Брак - дело тонкое

— И что мне на этот раз делать? — Мадара, с каких пор ты стал так нуждаться в моих советах? Кажется, совсем недавно ты меня и слушал через раз, — устало улыбнулся Хаширама, разбирая заваленный документами стол. Неожиданно скопившаяся работа наложила свой отпечаток на всегда бодрствующего Первого. Несколько дней беспрерывного труда на благо деревни давали о себе знать. Силы были уже на исходе. Да что там силы? Даже нервы потихоньку сдавали. — Ну, ты более опытен в подобном… — Знаешь, ты женился спустя пару месяцев после меня, поэтому говорить об опыте не стоит. И что ты вообще хочешь узнать? То Акане тебе триста лет не нужна, то резко вызывает какую-то панику? Тебя на миссии по голове не били? — Я просто не понимаю. Эти женщины, с ними все так сложно. — Это были именно те паршивые моменты, когда Учиха не мог сразу найти верный ответ. Сначала он хотел четко разъяснить Акане, что такие фокусы выкидывать он не даст, а теперь понял, что не сможет и слова сказать. Мадара не понимал, как это получилось, что он еще и виноватым остался. Не уследил, не уберег. Хотя она же не пятилетний ребенок. Да. Акане в разы хуже. У детей хотя бы авторитет можно заслужить, а здесь все приходиться делать, не зная ничего о последствиях. — Но ты же сам все и усложняешь. Акане-чан нормально восстанавливается. Насколько я знаю, она уже вторые сутки спит? — Да, так испоганить себе все каналы чакры одной техникой. Никогда не сомневался в ее способностях, — ухмыльнулся Мадара. С одной стороны, его раздражало такое безрассудство, а с другой, это даже льстило. Его жена смогла противостоять довольно серьезным соперникам, хоть он сам в ней никаких особенных способностей не отмечал. Ну или Учиха просто гордился, кто знает? — Слушай, просто поговори с ней, а лучше дай ей самой сказать, а то все испортишь. — Да о чем мне с ней говорить? О погоде? Или обсудить ее сорняки на клумбах? — Для начала не называй цветы сорняками, тогда дело определенно пойдет, — засмеялся Хаширама. *** — Мадара-сама, Акане-сама наконец-то проснулась. Вы просили предупредить. — В комнату Учиха вбежала новенькая суетливая служанка, которую Мадара взял не особо задумываясь, ибо пока жена была в своеобразном отпуске от его персоны, ему надо было что-то есть и в чем-то ходить. Честно сказать, готовила она на одном уровне с Акане, поэтому разницы особо не чувствовалось. Хотя, если в оправдание девушки можно было сказать, что та немного старалась, то служанка попалась явно недалекая. Мадару как-то нервно передернуло. Он редко замечал за собой такое и, признаться честно, до сих пор не мог объяснить причину сего явления. Учиха уже собрался идти в комнату, что находилась где-то в другом крыле особняка, ближе к заднему двору, саду. Там комнаты были достаточно небольшие, ведь рассчитывались на прислугу в виде дворников или садовников. Но Акане, благополучно прогнав всех, организовала там свою персональную обитель. К удивлению Мадары, не было ни ярких цветов, ни чрезмерных непонятных предметов без определённого предназначения, коими жены часто любили украшать дом, но действительно чувствовалась женская рука, уют создавалася буквально из ничего. Видно было, что Акане нравится это такое личное пространство, одно из немногого в Конохе, что было по-настоящему её. Учиха на секунду застыл на месте, решая, что следует делать дальше. Возможно, она ещё слишком слаба? А, может, просто не хочет его видеть? Мадара резко отбросил эту глупую мысль. Скорее всего, именно она и была причиной такого странного поведения. Ну не мог Учиха понять, почему его бросили. Да, бросили в прямом смысле слова. Он только привык к ней. Он привык, что после миссии его ждут, что кто-то может выслушать его «занудное бухтение», что есть человек, который относится к нему совершенно не как остальные. Акане не могла его слепо ненавидеть или любить, видеть только положительное, закрывая глаза на негативные качества. Она всегда прямо указывала на то, что считала неправильным. Ему это нравилось. Прямота, искренность, честность перед собой — эти качества были важны именно в ней. В другом случае, Учиха мыслил немного иными категориями, руководствовался силой. К хорошему быстро привыкаешь, что уж там. Несколько минут, и он уже перед дверью. Учиха слегка приоткрыл её и, заметив, что Акане сидит в постели и сосредоточено рассматривает недавно образовавшуюся на лбу печать, выдохнул. — Мне сказали, что ты наконец проснулась, — Мадара вошёл и остановился у двери. — Мадара-сама! — Акане от неожиданности чуть не выронила зеркало из рук. - Да, голова, конечно, ещё болит да и тело ломит, но дольше спать было бы просто убийственно. — Она слабо улыбнулась, нервно комкая край одеяла в руке. — И? .. — Учиха многозначительно посмотрел на жену. — Вот… — не менее информативно ответила та. — Прости… Нет! Я не буду за это извиняться! Я все сделала правильно. — Да, сбежать из дома было ну очень правильно! — Из дома?! Отличный у меня дом: половина ненавидит, половина шарахается! Вот о таком я и мечтала! — Акане снова показательно уставилась на своё отражение в зеркале. — А никто и не обещал, что тебя здесь все будет устраивать. Чего ты ещё хотела? Свободы и идеального взаимопонимания? Так я тебя не держу, путь открыт. — Да, я как раз в нужном состоянии! — Акане укуталась в одеяло сильнее. — Не дождешься! Я потратила столько сил и времени, чтобы привыкнуть, а теперь просто уйти? Ты думаешь я настолько безмозглая? — Акане внимательно посмотрела на мужа. — Я думаю, что ты безответственная, безалаберная, вспыльчивая и слишком самоуверенная, — сухо ответил тот. — Так, значит?! — девушку перекосило от возмущения. — Извините, я не помешаю? — в комнату каким-то незаметным образом пробралась служанка с большой охапкой цветов. Увлечённые скандалом, Мадара и Акане не сразу её заметили, поэтому от неожиданности резко замолчали. Учиха эти цветы показались какими-то знакомыми, а его жена застыла в немом ужасе. Девушка прошла через всю комнату, и водрузила букет в вазу на подоконнике. Акане молча следила за её действиями. — Это что? .. — наконец пришла в себя Учиха. — В смысле? — Мадара тоже обратил внимание на цветы. — Откуда они? .. — Ты решила тему сменить? Совсем сказать нечего? Логично, что с какой-нибудь клумбы. — Да, Мадара, эти чертовы цветы с моей чертовой клумбы, за которой я ухаживала все это время! — вспылила Акане. Она резко подорвалась с кровати, едва не запутавшись в подоле халата. Девушка опасно покачнулась, но быстро пришла в норму и направилась к вазе. — Я её убью. Даже если мой организм не выдержит, и я сама завернусь! Почему? Ну не этого же я хотела. Хотела выйти замуж лет в двадцать пять. Чтобы муж был весёлый, добрый, чтобы любил меня и не ревновал к каждому столбу. Хотела жить где-нибудь в Узушио, выполнять миссии. Хотела, чтобы меня признали. Мечтала, что буду выращивать цветы, подолгу возиться в саду, и все будет хорошо. Так бы и произошло, но нет. Погибли мои мечты так же быстро и бесславно, как и этот букет. Неожиданная философия, да, Мадара? — Акане обернулась к мужу. — Честно, мне тяжело. Очень. Мне тяжело осознавать, что ничего другого в этой жизни больше не произойдёт. Ты думаешь, что я совершенно ничего не вижу или не понимаю? Я же знаю, что ты никак не можешь успокоиться, знаю, что о тебе говорят в деревне, хоть и не понимаю твоих конкретных целей. — Решила, что знаешь все? Да ничего ты не знаешь. И цели мои ты тоже никогда не сможешь осознать… — начал Мадара. Акане улыбнулась. Девушка оставила цветы и скрестила руки на груди. — Мне все равно. Правда. Мадара, делай, что посчитаешь нужным. Если ты думаешь, что я не в состоянии чего-то понять — хорошо. Хотела сказать это уже давно, но потом узнала об Изуне… В тот момент я решила, что тебе это знать не нужно. Лишняя информация, все такое.. Но на той миссии все-таки изменила своё мнение. — К чему ты клонишь? — удивленно переспросил Мадара, наблюдая за девушкой перед собой. Сейчас она говорила так легко и непринужденно, будто делала подобное каждый день. Акане, хоть и злилась пару минут назад, стала вполне спокойна, даже улыбалась. — Ты никогда не сможешь стать здесь своей. Это и у меня до конца не до конца вышло, поэтому стараться бессмысленно. У тебя все ещё есть время реализовать свои типичные женские мечты, не изображая из себя героиню. — А мне не хочется. Это было актуально до того, как я переехала сюда. Новая жизнь — новые цели. Надоело загадывать что-то наперед. Мадара, мне сложно представить более глупую ситуацию, но… Я… — Стоп. Акане, тебе надо прилечь. Врач предупреждал, что возможно головокружение, но у тебя явно что-то более серьезное. — Ты опять все портишь. Теперь придётся выпить, чтобы снова начать нести такую ахинею, — Акане обреченно посмотрела на Мадару. — Ты пила?! — Нет. Пока что. Немая пауза, внезапно повисшая в комнате, заставила каждого ощутить на себе ужасное состояние неловкости, недосказанности и просто удивления. Мадара вообще не знал, что в таких ситуациях необходимо делать, но понимал, что он точно молчать не должен. Акане уже было все равно. Она могла сказать все, что угодно, только вот реакция мужа её немного сбила. — А почему ты теперь говоришь просто «Мадара»? — вдруг спросил Учиха. — А почему ты за меня волновался? — Ты опять отвечаешь вопросом на вопрос… — хмыкнул он. И снова тишина. — Мадара, а семья и брак — это же разные вещи? — продолжила девушка. — Да… — А у нас что? — она с надеждой посмотрела на Мадару. — Брак — это слишком сложно, нервов не напасешься, поэтому, наверное, семья… Ты опять ревешь? Ну, успокойся! Ничего же не случилось, да? Акане, ты невыносима… *** Что дальше? Это и сам Рикудо не знает. Но, можно предположить, что дальше — хуже, особенно, если речь идёт об этих двоих.