока еще принеси... Юпитер, моя голова... - И моя, - отозвались из простенка. - Из перебродивших кактусов они, что ли, свое шампанское гонят? - А это еще... мистер Реад, а вы-то тут откуда? - Э. А кто вам вчера в машине на гитаре играл? Сок еще остался? - Дяденька тоже болеет? - Птичьим они заболеванием все болеют, перепил называется. Когда Рауль все же поднялся (элитный организм тоже требовал своего), то в гостиной нашлась Лейла, страдающая, лежа на диване, и вчерашний смутно знакомый джамилиец, опознанный как муж Лейлы. Лейлу отпаивал какой-то белой дрянью из кружки. Почтенная ханум пить ее не очень-то желала, а вот в увиденный кувшин с соком вцепилась, как в родного. - Ненавижу арку, Арам, унеси эту хрень, я тоже сок буду! Мимо прошествовал Ясон, завернутый в простынку, словно в шоковое одеяло, очень на эту простынку по цвету похожий. Из комнат Мимеи слышались приглушенные рыдания. - Что у нее, истерика? У нее и вправду была истерика: Мимея валялась у себя и плакала горькими похмельными слезами, так что носящиеся в воздухе вопросы на тему, что такое нашло вчера и полагается ли элите так отдыхать, так и растаяли неозвученными. - Ты чего? - Мея, ты что? Болит чего? Плохо? - Сты-ы-ыдно! - пробубнила неразборчиво девчонка сквозь засопленный край одеяла. - Нда... кажется, погуляли вчера и вправду немного лишнего... Эта жалобно хрюкнула: - Да это немного полгорода видело и слышало! Лейла забралась на кровать к Мимее и ласково поладила одеяльный ком: - Да успокойся ты... Там больше половины местные. - Еще лучше! И на всю гостиницу! - Тебе-то чего? Тут и не таких туристов видали... - А мне - стыдно! Я сейчас пойду Алонсо напишу, что может меня не ждать, потому что нахрена я ему такая! - Мея, мы же уже это проходили... мало ли кто и кем был, там на этой Белле вообще первыми колонистами были осужденные на пожизненное заключение... - Это когда было! - от негодования девчонка даже села. - А что сейчас я! Сколько ни учись, во что ни нарядись, а пэтская порода проклятая, как клеймо, всегда со мной! И нет-нет, а о себе напомнит! - Это что, выходит, если где-то кошелек пропадает, то все на меня должны думать? - Рики, а ты кошельки тырил? - Каррин, слова "тырил" - нет! - Есть! Папа сам его говорил, когда сказал, что посла из Дары окучивать - это вам не кредиты с госсчета тырить... - Да нет же! - рявкнула Мимея. - Я сама к нему не поеду! Какие, нафиг, платье и церковь, если стоило только глотнуть шампанского - и вся эта муть закончилась, а остался сплошной бардак, в котором мне и самое место! - Заканчивай свое самоедство! - внезапно подал голос Ясон. - Если я там у шеста в одних шортах танцевал, мне тоже место в бардаке? Всклоченному, бледному и замотанному в простыню, ему, по уму, место уже было скорее в канаве за бардаком. Приблизительно это и озвучил Рики, правда, добавив: - Пойдем-ка мыться, а то у тебя рвота даже на волосах, смотри, состричь придется... - Нельзя стричь! - перепугалась Лейла за консульские колтуны. - Я могу из дома масло болотной граги привезти, с ним все моментально расчешется! - Доедь сначала, - хмыкнул кошак, - да так, чтоб тебя в полицию за похмельные покатушки не сгребли, староват я уже для таких дел. И на работу валю через полчаса. - Он меня со старшей школы пас! - сдала мужа Лейла. - Родителям отмазки придумывал... - Так и пришлось жениться! - огрызнулся кошак. - Короче, я машину забираю, валяй ножками-ножками, заодно голову проветришь. - Садюга. То утро было длинным и мутным, потому что большинство гуманоидов напоминало собственные тени, все ползали по стенкам и хлебали кислый сок, и даже Каррин доверили няньке для похода купаться (естественно, ни о каком море речь не шла, только бассейн). Мимея, успокоившись было, начала снова громко каяться, на этот раз по комму и не на всеобщем, но по комму ее, очевидно, успокоили гораздо быстрее, потому что она через полчаса уже бойко прошлепала в сторону своей ванной, а потом - зашуршала в платяном шкафу: релаксировала так, видно. Идея с ванной и вправду оказалась хорошая и бодрящая, и консул, кажется, тоже заразился ею. И совсем случайно, наверно, забыл выкинуть оттуда своего монгрела, словесно и с особой ядовитостью припечатав - отчего-то после всех своих ссор и скандалов блонди абсолютно перестал распускать руки, будто ему было противно касаться до Рики в лишний раз. Теперь, кажется, эта брезгливость закончилась, а судя по плеску воды на пол, закончилась сильно... - Что они там делают?! - Мирятся. - В ванной? Они знают, как правильно? Надо взяться друг за друга мизинцами, сказать "Мирись-мирись, больше не дерись!" и поцеловаться! - Ну вот они приблизительно так и делают. Что ты там говорила про море и гулять? - Ничего они там не мирятся. Я знаю, что они там делают! - И чего же? - Балуются! С водой! Судя по звукам, монгрел и его консул баловались вовсю, так что волей-неволей пришлось выбираться из номеров и двигать в город. Загостившийся журналист тоже быстренько засобирался к себе в отель, перед этим выхлебав целое ведро сока и долго извиняясь перед хозяевами... А еще - умыкнув местные тапочки, потому что вчера явился сюда босиком: не то бросил ботинки в машине, не то потерял еще в баре. В процессе прогулки голова, действительно, совсем прояснела. У Рауля так точно, и он сожалел только об одном - что час уже не слишком ранний и солнце уже достаточно злое. Насчет пешей прогулки муж Лейлы все-таки утрировал, потому что в двух переулках от отеля оказалась остановка метрокара: не обычный монорельс, а древние-древние отполированные до зеркального блеска двурельсовые пути прямо по земле. И метрокар по ним ходил тоже древний, дребезжащий всем телом, с незастекленными окнами, на которых колыхалось кокетливое кружево занавесок. Скорость у него была... скажем так, подобием скорости, но Мимея обрадовалась как родному: - О! Трамвайчик! Очевидно, это было местной прогулочной достопримечательностью вроде верблюдов. А может, и не было, потому что там же ехали и одетые в униформу разновозрастные детишки с сумками и портфелями, и старушка с огромными плетеными корзинами на деревянном коромысле, и несколько женщин в их ярких нарядах и бесчисленных покрывалах... На языке у Рауля давно вертелось: - Лейла, а почему ты?.. ну, полагается же - и платье, и все такое, обычаи... - Ну да, обычай, - женщина-кошка весело прижмурилась. - Обычай велит, чтоб соответствовали одежда, речь и дела. Если мне одеться в традиционное, то и вести себя придется соответствующим образом: скажем, не находиться одной в обществе чужих мужчин, не пить крепких напитков... ох, сегодня утром я думала, что уж лучше бы вчера была в платье!.. В доме у Лейлы всех сразу же атаковали и лейлины детеныши, и местная армия фурнитуров обоего пола. Детенышей, впрочем, тут же нейтрализовала Каррин, предупредив на бегу: "Я поиграю пойду!" - и исчезнув с крыльца. Секунду спустя, пущенные меткой рукой, на крыльцо приземлились брошенные детские туфли. Резервная копия мимикрировала под местную ребятню. Снова она объявилась только минут через сорок, чтоб похвастаться родителям: - Я на часики с Фаридой поменялась! Изящных часиков со встроенным навигатором на ее руке предсказуемо не оказалось, а в руках моталось довольно безобразное тряпичное нечто. - Это вообще чего? - Кукла же! Лейла, а можно какую-то тряпку, чтоб завернуть? - Поищи сама в швейных ящиках! - Я одного не пойму, у нее дома ведь этих игрушек полная комната... - А такой - нету! Лейла, спасибо! Фурнитуров Лейла тоже шустро разогнала с поручениями - звукоизоляция здесь была слабая, стеклопакетов не водилось, и было слышно, как дом весь зашвырялся и завозился. Что-то шумело, что-то булькало... После того как прогулялись по улицам, все посвежели настолько, что внезапно захотелось есть. Вообще Раулю было жаль тащить куда-то с собой Катце, у которого ночь выдалась и так не самая веселая, потому что наверняка ему могло стать скучно с знакомыми блонди, но тут рыжий вовсю включился в кухонную беседу. И даже попытался не то помочь, не то похвастаться... Кухня здесь была по-настоящему волшебной, ни разу не похожей на ту, что Рауль видел на Амои. Вообще элитникам нечего делать в хозяйственных помещениях апартаментов, но до рождения Каррин Рауль обрел веселую привычку пастись в любое время дня и ночи в холодильном шкафу. И потом тоже не сразу отучился, иррационально памятуя о тех днях, когда пачку консервированного обеда приходилось делить на всех, потому что никогда достоверно не было ясно, как скоро запасы еды пополнятся... Так что устройство пищеблока генетик успел изучить только так - и джамильский ни разу не походил на все виденное раньше. Хотя бы тем, что обычная готовочная панель там соседствовала с каменной печью и живым огнем и все это находилось отдельно от жилого блока. В отдельном помещении, больше напоминающем беседку, открытую всем ветрам. И что хозяевам самим явно не зазорно швыряться среди устрашающего вида закопченной утвари. Лейла-то не только фурнитуров подгоняла... Все летало, шипело, булькало, гудело в печной трубе и пыхало жаром. - Лейла, я возьму в ящиках иголку и нитки? Вместе с Каррин тут помчался средний потомок Лейлы, тоже необутый, немытой рукой стянувший со стола круглую лепешку. Старший пожаловал уже на съедобные запахи и тоже так тут и остался. Вообще джамилийцы явно любили большие застолья, и обычный обед тоже напоминал банкет с кучей всего острого, жирного, вредного и вкусного. А что сидеть полагалось не за столами, а на покрытом коврами низком топчане, подобрав под себя ноги, так то больше могло уместиться... Лейла уже порывалась позвать с крыльца ребятишек, когда они явились сами: мальчик Анвар бережно вел зареванную Каррин, прижимавшую платок к правой стороне головы. Харат шел следом и ревел вовсе в голос - явно за компанию. На платке проступали красные пятна. Рауля просто подкинуло с места. Лазали опять по деревьям, маленькие паршивцы, там и взрослый-то не удержится... Кровь из уха - это перелом основания черепа, и резервная копия еще и умудрилась прийти сюда сама... - Надо зафиксировать, быстро! Лейла, звони в больницу! Каррин, детка, не шевелись... Как это вообще случилось? - Она сама! - быстро отмазался средний котенок. - Взяла иголку и проткнула! - Чего проткнула? - у Рауля начали подкашиваться ноги. - Ухо! - А там пошла кровища! - поделилась подробностями резервная копия. - И вообще больно! И вот тогда-то ноги у генетика подкосились окончательно. Оказалось, элитная выдержка только так пасует перед выходками одной отдельно взятой резервной копии. Ясное дело, звонок в неотложную так и не состоялся, а Лейла быстро нашла перекись, чтоб обработать пострадавшее место, и даже предложила: - Давай намажем еще и звездчаным отваром - и все сразу заживет!.. - Нет, - просопела малявка. - Я сейчас еще поплачу немного и второе тоже проколю. - И что только с тобой делать... - Купить мне сережки, папочка. Визит в больницу - крошечное здание пешком через проулок - все-таки пришлось нанести, потому что, по утверждению Лейлы, протыкать уши дома маленьким не рекомендуется. И поход за сережками оказался тем злом, которого не избежать. - Ладно, - махнул рукой Катце, - будем считать посещение местного золотого базара культурной программой. На Джамиле добывали золото. И алмазы, и многие еще драгоценные и полудрагоценные камни; добывали чаще кустарным образом, но в почти промышленных масштабах. Так что золотыми базарами Джамила-одиннадцать славилась ничуть не меньше, чем дешевым отдыхом. А если качество золота оставляло желать лучшего, так оттого и золото тоже было дешевым. Словом, настоящий рай для небогатого гуманоида. На базаре Рауль уже был вместе с Лейлой и теперь знал, чем все отличается от обычного супермаркета: сомнительной гигиеной, обилием продавцов, масштабами и звучанием. Базар оглушал - и золотой оглушал тоже. И глаза тоже неизменно разбегались, несмотря на всю его грязь: такого разнообразия ручной работы на Амои видеть не случалось. В конце концов, сережки для Каррин Рауль все равно предварительно собирался протереть спиртом. Даже Катце проняло от здешнего изобилия - а может, уже и подсчитывал, что можно и куда экспортировать отсюда. Резервная копия, поумерив прыть, степенно шагала меж рядов, оставляя в пыли крошечные следы - так и не подумала обуться, мерзавка, так и шла босая в своих платье и покрывале, лопая сушеную дыню из пергаментного кулька. - У меня такое впечатление, будто мы - просто эскорт у какой-то местной элиты. - А у меня - что нас от избытка чувств скоро закидают тут гнилыми персиками... - пробормотал Рауль, вспоминая, сколько наличных у него в кармане и хватит ли, чтоб поменять латунный колокольчик, украшавший ногу Каррин, на что-то более пристойное. Местные котята, игравшие прямо в пыли и поголовно необутые, сплошь щеголяли драгметаллом... Понятное дело, ни одни сережки Каррин сходу не понравились, зато еще до исхода первого часа прогулки она стала обладательницей самых звонких браслетов на ноги, тонких украшенных эмалью завитков на руку, цепочки с кулоном для волос... Сходство с местной элитой еще усилилось: будто султанская дочь под надзором охранников решила прогуляться! - А потом мне еще надо будет краску для глаз! И в хлопковый и шелковый кварталы! - Ничего у тебя не слипнется, козявка? Да, вкус у резервной копии был, но самый сорочий: сережки она в итоге выбрала с изумрудами в хорошие булыжники размером. И только полчаса уговоров и пакетик фиников спустя согласилась на вот совсем такие, но не такие тяжелые и большие - мастер даже прямо при посетителях поменял застежки на привычные для обычного уха. Местные торговцы вечно льстили посетителям, но у Рауля каждый раз случались вперемешку гордость и ревность, когда принимались захваливать Каррин и ее красоту. Сама же детка только снисходительно кивала: да, что делать, я такая... Лавку Каррин покинула, не только нагруженная золотом, но и изюмным печеньем и орешками. - Принцесса, - усмехнулся Катце. - Жаль, что не осталось записей, каким тогда был ты. - Чуть более воспитанным. И не носил сережек. - А это, кстати, можно и исправить. Рауль как-то совсем упустил рыжего из виду, и теперь Катце протягивал ему бережно завернутые в кусок потертого бархата сережки с изумрудами - такие же, как у Каррин, только большие. - А потом - можно и в шелковый квартал! - рыжий приподнял слегка растрепавшиеся волосы Рауля, прикидывая, очевидно, как будет смотреться местное варварское великолепие на элитном ухе - и не удержался, от души приложившись к элитной шее. - Нафиг шелковый квартал, поехали в отель. Пусть эти алкоголики недоделанные немного поработают за нянек... И как в воду глядел, потому что до шелкового квартала они в тот день не доехали. Резервная копия, если ее не задевать, умела быть очень даже воспитанной, а теперь ее явно возмутили до глубины души! - Гадина такая! - среди высокой местной пыли она яростно месила кулаками кого-то не сильно крупнее себя. - Гадина паршивая, по карманам лазить, да?! В пылу драки она молотила всеми конечностями, уже и поднятая за шкирку, пытась со всей элитной силы допнуть до оппонента. Оппонент, смуглый местный котенок, отбивался вяло, рукавом вытирая кровь с носа, и молчал. Хорошего ему было ждать нечего - и неоткуда. - Ты кто еще такой? - рявкнул Катце. Котенок молчал; молчал и когда рыжий повторил вопрос на местном диалекте всеобщего. - Опять здесь ошиваешься? - ласково поинтересовался кто-то из местных. Вокруг быстро собиралась толпа. - Вы извините уж... давайте мы сами с ним поговорим! - Я не брал ничего, кроме печенья! - пискнул котенок на чистейшем всеобщем. - Я правда не брал, пожалуйста... - это было уже совсем безнадежно. Элитникам несвойственно делать глупости. Ну или почти несвойственно... Рауль давно понял одно: что никогда и ни в чем не надо быть уверенным до конца. Он почти не сомневался, что местного монгрельского звереныша высадит из такси через пару кварталов, но дурная традиция у блонди явно присутствовала - никто и не подумал остановиться раньше, чем возле сверкающей стеклами громады отеля. Кажется, это уже становилось дурной традицией амойской элиты: тащить в дом подобранную невесть где гуманоидную живность. Не факт при этом, что живность будет сильно за. Мальчик-котенок - тот точно не был в восторге, смотрел настороженно из окна кара, а при виде отеля вовсе, кажется, пришел в ужас, будто его собирались там по меньшей мере сожрать. Правда, боялся молча, только черносливины свои таращил слишком уж и, кажется, даже дышал через раз. Даже пакет с печеньем, протянутый вспыльчивой, но отходчивой Каррин, напрочь проигнорировал. - Ну и не очень надо! – фыркнула резервная копия, надувшись у окошка, и браслеты на ее ногах возмущенно звякнули в такт. На входе в отель, кстати, котенок все так же молча попытался сбежать. Но из цепких лап амойской элиты так просто не вырвешься, так что в итоге так и дошел до номеров. - М-е-е-е-е-е-я! – дверь к Мимее Каррин распахнула почти с ноги. – Мея, у меня сережки! И браслеты! И кулончики! И мальчик! Мимея, кажется, не то устала после пляжа, не то просто, выпроводив наиболее шумных соседей, сразу отправилась досыпать и потому восторг выказала весьма дозированный: - А вы что… ыхы… так быстро вернулись? Учитывая, что это "быстро" растянулось на шесть часов, - да, невероятно, буквально глазом не моргнуть… - Рики! А вот к Рики дверь оказалась внезапно заперта, но Рей это не могло остановить – табличка "Не беспокоить!" вообще мало когда ее смущала. - Р-и-и-и-и-ки! Доказано, что если стучаться по очереди руками и ногами, то за дверью забеспокоятся гораздо быстрее! - Рики, ты что, тоже спал? Да что вы все спите и спите! День же! А Яси что у тебя спит, боится, что ли, или все еще болеет? У меня сережки! Кажется, у отдельно взятых монгрелов и блонди отпуск тоже начинал налаживаться стремительнее некуда, потому что если двое лежат в одной кровати под одним одеялом, то не факт, что оба спят. - Рики, а что ты только в штанах, жарко, да? А еще у меня браслеты! А еще мальчик, он у меня спереть кошелек пытался! А потом мы его с собой забрали, чтоб его не побили. - Я не брал! – подал голос полукотенок. - Монгрел и блонди. И попытка кражи. Что-то мне это напоминает... Блонди все-таки соображают быстрее обычного гуманоида и действуют быстрее, так что Ясон успел облачиться в халатик с гостиничной эмблемой на подоле, но и волосы во все стороны, и распухшие яркие губы, и синяки на шее. Рики, мимоходом поймавший своего элитника за руку – так, чтоб погладить и отпустить… Никто и не сомневался, почему было это "Не беспокоить". Нечего делать, Рауль только порадовался на чужое счастье и что теперь, наверно, завершится время пьяных жалоб и трезвых выносов мозга от обеих сторон. - А ты кто такой? Зовут как? Котенок, потихоньку было начавший пятиться обратно по коридору, вздрогнул. Кажется, поднятый Каррин тарарам этого дикаря совсем не обрадовал, и он нервно переступал грязными ногами по отполированному белому полу, нервно поджимая уши. - Ты немой, что ли? - Максуд. - Ты голодный? – поинтересовался вдруг Рики. - Голодный, - ответила резервная копия. – Он у меня еще и печеньки спереть пытался. Макси, пойдем с нами кушать! Предчувствие не подвело, и котенок попытался сбежать, буквально-таки не дожидаясь банкета – правда, попробуй-ка вырваться из лап амойского элитника… Вообще этот джамилец был какой-то странноватый и ущербный – и не только потому что явно с придурью, просто слишком уж несуразный и наверняка больной. Криво обкромсанные волосы, как будто парикмахер собрался состричь котенку все его колтуны, но пару раз щелкнул ножницами и передумал; грязь на одежде в столько слоев, что ее настоящего цвета почти не различишь, но в комплект к этому – явно не по сезону новые ярко-желтые кроссовки… Про голодного Каррин угадала, потому что мальчишка на еду буквально накинулся, сметая до крошки все, до чего мог дотянуться. Аппетит у местного монгрела был самый что ни на есть элитный, а может, он впервые за жизнь сталкивался с подобным изобилием. Даже удрать по второму разу у него, размякшего от сытости, не очень-то вышло – вскочил, пробежал к дверям, что-то звонко опрокинув по пути, но там кто-то из обслуги без труда поймал странного Максуда и снова водворил на место. Макси огрызнулся на местном, но совсем вяло и, плюхнувшись на стул, кажется, собрался прямо там и задремать. Начальник местной ресторации, наряженный во вполне цивилизованный костюм, но по местному неторопливый и степенный, подплыл к столику минуту спустя: - Извиняюсь, что прерываю вашу беседу, гости… - Если он что-то разбил, мы заплатим! - Видите ли… - хозяин переступил своими кожаными ботинками мягко, будто хищными лапами. – Видите ли, вам не следовало приводить кого-то с улицы – у отеля имеется своя служба эскорта со специально подобранным персоналом… Да и нареканий не хотелось бы со стороны службы опеки… - Какой еще службы? Хозяин ловко подцепил почти незаметный на мальчишке тонкий ошейник из прозрачного пластика: - А вон на идентификаторе все контакты… ну или хотя бы чтоб потом этот идентификатор нигде не светился. И ушел на своих мягких лапах. - Я не такой! – грозно и обреченно предупредил котенок, лупая черными и осоловелыми от сытости глазами. Ясон и Рики переглянулись на своем краю стола… и как в лучшие времена, абсолютно синхронно стали хохотать. Так, что остальные посетители ресторана начали оглядываться, а кто-то даже попытался толкнуть своим соседям речь, что, мол, некоторые умудряются напиться еще до наступления вечера и не стесняясь детей… - Так ты что вообразил? - понял Рауль. – Ты думал, что тут на тебя кто-то… польстился? - А зачем тогда?.. – котенок показал на все окружающее великолепие. Точнее, на то, что по его меркам могло быть великолепием, а на вкус блонди – так себе и не самый элегантный кич… - А зачем тогда все это? Ведь просто так ничего не бывает, не так ли? Чем чаще связываешься с монгрелами, тем чаще посещает голову связавшегося запоздалая мысль "А нафига вообще?". А пока Рауль только отмахнулся: - Нужен ты, как мертвому припарка… вырасти сначала. - А зачем тогда? - А кто его знает, придумаю. - А пока, может, скажешь, давно ли и какими судьбами вдруг оказался на улице, а, Макси? - внезапно подал голос Рики.