Обратная сторона подвига

Холодные серые облака медленно ползли по небу, словно взбираясь на крутой утес, и сыпали мелким колючим крошевом на землю. Было не очень холодно, но в пальцах особо колко отдавался легкий морозец, или руки просто онемели от страха и долгого плача. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Бильбо сам не знал, кому кричит сейчас, у кого так отчаянно и громко просит той помощи, которую не в силах оказать была ни одна живая душа. - Я прошу тебя! Ну посмотри вокруг! Вон, видишь, орлы летят. Все закончилось... Мы победили... ты победил... Ледяная вершина Вороньей Высоты отзывалась лишь ломким эхом, глотая куски слов и многократно повторяя их окончания. Хоббит был совсем один здесь, упрямо разговаривая с неподвижным гномом рядом с собой, словно силясь добиться ответа. Он подсунул руку ему под голову, приобнял за плечи и уставился в небо, бездумно перебирая тяжелые от крови смоляные пряди Короля Под Горой. - Давай вот лучше подумаем с тобой знаешь о чем, - дрожащим голосом заговорил Бильбо.- Нужно же Эребор теперь отстраивать, залы заново все украшать, потом покои переделывать, кузни ваши восстанавливать... Торин, ты бы хотел убрать золотой пол в Чертоге Королей?.. Мне кажется, что лучше так все оставить... Торин... ты меня слышишь? На ледяную площадку поднялись Балин и Фили. Седой гном застыл в скорбном молчании, глядя на эту сцену, потом опустился на колени и закрыл лицо ладонями. Племянник Короля же, напротив, подошел ближе и провел рукой по волосам своего дяди. - Ты победил, - тихо проговорил он, не глядя на хоббита. - Дядя, пора домой... В голосе звенели слезы, но Фили старался не показывать их, говоря короткие слова между хриплыми, рваными вздохами. Бильбо как в полусне смотрел на поднимавшихся на площадку гномов. Они молчали. В каком-то дурном оцепенении, двигаясь медленно-медленно, Двалин и Глоин осторожно переложили Торина на носилки и бережно подняли их. Хоббит с трудом встал на ноги и поплелся за ними, стараясь не отставать, хотя он смертельно устал и больше всего хотел свернуться где-нибудь в клубок, укрыться теплым пледом и забыть последние несколько часов своей жизни. Бильбо шатнулся и непременно свалился бы с горной тропы, не поймай его чья-то сильная рука. - Он совсем без сил, - долетел, как сквозь вату, голос Бофура. - Наш Взломщик сейчас сознание потеряет. Бильбо, давай-ка, я понесу тебя. Спорить сил не было, да и желания тоже. Полурослик только едва кивнул и позволил гному поднять себя. Они все были измотаны этим жутким, бесконечным боем, но хоббиту казалось, что на него свалилась не только физическая усталость, но и стопудовая скала чудовищного осознания последних слов Торина, сказанных на Вороньей Высоте. "Он просил простить его... говорил о том, что стоило жить ради чего-то большего, чем золото и драгоценные камни... а я... молчал, как дурак набитый, только носом хлюпал и ревел ...Слабак! Торин, если ты слышишь меня, где бы ты ни был, я прощаю твои слова и поступки, прощаю все-все, в чем ты винил себя, если этого будет достаточно для того, чтобы тебе стало чуть легче..." Сознание милосердно погасло, отпустив Бильбо в черноту без мыслей и голосов, без жуткого чувства вины и отчаянного осознания своей первой потери. *** Голова немилосердно раскалывалась. Во рту пересохло, как в знойной пустыне летним полднем, все тело, казалось, налилось свинцом. - Бильбо. Голос, как из бочки, долетал, неприятно царапая слух. Хотелось снова забыться, провалиться в черноту беспамятства и не приходить в себя. - Бильбо. Хоббит с трудом разлепил веки и смог сфокусировать зрение на склонившемся к нему Оине. - Ч-что? - еле ворочая языком, просипел он. - Живой. Гном улыбнулся ему и осторожно приподнял за плечи. - Вот, выпей отвар шиповника, сразу легче станет. Бильбо кивнул и дрожащими руками взял чашку, стараясь не расплескать теплый вязкий отвар. Он пригубил горьковатый напиток и медленно проглотил. По телу начало расползаться тепло, казалось, навсегда изгнанное лютой стужей ледяного озера. Зябко поведя плечами, хоббит сделал еще глоток и окончательно пришел в себя. - Как все? - безучастно спросил он, просто чтобы хоть как-то разорвать тишину. - Неплохо, хвала Создателю! - Оин еще раз улыбнулся ему. - Кили, конечно, здорово досталось, но парень молодой - выкарабкается. Двалин еще пару шрамов заработал, да разве их увидишь среди старых? За Ори все волнуются, - бедняга! Это его первая битва была и сразу такая! Ну, да я думаю, братья его выходят. Бифур, Бофур и Бомбур - те в полном порядке, хотя дрались, как звери, рядом с Даином. Дори и Нори тоже царапинами отделались. Балин - невредим, Глоин и Фили тоже. Все - живы, это главное! Хоббит пристально посмотрел в глаза гному, ожидая продолжения. - Ну, мне пора, - вдруг засуетился Оин, отворачиваясь. - Когда похороны по вашим обычаям? - тяжело уронил Бильбо ему в спину. - Я хочу присутствовать ... Оин застыл, как вкопанный. - Э-э ... Бильбо, - он нерешительно обернулся. - Понимаешь, у каждого народа свои традиции. Эльфы решили забрать тела своих погибших и схоронить у себя в лесу, как у них там принято, людей уже начали хоронить, - у них с этим все просто, - закопали, помянули и все. Даин тела гномов увезет в Железные Холмы, - там сложат им гробницы из белого камня... - Он был моим другом! - не выдержал Бильбо. - Я не нарушаю ваших традиций, просто хочу проститься ... - С кем? - Оин непонимающе тряхнул головой. - Ты знаешь - с кем! Хоббит невольно отвернулся, смахнув подступившие слезы. Неужели гномы даже не дадут ему проститься с Торином?! - Клянусь Махалом, я не понимаю, о чем ты! - Гном шагнул ближе и осторожно положил руки на плечи полурослику. - Прости, если рву тебе сердце, но с кем ты хочешь проститься? - Торин... - коротким всхлипом выдавил Бильбо. - Когда вы его... похороните? Повисла долгая пауза, такая тихая, что слышен стал любой вздох. - Торин жив, Бильбо, - нерешительно и очень тихо отозвался Оин. - Пока жив. *** В большом чертоге было жарко от камина и множества факелов. На широком столе, застланном белым грубым льном, лежали иглы, шелковые нитки, какие-то склянки с остро пахнущими мазями и множество острых тонких ножей самой разной формы. - Зачем все это? - еле слышно спросил Бильбо у Фили, который хмуро стоял около этого стола, опустив голову. - Для него, - молодой гном кивнул на соседний стол, на котором лежал Торин. Хоббит поднял взгляд и подошел ближе, тронул руку Короля, безвольно свисавшую со столешницы. - Он выживет? Фили качнул головой и пожал плечами, посмотрев на Балина, который в это время аккуратно и очень внимательно оттирал запекшуюся кровь с шеи Торина. На хоббита старый лекарь даже глаз не поднял. - Фили, дай мне нож и щипцы, - хмуро попросил он, откладывая окровавленную тряпицу. - Тут в плече наконечник стрелы засел, надо вытащить. И позови Двалина, - пусть подержит его на всякий случай. Вдруг в себя придет. Бильбо проводил глазами племянника Короля, и когда за ним закрылась дверь, обернулся к Балину. - Я бы мог помочь, если надо, - робко предложил он. - Может, я смогу. Балин устало вздохнул, взвесив в пальцах узкие щипцы с тонким, как игла, носом и перебил его: - Подержать его? Хорошо, держи. Бильбо даже не успел спросить, как это сделать, а седой гном вдруг резким, почти неуловимым движением вогнал щипцы в маленькую глубокую рану на плече Короля и широко раскрыл ее. Торин дернулся на столе, издав короткий стон, и попытался встать. Хоббит повис у него на руке, но гном, как пушинку, отшвырнул его к стене. - Торин! Спокойно! - Балин совершенно бесцеремонно вскочил на стол и прижал своего Короля коленом к доскам столешницы, не давая подняться. Он дернул щипцы на себя, вырывая из тела окровавленный зазубренный наконечник с обрывками мяса, и спрыгнул на пол. Торин хрипло вскрикнул, процарапав уже изломанными ногтями по белым доскам стола глубокие борозды, и потерял сознание. Бильбо, дрожа всем телом, посмотрел на Балина, который бросил наконечник на холст, где лежало еще три таких же. - Помочь? - спросил его седой гном, вытирая руки. - Чем ты можешь помочь сейчас, Бильбо? Он намочил в большом тазу полотенце и, вернувшись к столу, стал стирать с лица Торина пот. - Ты веселый, отзывчивый паренек, чуткий к чужой беде, добрый и сердечный. Гном отложил полотенце, взял иглу с ниткой и сделал стежок, стягивая рваную рану на груди Подгорного Короля. - Тебе в радость вкусно поесть и посмеяться, погулять в саду, послушать, как поют шмели или эльфы. Он затянул второй узел и перекусил нитку. - Ты очень верный друг, Бильбо Бэггинс, но чем ты сейчас поможешь? Тут нужна сила, чтобы удержать Короля. Нужны железные нервы, потому что придется смотреть на то, как я делаю ему очень больно. И нужно много холодной рассудительности ради того, чтобы тебя не вырвало, когда я начну вырезать из ран куски отравленной и обмороженной плоти. Бильбо содрогнулся, представив себе все это разом, и прикрыл глаза. Его и в самом деле замутило. - Справишься? - безжалостно спросил Балин, снова промокнув лоб Торина полотенцем. - Он горит, как в лихорадке, каждое мое прикосновение - это новая боль, умноженная на ту, которая уже есть. Ему сейчас не сочувствие нужно, а помощь. Ты сможешь не плакать, когда он будет кричать и просить оставить его в покое?! Сможешь не отпустить, когда его начнет трясти от болевого шока? Хоббит опустил голову. Он, конечно, всякого в этом походе уже насмотрелся, но равнодушно слушать крики своего друга не смог бы... даже если кто-то говорит, что это ради его же блага. - Помнишь, он сказал, что тебе не место среди нас? - Балин стал осторожно приподнимать лоскут кожи, видимо, не до конца срезанный в бою мечом противника. - Он это не со зла. Он ради тебя это сказал. Ты не воин, Бильбо, не боец. И дело не в том, что он хотел обидеть тебя, дело в том, что хотел защитить от всего вот этого. Бильбо услышал короткий рваный стон Короля Под Горой и скрип зубов. Он вскинул глаза и увидел искаженное лицо черноволосого гнома, его пальцы, снова впившиеся в столешницу, и сведенное больной судорогой тело. Хоббит сглотнул слезы. У него не было сил смотреть на то, как мучается Торин. Он не выдержал и всхлипнул, отворачиваясь. Его и в правду тошнило от вида капавшей на пол крови, всех этих хирургических инструментов, которые больше напоминали ему пыточные приспособления орков. Дверь скрипнула, впустив Фили и Двалина. Оба мрачные и серьезные. - О, брат, наконец-то! - Балин едва махнул рукой, не отвлекаясь от раны Торина. - Подержи его, - надо вправить перелом на стопе и вытащить осколок ребра. Двалин кивнул и подошел к столу, закатывая рукава рубашки. Фили осторожно обнял Бильбо за плечи, мягко подтолкнув к выходу. - Иди, - шепнул он. - Тебе не стоит на это смотреть.