Проект "Реформация"

      7.6       Наступил октябрь. Джон и сам не заметил, как прошёл целый месяц от учебного года. Всего за месяц случилось столько всего, сколько не произошло за годы, в течение которых Джон пытался войти в ритм нормальной жизни после катастрофы на шаттле.       А ведь ещё совсем недавно он думал, что всем его мечтам так и суждено остаться лишь мечтами… Как приятно было ошибаться!       Капитан — его капитан — был так близко, что от этого кружилась голова. А в том, что Кирк будет его, Джон теперь уже не сомневался ни на минуту. Правда, Джеймс по-прежнему не видел тех знаков привязанности, что Джон выказывал ему, и в этом, конечно, заключалась некоторая проблема, и всё же… Если бы Кирку были неприятны подобные знаки внимания, он бы сразу дал Джону это понять, не так ли? Или, может, капитану был лучше понятен прямой подход к делу? Так сказать, с места в карьер? Если Джону удастся застать его где-нибудь в одиночестве…       Эти мысли были волнительно-приятны, если не сказать больше. Впрочем, оставалась ещё одна проблема, о которой они так ни разу и не поговорили с тех самых пор, как впервые встретились. Это касалось научного проекта Джона и самой возможности попасть в команду «Энтерпрайза». Кирк как-то говорил, что если у них появится свободное место в команде, то он обязательно оповестит об этом Джона. Пока ничего подобного не случилось. Впрочем, никто же ведь не знает, что может произойти завтра или послезавтра, и нужно быть готовым ко всему. Необходимо быть всегда наготове заменить другого члена экипажа.       С другой стороны, Джеймс также сказал ему, что нужно доработать проект. Значило ли это, что у Джона был шанс попасть на корабль, даже если никто не уйдёт из команды?..       Впрочем, Джон также мог внести и другие предложения по усовершенствованию «Энтерпрайза». Возможно, это обеспечит ему ещё большие шансы попасть на борт судна. Нужно будет как следует подумать, что бы ещё он мог улучшить на этом корабле.       Отработав свои стандартные часы в Академии, Джон раздобыл основные чертежи звездолёта класса «Конституция» и принялся изучать их. Прекрасная машина, и всё же… несовершенная. Для управления такой птицей нужно было как минимум три человека: капитан, первый помощник, инженер. Слишком много, а значит, в этом заключалась и главная уязвимость корабля. Если бы им мог управлять лишь один человек, это уже было бы гораздо правильнее. Вдруг случится что-то такое, из-за чего в рабочем состоянии останется меньше трёх человек?       Однако это была не единственная слабость корабля такого класса. Хлипкие щиты и вооружение тоже представляли собой существенный минус. Да, это был исследовательский корабль, и всё же он являлся тяжёлым крейсером, что предполагало меньшую манёвренность, чем у тех же клингонских «птиц». Неудивительно, что офицеры Звёздного флота полагались больше на собственную смекалку, а не на возможности своих кораблей: с таким слабым вооружением зачастую оставалось надеяться только на себя. Космос слишком опасен, чтобы полагаться на удачу.       Джон откинул назад волосы со лба и принялся рассчитывать и расчерчивать новые параметры, которые можно было бы применить для улучшения «Энтерпрайза». Он обязательно покажет их Кирку и Скотти, когда представится удобный случай.       Он снова проработал до утра, обратив внимание на время только тогда, когда почтовая служба возвестила о приходе нового сообщения с Триллиуса. Привет, Джубал, улыбнулся Джон, открывая письмо друга.       7.7       Джим устало откинулся на спинку кресла и потёр ладонями лицо. Разговор с добрым доктором закончился не так плохо, как планировалось, и всё же от неприятного осадка избавиться было тяжелее, чем казалось вначале.       Сказать по правде, Джим был рад видеть друга. В Джорджии стоял ясный день, когда Кирк позвонил, и Боунс долго рассказывал о том, как он устроился и где живёт. Леонард работал в обычной городской клинике, где почти никогда не попадались случаи андорианского гриппа или вулканской синей волчанки: доктор сказал, что работа обычного терапевта, имеющего дело с ничем не примечательными земными болячками, помогала взглянуть на многие вещи по-новому. Да и вообще, неплохо было для разнообразия заняться чем-то более приземлённым.       Впрочем, Маккой не был бы лучшим другом Джима, если бы сразу не догадался, что Кирк звонил ему не просто так.       — Джим, ты что, серьёзно?       Кажется, доктор повторил эту фразу уже в десятый раз, пока Кирк описывал ему, как он познакомился с Джоном, чем тот занимался в Академии, как сильно он хотел попасть на «Энтерпрайз» и, что самое важное, чтобы доктор вёл себя с ним доброжелательно, если тот попытается вдруг связаться с Леонардом. И чем больше Джим говорил, тем мрачнее, казалось, становился Маккой.       — Он изменился, Боунс. Во всяком случае, мне так… Я так думаю.       — Так тебе кажется, или ты всё-таки уверен? Джим, я не знаю. У меня такое чувство, что он одурманил тебя чем-то и теперь пользуется тобой, как хочет.       — Боунс…       — Ну сам посуди. Сколько времени ты провёл с ним? Месяц? И ты хочешь сказать, что за месяц можно хорошо узнать человека? Да может, он врёт тебе всё это время на голубом глазу, как он и раньше это неоднократно проделывал, и теперь — не исключение.       — Боунс, послушай, — на этот раз Кирк стал терять терпение. — У нас с тобой, как ты помнишь, тоже не было того долгого инкубационного периода, который обычно требуется, чтобы выработалось это доверие. Мы познакомились в шаттле в один день, а на другой я уже вытирал твои пьяные сопли, когда ты рассказывал мне про свою жену. И я что-то не помню, чтобы в тот момент между нами были какие-то барьеры. Если бы я тогда воспользовался твоим же советом, — проявлять поменьше участия к малознакомым людям — то сейчас мы бы вряд ли разговаривали.       — Это другое, — буркнул Маккой. — Позволю напомнить тебе, что у меня изначально не было и нет того послужного списка, как у него, в виде сотен искалеченных жизней, которые он оставил после себя.       Джим провёл рукой по лицу. Нет, он и сам иногда чувствовал те же сомнения, ту же неуверенность. Способен ли был Джон на предательство так же, как и Хан? Мог ли убить с той же лёгкостью? Было вдвойне обидно, что кто-то в нелицеприятных выражениях напомнил Джиму о том, чего тот опасался и сам.       — Только не говори мне, что возьмёшь его на корабль, Джим. Не говори мне этого. Я не хочу так разочаровываться в тебе.       Кирк открыл было рот, чтобы возразить, когда доктор начал свою тираду, но, услышав про разочарование, будто окаменел.       — Я не ожидал от тебя таких слов, Леонард, — холодно сказал он, намеренно употребляя настоящее имя Маккоя. Так случалось только в том случае, если Джим был действительно очень зол или расстроен. — Серьёзно. Я всегда почитал тебя за человека широких взглядов.       — Но не человека, который готов принять на веру всё, что угодно.       — В таком случае, сейчас я больше не вижу смысла продолжать этот разговор. Как человек широких взглядов, я буду продолжать верить в то, что ты изменишь своё мнение. У меня всё.       Он нажал на кнопку завершения звонка первым, после чего ещё сидел несколько минут не двигаясь. То, что лучший друг не понимал его, — отказывался понимать в принципе — оказалось больнее, чем Джим думал изначально. Да, он знал, что они поругаются, но как правило, в конце любой ссоры они приходили к какому-то консенсусу, как бы сильно ни бушевал Леонард. А бушевал он иногда очень сильно.       Теперь ничего нельзя было поделать. Оставалось лишь надеяться на то, что со временем доктор остынет и примет его точку зрения.