Проект "Реформация"

Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный! А. и Б. Стругацкие, «Пикник на обочине» - «Добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь? - Всех, злых людей нет на свете. М. Булгаков, «Мастер и Маргарита»

      1.1       Бетазед, Центр по изучению высших когнитивных процессов       Личный журнал доктора медицинских наук, профессора Ямина Кемала       Звёздная дата: 63912.8       Я в очередной раз убеждаюсь в том, что интеллектуальные способности животных в разы выше интеллектуальных способностей некоторых прямоходящих. Например, исходя из экспериментов, нам уже давно известно, что некоторые хордовые при недостатке информации ведут себя вполне разумно, пытаясь получить дополнительные сведения для прохождения того или иного теста. Что же касается части людей, то здесь всё обстоит иначе. К чему я всё это говорю?       Вчера я был уверен, что мои достопочтенные коллеги — Анжи, Рикус, Алия — это умные люди, всего лишь лишённые некоторой смелости, которая должна быть у каждого учёного и врача. Но сегодня всё по-другому. Сегодня я убеждён, что даже у земных приматов происходят более глубокие когнитивные процессы, чем у моих коллег. Потому что я раз за разом предоставлял каждому из них — всему этому чёртовому Учёному совету — доказательства того, что мои исследования в области нарушений памяти могут принести только пользу нашему обществу. Помочь тем, кому, как мы долгое время считали, помочь уже нельзя — согласно так называемым разумным людям. Что же я получил от них в итоге? Призыв как можно скорее прекратить финансирование моих разработок! Видите ли, я занимаюсь членовредительством, а не лечением! И это при том, что я уже провёл несколько успешных опытов на тех семи добровольцах, которым с моей скромной помощью удалось начать жизнь с чистого листа.       Я надеялся, что люди, с которыми я проработал бок о бок всю свою жизнь, проявят больше гибкости и такта и поддержат меня в деле, которому я отдал столько лет. Сегодня я полностью разочаровался в своих ожиданиях. В этом году будет сорок лет, как я работаю в этом институте. Я прошёл свой путь от младшего лаборанта до заслуженного профессора и ожидал выйти на пенсию, увидев, как мои пациенты обретут новую жизнь и новую надежду. Вместо этого я вынужден написать заявление об увольнении, не доработав двух месяцев до своего юбилея.       Но хоть я уже и не молод, я не собираюсь сдаваться. Я рад, что мои идеи нашли поддержку среди землян, что, конечно, явилось для меня полнейшей неожиданностью. Я чувствую, что обязан ещё раз поблагодарить за это моего нового друга — капитана звездолёта «Энтерпрайз» Джеймса Кирка. Если бы не он, то проект «Реформация» пришлось бы закрыть навсегда, но теперь мы вместе будем бороться за то, чтобы довести его до конца уже на Земле. Я счастлив, что на этом свете ещё остались люди широких взглядов, готовые бескорыстно помогать даже тем, на ком весь остальной мир поставил крест.       1.2       Сан-Франциско, штаб-квартира Звёздного флота,       Звёздная дата: 62913, 1 год после терактов в Лондоне и Сан-Франциско       Наконец-то ей удалось скрыться от посторонних. До конца перерыва оставалось ещё шесть с половиной минут. Она успеет выкурить ровно одну сигарету прежде, чем начнётся вторая часть совещания.       Эти шесть с половиной минут Вилма приказала секретарю никого не пускать в свой кабинет и не переводить на неё ни одного звонка. Бросив беспокойный взгляд на дверь, женщина достала из самого нижнего ящика стола небольшую пачку. Усевшись в кресле, она развернулась к огромному окну и несколько раз щёлкнула зажигалкой, пытаясь поджечь тонкую сигариллу. Дрожащие пальцы никак не желали слушаться. Наконец, совладав с зажигалкой, она с наслаждением затянулась, откинувшись в кресле. Вид на залитый лучами солнца пролив Золотые Ворота был отсюда просто великолепен, но мысли женщины были совсем не об этом.       За те два года, что Вилма провела в своей новой должности на новом для неё месте, она совершенно забыла, что такое свободное время и каково это — ложиться спать без снотворного. А всё потому, что дерьмо и плесень, оставленные здесь предыдущей администрацией, были повсюду. Они глубоко въелись в окружающие предметы — столы, стулья, офисную технику — и даже, казалось, осели на людях. Вилма сменила половину штата, когда ей отдали этот кабинет, ранее занимаемый покойным адмиралом Маркусом. После увольнения и перевода на другие места его ближайших подчинённых —, а она не стала разбираться, кто из них сколько всего знал — вторым её распоряжением было сделать здесь срочный ремонт и заменить всю мебель. Адмирал отдавала себе отчёт в том, что, возможно, не все эти люди были виноваты в тех или иных действиях адмирала. Кто-то был просто ничего не ведающим исполнителем, многие же молчали, чтобы не потерять работу. Но по её мнению, так не должны были поступать социально ответственные граждане. А служащие флота по определению должны быть социально ответственными.       И вот сейчас, несмотря на все нововведения и ухищрения, предпринимаемые адмиралом де Перейрой, этот запах – запах дерьма и гнили — по-прежнему ощущался. Он чувствовался даже сквозь сизый дым ароматизированных сигарилл.       Сколько времени понадобится на то, чтобы навести здесь порядок, у Вилмы не было ни малейшего понятия. Её подчинённым, несмотря на все их стоны о слишком большом количестве работы, не нужно было думать о глобальном, о компромиссах, о стратегии и политике. Исполнителей это не касалось, а смельчакам, скитающимся по просторам глубокого космоса, не приходилось выходить к изголодавшимся по сенсациям репортёрам, только и ждущим, когда же Звёздный флот совершит очередную ошибку. Но кто-то должен был делать и эту грязную работу. Кто-то должен был заниматься чёртовой политикой.       Вилма взглянула на часы, потушив сигариллу. Хорошее время вышло. Нужно было вернуться в конференц-зал и сообщить им о своём решении относительного нового проекта. Решении, которого у неё по-прежнему не было.       Выйдя из-за стола, она автоматически взглянула на себя в зеркало. Не найдя ни одного изъяна в аккуратно уложенных волосах и идеально сидящей форме, она распахнула дверь и уверенным шагом прошествовала к уже ждущим её адмиралам, капитану Кирку и доктору Кемалу, присутствующим здесь по видеосвязи. Кирк и его корабль в данный момент находились где-то в районе Бетазеда.       - Адмирал, — кивнул ей блондин в знак того, что заметил её появление, — я надеюсь, что вы приблизились к какому-то решению.       Вилма села за стол и вопросительно перевела взгляд с Кирка на убелённого сединами бетазоида, буравящего её чёрными глазами. Как хорошо, что он физически за сотни парсек отсюда, подумала она про себя. Так он точно не сможет прочесть всё, что у неё в голове.       - Мистер Кирк, доктор Кемал, — начала она, — я понимаю ваши благие намерения и то, что вы действуете исключительно из гуманистических побуждений, однако я вынуждена лишний раз напомнить вам о том, что с подобными вещами нужно вести себя крайне осторожно. Мы не можем позволить себе ещё одного провала после того, что произошло год назад по вине покойного адмирала Маркуса. Общественность…       - Адмирал, — перебил её Кирк под ропот её коллег, — я понимаю, что вам приходится заниматься политикой…       - Вот именно, — жёстко перехватила его мысль де Перейра. — Вы высоко летаете, капитан, и не видите того, что творится на Земле. Пресса следит за каждым нашим шагом. Эти стервятники спят и видят, как бы накинуться на нас и порвать в клочья. И если хоть одна живая душа за пределами этого зала узнает о том, что мы обсуждаем с вами саму возможность проведения подобных экспериментов на Земле, то…       - Это уже не будет экспериментом, адмирал, — перебил её бетазоид, — эксперименты проходят сейчас на Бетазеде, и достаточно успешно, осмелюсь вас заверить. Пока что все пациенты, перенёсшие операцию, прекрасно себя чувствуют и не помнят ничего о своей прошлой жизни. Пока что они живут в изоляции в моей собственной клинике на Бетазеде, но уже совсем скоро их можно будет выпустить, так сказать, в свободный полёт, когда их курс реабилитации будет закончен.       Вилма взяла стальной стилус и начала его вертеть в пальцах. Очень хотелось снова закурить.       - Звёздный флот уже фактически дискредитировал себя в связи с тем, что один из его высокопоставленных чиновников оказался замешан в похищении и насильственном удержании у себя разумных людей, вынудив одного из них пойти на ужасающее в своём масштабе насилие, — медленно проговорил адмирал Т’Шан. - Вы подумали, что случится, если ваш проект выйдет из-под контроля? Вдруг все эти люди каким-то образом вспомнят свою прошлую жизнь? Не думаете ли вы, что если они захотят к ней вернуться, то это может привести к ещё большему всплеску насилия?       Вилма готова была расцеловать вулканского адмирала за его слова, если бы только тот это позволил. Он и ещё двое адмиралов совета выступали категорически против перенесения на Землю нового бетазоидного проекта. Это было слишком опасно.       - Возвращение памяти полностью исключено, — ответил доктор Кемал. — Это операция не по стиранию памяти, а по удалению клеток мозга, хранящих в себе воспоминания о прошлом человека. Операция абсолютно безвредна, так как мы замещаем удалённые клетки мозга новыми, взятыми у того же пациента. Так что ему не удастся вспомнить ничего из своей прошлой жизни: ему просто неоткуда будет достать эту информацию. В то же время все социально значимые навыки пациента никуда не денутся. Иначе говоря, нам не придётся учить взрослого человека одеваться и держать в руках ложку. Мои наблюдения также показывают, что реформированные даже сохраняют свои прежние черты характера.       - Вы знаете, мне кажется, мы должны прислушаться к словам доктора, — вставил один из адмиралов. — Я согласен, что проект нуждается в доработке, но давайте не будем сразу же отвергать саму возможность…       Адмирала перебил вулканец, и их голоса потонули в гвалте спора, начавшемся снова. Они всемером уже второй раз собирались в этом зале и всё никак не могли прийти к какому-то конструктивному решению. Одни соглашались дать зелёный свет этому проекту немедленно, другие были категорически против, а Вилма… Вилма никак не могла решиться, чью же сторону принять. Аргументы и тех, и других были крайне убедительны. В таких случаях, когда совет семи адмиралов не мог прийти к единому мнению, оставалось только два варианта: голосование или компромисс.       Да что ж это за бардак такой, зло подумала она про себя и, не удержавшись, стукнула кулаком по столу. Воцарилась тишина.       - Господа! Я предлагаю вам следующее. Давайте дадим доктору возможность ещё год вести его проект, понаблюдаем за успехами тех семерых, которых он упоминал в своей презентации сегодня утром, а затем, оценив результаты, примем решение: переводить ли данный проект на Землю или нет. Это очень серьёзная программа, и мы — извините, капитан, — не можем просто так взять и принять на себя столько ответственности, особенно в свете последних событий.       Вилма почти физически ощутила всю бурю чувств вокруг себя: злость Кирка, который ещё хоть как-то пытался себя контролировать, облегчение одних адмиралов и негодование других, расстройство доктора, в чьих искренних начинаниях она не сомневалась… И всё-таки, если что случится, именно ей, а не капитану или этому бетазоиду, придётся разгребать больше всего дерьма. Не говоря уже о том, что именно её голова «полетит» первой. Так что лучше пока подождать и посмотреть, так ли безопасен этот новый проект, как утверждают капитан и доктор.       1.3       Звездолёт «Энтерпрайз»       Год спустя       Кирк совершенно вымотался после очередной занудной конференции на адмиральском совещании и был готов удавить чуть ли не каждого из этих надутых индюков, и в особенности эту бабу, которая всегда оспаривала все его инициативы. Чересчур непредсказуемые результаты, говорила она. Слишком сомнительная этическая аргументация.       Кирк уже начинал сомневаться в своих силах хоть как-то повлиять на решение совета. Прошло два года с тех пор, как Хан устроил те теракты на Земле. Узнав все подробности деяний адмирала Маркуса, общественность, вместо того, чтобы посодействовать или хотя бы не мешать расследованию, переключилась на критику администрации, постоянно суя нос не в свои дела. Конечно, в данном контексте осторожность адмиралтейства Звёздного флота можно было в чём-то понять: их критиковали по всем направлениям, не давая ступить ни шагу. Участились международные проверки со всех сторон, а журналисты следили за каждым высокопоставленным чиновником, публикуя в газетах информацию о его доходах и вынося на всеобщее обозрение фотографии из частной жизни его семьи. Это было гадко и подло, и всё же не оправдывало чрезмерной чиновничьей медлительности. В конце концов, они сами выбрали себе такую работу, так что пусть выполняют её как следует.       Когда Кирк впервые попал на Бетазед и случайно познакомился с Ямином Кемалом, то тоже задал себе все те же самые вопросы, которые адмирал Вилма де Перейра озвучила им обоим на первой видеоконференции. Что будет, если пациенты, которым стёрли память, вспомнят всё, что с ними произошло? Безопасно ли это? Гуманно ли? Можно ли будет безболезненно интегрировать их в общество после операции — реформации, как называл её доктор Кемал? И, главное, этично ли: полностью удалять личность состоявшегося человека, чтобы заменить её новой? Даже с учётом того, что некоторые черты характера прежней личности, по заверениям профессора, могут сохраниться…       Адмирал де Перейра постоянно твердила ему именно об этом. Этичность. Будто эта женщина знала, что Кирк и сам чувствовал здесь какую-то слабину. И ведь Вилма в чём-то была права, с досадой скрипнул зубами капитан.       Но с другой стороны, этот проект мог бы принести столько пользы! Сколько людей — закоренелых преступников — удалось бы спасти! Тех, кто не раскаявшись грабил, убивал и насиловал, всех тех, кого общество уже неоднократно справедливо за это осудило, но на кого давно не имело средств воздействия, соразмерных совершенным преступлениям. Смертной казни не существует уже много лет, но найдено средство, позволяющее всем этим людям избежать пожизненного заточения, начать жизнь с нуля, не зная ничего о том, что они совершили когда-то. Да, они потеряют свою индивидуальность, но разве это нельзя назвать разумной и достаточно скромной платой за тот второй шанс, который был им так нужен? Видимо, адмирал де Перейра видела всё происходящее в другом свете. Её аргументы «против» казались ей весомее тех, что приводили ей Кирк или доктор Кемал.       Джим в отчаянии заходил по каюте. Он никак не ожидал, что во время своей пятилетней миссии натолкнётся на что-то, что заставит его пересмотреть столько собственных убеждений, заставит его вновь поверить в то, что кому-то просто необходимо дать этот самый второй шанс, кому-то, кто мог бы принести обществу пользу, если бы не печальные обстоятельства. Кому-то вроде Хана…       Когда Кирк узнал, какое решение адмиралтейство приняло в отношении аугмента, то просто не мог поверить в произошедшее. Они усыпили его? Снова? Не проведя ни суда, ни расследования? Хотя нет, подождите… Суд был, да. Если, конечно, этот фарс можно было назвать таковым. После этого аугмента просто положили обратно в его холодильник. И чем это было лучше той же смертной казни? Они просто не знали, что с ним делать, горько усмехнулся Кирк.       Они не знали, зато Джим теперь знал. Всё благодаря доктору Кемалу.       Кажется, именно в этом и была его ошибка, заключил Кирк. Он не должен был сразу предлагать адмиралу реформировать аугментов. Нужно было выждать ещё какое-то время, дать совету свыкнуться с новыми открытиями. Но ведь так ждать можно ещё и пять, и десять лет, а в данном случае, возможно, это не самое разумное решение. И чем больше Кирк думал об этом, чем больше взвешивал все «за» и «против» вместе с доктором Кемалом, тем больше убеждался в своей правоте. Нельзя было просто так взять и оставить тех, кто был объявлен вне закона столетия назад. Ведь это их судьбы были потеряны, их жизни, их будущее. Это они были лишними людьми в этой чёртовой вселенной, и именно человечество приговорило их к этой доле. Не живые и не мёртвые, они не были нужны ни там, ни тут. Не пора ли исправить свою ошибку? Реформировать тех, кого оставили на обочине дороги? Реформировать… Хана.       Джим был свято убеждён в том, что он прав, и это уже стоило ему очень многого. Да, он восстановил против себя половину своих старших офицеров. Спок был… в шоке. Если, конечно, вулканец может в нём быть. Доктор Маккой рвал и метал, крича на Джима так, что сотрясались пробирки на столах. Ухура… Он впервые услышал, как она ругается матом по-английски. Чехов и Сулу не сказали ничего, но как-то в столовой Кирк ненароком услышал, что кто-то из них говорил о переводе на другой корабль, когда эта миссия закончится. Кажется, из всех людей на «Энтерпрайзе» сочувственно отнёсся к нему только Скотти.       Впрочем, насчёт экипажа Кирк хоть и волновался, но не настолько, чтобы не спать по ночам. Они поймут его, он знал это. Они всегда шли за ним, пойдут и на этот раз, ведь цель их была самая что ни на есть правильная. Спока со временем удастся убедить, а значит, удастся убедить и Ухуру. Леонарду просто нужно время, чтобы остыть. Что же касается остальных, то они подтянутся за старшими, как только увидят, что не всё на самом деле так страшно.       Все должны были с ним согласиться. Все, кроме Кэрол. И это нужно было, видимо, просто пережить.       Их отношения за последние два года никак не походили на те, что должны были быть у капитана и его научного офицера. Именно с ней Джим впервые в жизни понял, где это — седьмое небо. Понял, почему люди совершают глупости из-за любви. Почему женятся и решают завести детей… Кэрол не поддержала его инициативу. Он узнал об этом постфактум, когда Маккой швырнул ему свой медицинский отчёт, сказав, что «это был её выбор и её личное дело». А этого уже Кирк никак не мог ей простить. И теперь, когда терять было нечего, оставалось лишь идти до конца.       Звонок в дверь прервал его невесёлые размышления.       - Войдите, — машинально откликнулся Кирк. Это мог быть либо доктор Кемал, либо Скотти.       - Джеймс, — бетазоид, в чьих чёрных волосах уже проглядывала седина, опустился на диван, ожидая, пока Кирк обратит на него внимание.       - Простите, доктор, я…       - Я знаю, — вздохнул тот, — я пришёл как раз сказать, что вы могли бы остановиться. Мне кажется, вы и так уже слишком многим пожертвовали ради того, чтобы восстановить эту абстрактную справедливость, когда на кону было ваше личное счастье.       Кирк помотал головой, горько усмехнувшись.       - Нет. Вы ведь уже точно знаете, что я вам отвечу, так?       Это было так странно и забавно — разговаривать с бетазоидом. Как правило, они могли контролировать свои телепатические способности, но обычно были слишком любопытны, чтобы сдерживаться. Кирк никогда не был уверен, знал ли уже доктор все его мысли или пытался соблюдать хоть какую-то вежливую дистанцию.       - Я вижу, насколько для вас важно, чтобы ваш спутник поддерживал ваши основные жизненные принципы и чтобы он не… Не принимал в одиночку те решения, в которых должны участвовать двое. Я хочу выразить вам сочувствие по поводу всего… что случилось за последнее время. Я чувствую, что косвенно виноват во всём этом.       Кирк плотно закрыл глаза, отвернувшись. Сейчас он досчитает до десяти, и ему станет легче.       - Мы должны выяснить решение адмирала, так что давайте перейдём к делу, доктор, — хрипло выговорил он, набирая номер адмирала де Перейры. Сейчас его могла спасти только работа.       - Как скажете, — согласился тот, чувствуя, что Кирк едва способен был контролировать свои эмоции, когда речь заходила о… о них с Кэрол.       Лицо адмиральши появилось на экране практически сразу. Она была единственной, кого нужно было уговорить проголосовать за их проект. Весь остальной совет разделился ровно поровну: трое за и трое против. Де Перейра была единственной, кто сомневался.       - Капитан, доктор, — кивнула она. Было видно, что позади неё в комнате столпились остальные шестеро членов совета, — я надеюсь, это будет наша с вами последняя сессия. Мы проголосовали за окончательное решение, которое уже не будет изменено.       Кирк натянуто кивнул, ожидая оглашения вердикта.       - Мы решили дать вам зелёный свет, но при трёх условиях, — грозно сдвинула брови адмирал. — Первое: я лично буду курировать этот проект, и если что-то пойдёт не так — а это, как я понимаю, случается практически всегда, когда в дело вовлечены вы — то я буду вправе закрыть его немедленно. Второе: если Хан и остальные аугменты снова пойдут по кривой дорожке или начнут что-то вынюхивать о своём прошлом, то проект тоже будет закрыт немедленно, и они все снова лягут в стазис, на этот раз навсегда. Простите меня, мистер Кирк, но мы не можем больше так рисковать. И последнее. Вы должны дать мне своё честное слово капитана, что ни вы, ни ваши люди никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажут ему о том, кем он был и что сделал в своей прошлой жизни. Я подготовлю для этого соответствующие бумаги, так что честное слово вашего вулканского помощника будет зафиксировано как дополнительное положение к Уставу, чтобы дать мистеру Споку разрешение врать в открытую. В случае нарушения этого пункта вас всех ждёт трибунал, а Хана — пожизненный стазис. Вам всё понятно?       - Да, — твёрдо кивнул Джим, бросил взгляд на стоящего рядом доктора.       - И вы согласны на все наши условия?       - Да, — хором ответили оба.