Джамильские каникулы

Если обычные приключения, надеялся Рауль, можно было бы считать практически закончившимися, то у малолетнего котенка-джамильца эти приключения явно продолжались вовсю: внезапно пришел ответ на запрос из архива, а в нем - адрес родственников мальчика. Естественно, никакого вопроса, кто именно будет сопровождать Макси - хотя всей там поездки было часа на четыре - поехали все. Дорога по полупустыне была скучной, и вообще поездка вышла на редкость безрадостной и бесшумной. То ли наличие в каре детишек не предполагало сильного буйства и хотя бы пива, то ли просто от жары и бесконечной пыли настроение быстро свернулось... Пожалуй, как раз дети были единственными, кто не разделял повисшего в воздухе уныния. Почти - потому что на душе у Макси явно было неспокойно. Так, что когда уже въехали в крошечный поселок, когда уже остановились возле низкого дома, у крыльца, на котором пожилая женщина в белом покрывале перебирала в корзинке розовый лук вот тогда Максуд прошептал: - Кажется, я чувствую себя все-таки немного предателем! - Иди уже! - почти отмахнуся Рики. - Бабуля, наверно, уже заочно и похоронить тебя успела... Чего успела, а чего нет - это было неизвестно, но вот корзинки свои старушка просто разметала, бросившись к Максуду. Старичок, который явился следом, тоже позабыл ковылять... Ясон внезапно выбрался из машины следом за котенком, и Рауль уже почти предвидел консульские требования гарантий безопасности и прочих благ, но Минк, кроме того, что поздоровался, только вытащил из кармана свою новую кредитку, которая на предъявителя: - Тут кое-какая спонсорская помощь, вот, просили передать... Макси, что-то понадобится - звони, все номера у тебя в комме есть. Каррин на обратном пути расплакалась и даже спрашивала, а не вернуться ли обратно, а Рауль гладил ее по голове и говорил, что все хорошо, что Макси - дома, да и самим скоро пора домой... обратно. Это "пора домой" в самом деле было не совсем рядом, но все-таки уже неотвратимо витало в воздухе; и потому-то за оставшиеся дни амойцы решительно добирали от отдыха то, чего недополучили, занятые то приключениями, то реабилитацией после них. Например, Рауль все-таки попал на пляж. Море вживую оказалось еще лучше, чем на рекламных проспектах и баннерах. Очень большое, горьковато-соленое на вкус и ярко-синее у горизонта. Песок на берегу и легкие пружинистые рейки настилов были под ногами нестерпимо горячими - эти настилы чем-то напоминали Раулю старинную корабельную палубу. Совсем как в той затрепанной книжке, которую он читал в детстве - про капитана Роджера. Блонди не умеют мечтать. Но тогда, тридцать лет назад, у Рауля под грудиной что-то сладко замирало, стоило только - абстрактно-абстрактно! - представить себе соленый ветер, запутавшийся в вантах, солнце, которое на экваторе такое жгучее, особенно сквозь прорехи в затрепанной батистовой рубашке, запах свободы, табака и рома... Здесь, на Джамиле, запросто можно было - разумеется, недалеко от берега - покататься на катере, но блонди с любопытством первооткрывателя и энтузиазмом семилетнего ребенка, начитавшегося о пиратах, едва завидев, рванулся к местным рыбацким шхунам. Мотивируя, что они - "настоящие". Даже Катце слегка обалдел от такого напора, но потом только смеялся и щелкал камерой, со всех ракурсов запечатлев блонди: загорелого оборванца с трубкой в зубах, со спрятанной под пеструю косынку спутанной шевелюрой... На фоне парусов - облезлых, мелких, но невыносимо сладко пахнущих солью и свободой. Снова гостили у Лейлы. Каррин получила в подарок еще три платья и вдосталь искололась швейной иголкой - на этот раз досталось пальцам, потому что резервная копия, подражая местным подружкам, решила собственноручно сшить одежду для куклы. О, Каррин в процессе бранилась на всеобщем и на местном, в особо цветистых оборотах упоминая и шайтана, и загадочную юпитерову мать за одно предложение... Рики тушевался, утверждая, что абсолютно не при чем, Рауль пламенел щеками и мечтал провалиться сквозь ковры и пол, а Катце и Ясон, кажется, потихоньку угорали... У Лейлы гостили не только в доме: в качестве экскурсии ханум предложила съездить на принадлежащие ее семье поля и ферму, а видя, что хозяйка не собирается сидеть, сложа руки, отставать было неудобно. Так все, кто был в силах, познакомились еще и со стадами местной фауны. Фауна блеяла противными голосами и пыталась разбежаться врассыпную, и тогда другие представители животного мира приходили на помощь. Ясон от такого экстрима деликатно отказался, Мимея тоже, зато Рауль вдосталь прокатился еще и на пастушьих лошадях. Карин эта забава тоже вдохновила и, позабыв свою девичью тоску о Максуде, она в компании сорванцов Лейлы носилась - мотаясь на седле из стороны в сторону, но свистя и улюлюкая ничуть не хуже прочих. И Катце вдохновился - правда, исключительно оглаживая своего блонди по обтянутому верховыми бриджами бедру... но, увы, его вдохновению было суждено в тот день остаться без должного внимания. От непривычной и странной физической нагрузки к вечеру элитное тело не ломило только, наверно, выше шеи. И, хотя всегда можно было по-простому закинуться сильно и быстро действующими таблетками, в качестве реабилитации пошли вековые местные средства: баня и чай. А уже совсем по темноте во дворе на камнях развели настоящий огонь и сидели там вокруг едва ли не до рассвета. Передавали из рук в руки большую оплетенную лозой бутылку слабого сладкого вина - кажется, бокалов здесь не признавали в принципе - и говорили, вспоминая события всего дня... Потом Алонсо - тихий, упитанный и какой-то не слишком охочий до активных развлечений - перехватил гитару у мужа Лейлы и неожиданно глубоким и хорошо поставленным голосом вдохновенно затянул: Покоя лишен я, навек околдованный вами, И с каждой минутой, и с каждой минутой жесточе Терзает мне сердце любви неуемное пламя - О вас я мечтаю, скрываясь под пологом ночи, О, дивные очи, о, дивные очи...* Мимея сидела донельзя смущенная от спетого в ее честь, и в ответ молчать тоже не пожелала. Правда, из-за временного зубного протеза она слегка шепелявила, а на ухо ей еще в глубоком детстве изрядно наступил элефант - Раулю, составившему Мимее дуэт, элефант наступил вовсе на оба. И двумя бравыми джамильскими павлинами они на свой медицинский-биологический лад воспели пучину нежной страсти: Баночки, скляночки, ржавый пинцет, Вкус формалина на милом лице - Пусть остаются со мной навсегда Ты и твоя красота!** И все равно: отъезд стал почти неожиданным. Только вот вроде купались, швыряясь на мелководье огромным ярко-желтым мячом, завтракали в кафе, заедая кашу мороженым, - и вдруг внезапно наступил полдень и по всем занимаемым номерам случился хаос от вывернутых из шкафов вещей и жадно разинувших хищные глотки чемоданов. А уже в десять вечера огромный сверкающий лайнер с амойцами на борту вылетел из порта. Кто-то из психологов, сказавший, что совместный отпуск должен объединить семью, здесь как никогда оказался прав. И пускай после такого отдыха был нужен еще отдых, Рауль едва ли не впрок упивался этим: не только засыпать рядом, но и просыпаться, не сжирать что-то на ходу и когда получится (о да, бутерброды возле холодильного шкафа - это еще не самый печальный вариант), а совместно принимать пищу... Совместные просыпания нередко, правда, скрашивала Каррин. А досуг самой Каррин скрашивали дарк и его блонди со всей дурью их неизрасходованной родительской любви. Ну, Рики-то всегда был немножко перемкнутым на это дело, а вот Ясон смотрелся довольно забавно. Нелепо даже, но что-то было в том и умилительное. И приятное: можно было спокойно прозависать с Катце в баре, не устраивая плясок вокруг резервной копии, не желающей оставаться с местной няней, и не привлекая к этому благородному делу Мимею, которая, оказавшись в компании Алонсо, тоже предпочитала где-то зависать или прятаться по углам и целоваться. Ясон отвечал, что не очень-то представляет, что там дальше, потому что вообще-то, наступив на горло собственному страху, таблетками баловаться прекратил еще за три месяца до ссоры (а то рагона с два Рики коробку с таблетками обнаружил - не валяйся та забытой без дела), но поскольку такой отказ не повлек за собой ровным счетом ничего, то на Амои есть и инкубаторы, и приют... А раз так - можно попытаться хотя бы представить, что тут и к чему. И Рауль с этим согласился, искренне жалея, что такой мудрый порыв не посетил Минка года так четыре назад. Дома... Дома лил дождь пополам со снегом, было серо, гадостно, слякотно и так хорошо по-родному, а первыми встречающими были вовсе не фурнитуры, а трое эконом-пэтов. Круглых, любимых, мягких эконом-пэтов, рассевшихся в холле с громким "Мяяяяяя!" и голодными взглядами: Тэсс, Рики-Номер-Два и рыжий Зараза. И ванная не чета отельной - правда, Рауль с некоторой ностальгией вспомнил про джамильские бани - но, что гораздо лучше всех джамилских банных дворцов вместе взятых, Катце забрался в душ следом. И так и застыл, тесно прижавшись и уткнувшись в раулев затылок сопящим носом. - Чего? - Вернулись. Живые, здоровые и тем же составом. Хорошо же. Катце вообще частенько жадничал на долгие и проникновенные речи, но, если говорил, у Рауля всегда в душе что-то замирало. - Случись что - не простил бы себе... если бы знал, как тебя люблю! Мимея и ее Алонсо гостили на Амои до самой помолвки: отдых после насыщенного отдыха; девчонка, как уже стало привычно, через раз принималась нервничать и пытаться все отменить. И платья так и нет, и лицо, несмотря на мощнейшие средства, все еще напоминает не что-то гуманоидное, а фиолетово-пятнистое крыло махаона... - А это идея! - решил Рауль. Он организовал Катце быстро достать кое-какие образцы, двое суток не вылезал из лабораторий - и утром третьего дня Мимея получила в коробке платье из тончайшего шелка. Удивительно, на нем абсолютно невозможно было рассмотреть швов, а сам легкий шелестящий наряд рисунком в точности повторял крылья бабочки-махаона. Волосы она после каникул перекрасила во что-то гораздо менее отвязное и благородно-темное. А сводящий синяки состав всему девичьему лицу придал интересную благородную бледность. Изысканная леди в волшебного фасона одеждах очаровала абсолютно всех, и даже совсем не удивительно было, что четверо мужчин-родственников сопровождали ее почти неотступно. А что это настоящая леди, сомнений не было: что-то мало ради кого вылетал правительственный клипер в качестве транспорта. С официальным визитом первых лиц, вестимо... Как Каррин ни пыталась устроить скандал, с тем, чтоб ее взяли с собой на Беллу, ей, несчастной резервной копии, пришлось тащиться на занятия в академию. И даже отрабатывать прогулянное... Разумеется, случилось это только после того, как Рауль пообещал, что это еще ни разу не свадьба и что на настоящую церемонию Каррин непременно попадет. И даже точь-в-точь как сама того желает - пойдет в белом платье впереди Мимеи, разбрасывая розовые лепестки из красивой корзинки. (Рагоновы няньки слишком много смотрят мелодрам, и, что совсем не дело, - эти мелодрамы обсуждают при ребенке!) Терра-Беллисима встречала представителей Амои со всей возможной щедростью и с подобающей пышностью, а торжества по случаю помолвки не уступали свадебным. Точнее, по местным меркам - по амойским-то все было почти скромно. Хотя, скажем, угощение было самым изысканным: Ясон, например, почти в одиночку подточил пол-блюда устриц... На обратном пути те устрицы, кстати, ему аукнулись. А может, местное древесное шампанское - кто бы поверил еще, что этого шампанского было всего пол-фужера! Словом, случился еще небольшой кусочек каникул с острым ощущением дежа-вю, когда по дороге назад Рауль застал умилительное зрелище в виде обнимающего санфаянс Первого Консула и его монгрела, трогательно спасающего от купания в канализации роскошную консульскую шевелюру. Сам Рики, правда, на ногах тоже не очень держался, но пост не покидал.