Брак - дело тонкое

— И все-таки почему нельзя просто сделать отчёт о миссии? Зачем нам опять переться к Хашираме? — Мадара устало прикрыл глаза, сидя на кухне. — Я сама не в восторге, но это же твой лучший друг. Будь снисходительнее, — улыбнулась Акане, попивая горячий кофе, ибо дома было не особо тепло. — То, что я его терплю — не значит, что он мой друг, — фыркнул Учиха. — Мадара, ты всегда о нем думаешь больше, чем обо мне, — хмыкнула Акане, сделав обиженный вид. На самом деле она прекрасно понимала, что такая негласная, возможно, односторонняя конкуренция занимала одно из главных мест в жизни Мадары. — Ты опять начинаешь? Делать мне больше нечего, — Учиха флегматично смотрел в окно о чем-то размышляя. Акане, взяв вторую чашку кофе, легко уселась рядом. — Пей уже, — она спокойно подсунула ему напиток. Улыбнувшись, девушка поудобнее умостилась рядом с мужем, оперевшись на его спину с совершенно невозмутимым видом, чему Мадара немного удивился. Акане не любила, когда к ней прикасаются, обнимают, дотрагиваются, целуют. Её от этого будто подкидывало. Она и сама не могла объяснить причину такого странного поведения, но, тем не менее, тонкую грань личного пространства переступать не смел никто. Особенно это касалось волос. Девушка старалась всегда следить, чтобы они были уложены и не выбивались из прически. Это, наверное, был какой-то пунктик, потому что растрепанные волосы ее просто выводили из себя, хотя сама Учиха себя крайне чистоплотной перфекционисткой не считала. В общем, товарищи, которые не знали заскоки Акане, и могли взять ее за плечо, руку или просто дотрагивались, получали хороших люлей. Причем, это был как раз тот случай, когда она не извинялась за свое поведение. Мадаре тоже пару раз прилетало, правда словесно, и потому что он до последнего не понимал, почему Акане так бесится. Будучи по натуре практиком, а не теоретиком, он настойчиво проверял, всегда ли она так реагирует. Оказалось, что зависит это от человека рядом и настроения самой нервной особы, которая порой сама хотела, чтобы ее хоть кто-то обнял. Погода была ужасно мерзкой, Мадара чрезмерно задумчивым, а Акане слишком устала от всех тех перипетий, которые произошли с ней за это время. Хотя это было даже хорошо, потому что за столь небольшой промежуток времени ей удалось пережить больше, чем некоторые не узнали за всю жизнь. Ее угораздило ссориться, нервничать, злиться, полюбить, но это все отходило на второй план, ведь она еще и готовить начала. Наверное, это было самым большим ее достижением за всю жизнь. Да и жизнь с Мадарой была вполне ничего, как, собственно, и сам Мадара. — Мне даже жалко тебя расстраивать, — Акане задумчиво глянула на Учиху, который молча ожидал дальнейшую информацию. — Переживу, — спокойно бросил, он будто игнорируя кофе, которое ему настойчиво подсовывали под нос. — В общем, Хаширама… — Нет. — Так ты ж не дослушал! — искренне возмутилась девушка, пихнув Мадару в бок. — Мне это уже не интересно. — Хаширама сказал, что ждет нас в гости. Тем более после того, как у него сын родился, мы ни разу у него не были, а ребенку, извините, уже четыре месяца. — Ками, какие глупости, — ворчал Мадара, наблюдая за вялотекущей жизнью в квартале Учиха через окно. — Дипломатия — штука сложная. Что ты хотел? У вас же там перемирие между кланами, окончание войны, деревня общая, а тебе влом к нему в гости сходить, — рассуждала Учиха, параллельно думая, осталась ли еще та вкусная булка, отлично подходящая под кофе. — Знаешь, иногда мне все сильнее кажется, что тот союз был ошибочным. Возможно, слишком необдуманным… — Че?! — Акане резко оборвала все свои прежние мысли, шокированная таким заявлением. Вот такого она точно ожидать не могла. — Ты о чем? Вы положили начало миру шиноби… А Биджу?.. А скрытые деревни?.. А заслуги твоего клана и тебя лично просто неоценимы, ведь вы все сделали такой вклад, пожертвовали столькими жизнями. — А стоило ли жертвовать? Ничего толком и не изменилось, ведь жизнь не всегда идет так, как ты того хочешь, — хладнокровие, исходившее от Учихи, заставило девушку нервно вздрогнуть и с большим усилием подавить мурашки, которые неожиданно быстро пробежали по спине. Мадара, не прерывая повисшую паузу, вышел из кухни. Акане несколько секунд с явным недоумением смотрела в пустоту, но потом быстро сорвалась с места, догнав Учиху. — Ты ведь не собираешься никуда влипать? — она с силой сжала его плечо, заставив развернуться к себе. Внутренняя обеспокоенность, появившаяся так быстро, начинала прочно укореняться где-то в подсознании, а неожиданное волнение повлекло за собой легкую дрожь в руках. Такие слова пугали, причем, зная нрав Учиха, можно было только предполагать, к каким последствиям это может привести. — Не заморачивайся над этим, — чуть спокойнее ответил Мадара, убрав руку Акане. *** — Чертовы Учиха! — выругалась Акане, грохнув кулаком по столу. Дурные мысли не давали нормально спать ночью, поэтому она решила отвлечься чтением. Сидя в небольшой комнате, освещаемой только одной свечой, которая стояла совсем рядом с ней, девушка вглядывалась в иероглифы, начертанные в одном из множества свитков. Глаза стало немного резать, но головная боль, вызванная этим дурацким сегодняшним происшествием, перекрывала абсолютно все. — Ты до сих пор не научилась нормально разговаривать. Постоянно орешь, — хмыкнул неожиданно появившийся на пороге комнаты Мадара. Оперевшись плечом о дверной косяк, он со свойственной ему внимательностью рассматривал нахмуренное и озадаченное лицо Акане. — Зачем ты так? — тихо спросила девушка, медленно сворачивая свиток. — Все же хорошо… У тебя есть клан, деревня, семья… Я правда не понимаю, что значил сегодняшний разговор, но, пожалуйста, пообещай мне, что не будешь делать никаких глупостей… — Ты на удивление бурно реагируешь на вполне обычные фразы, — спокойно увиливал от темы Учиха, хотя ему было немного некомфортно от того, что его жена находилась в таком подавленном состоянии. — Потому что я боюсь, что жизнь, которую я только-только смогла выстроить здесь, просто рухнет, — честно призналась она. — Акане, я не хочу, чтобы ты так тяжело переживала все мои мимолетные мысли. Я никогда не считал наш мир идеальным и даже сейчас не думаю, что он развивается в нужном направлении, но это не способен изменить никто, включая меня. Конечно, Мадара молчал о том, что вот уже несколько недель его что-то очень сильно тревожит, заставляет подолгу размышлять о клане, мире шиноби и роли самого Учихи во всем этом. Если до определенного момента, все, казалось, было хорошо, то теперь появилось какое-то мерзкое чувство, которое буквально сжирало его изнутри, заставляя день за днем все сильнее и сильнее погружаться в непонятную пустоту. Откуда оно взялось? Возможно, причиной послужили странные сны, которые стали повторяться с завидной регулярностью. Одно из главных и, наверное, самых старых святилищ клана Учиха, где хранилась действительно уникальная вещь, к которой старейшины не допускали даже главу — Скрижаль Хагоромо, где Великий Основатель Ниншу оставил свое последнее наставление потомкам. Никто точно не знал, о чем там шла речь, ведь только единицы видели скрижаль своими глазами, но общепризнанным фактом было то, что все люди должны мирно сосуществовать, стараясь избежать ненужных распрей между собой. Именно это святилище и начало сниться Мадаре по какой-то совершенно необъяснимой причине, причем именно после пробуждения появлялась несвойственная ему тревога. Учиха начинал задумываться, вспоминать отца, братьев. Все также тяжело было от мысли о смерти Изуны, благодаря которому он, наверное, и стал тем, кем является сейчас. Их любимым занятием были совместные тренировки и негласное соперничество, заставляющее работать еще больше и лучше. В любом случае, никого уже нельзя было вернуть, да и думать об этом слишком поздно. Теперь все заняты развитием Конохи, отловом Хвостатых, а совсем скоро пройдет Гокаге Кайдан, где Хаширама распределит их по другим деревням. Это было глупо и не несло совершенно никакой выгоды деревне, что, как думал сам Учиха, было вполне в стиле Сенджу. Этот клан становился все более значимым в Конохе, будто отодвигая Учиха на второй план. Особенно этого хотел Тобирама, никогда не питавший положительных чувств ни к Мадаре, ни к его клану. Это очень настораживало, но Акане кое-как пыталась урегулировать этот конфликт. Все-таки она действительно прониклась кланом и тем, что с ним связано, что не мог не заметить Мадара. Акане. Сейчас она, пожалуй, была единственной, кому он мог доверять. Человеком, который всегда будет на его стороне, но, тем не менее, трезво смотрит на вещи. Она очень помогает, хотя бы своим присутствием. Мадаре никогда не хотелось обидеть ее действительно сильно, сделать больно. Даже в самом начале это был просто какой-то странный бред, на который и обижаться было бы глупо. Но теперь… Если она так тяжело воспринимает его мысли, стоит ли говорить больше? Стоит ли вешать на нее бесполезный груз, с которым она может и не справиться? Наверное, нежелание ранить Акане и сдерживало Мадару от решения, последствия которого были необратимы. Но что действительно завещал Мудрец Шести Путей? И как это касается клана Учиха? В любом случае, кто-то должен узнать ответ на этот вопрос. *** Коноха мирно спала, озаряемая холодным серебристым светом луны. Кое-где в окнах горел едва заметный тусклый свет, который со временем бесследно угасал. Где-то недалеко от Деревни, скрытой в листве, мелькнул черный силуэт, который будто бы появился из ниоткуда. Существо пристально вглядывалось иногда поблескивавшими желтыми глазами в старое, немного обветшалое здание, увенчанное гербом Учиха Ичизоку. Сразу было трудно определить, кто это на самом деле, ведь даже при ближайшем рассмотрении можно было увидеть только черный силуэт похожий на человека. Неизвестный, казалось, не выражал совершенно никаких эмоций, двигался быстро, без лишнего шума и абсолютно незаметно. Сквозь темноту было тяжело уловить момент, когда он без труда проник в святилище Учиха, буквально пройдя сквозь прочную деревянную стену. Минуя просторный коридор совершенно бесшумно, силуэт оказался перед запертой дверью которую преодолел также легко, как и стену. Внутри помещения практически ничего не было. Только татами на полу и герб Учиха, занимавший практически всю стену. Будто зная верный путь, нечто двинулось к одному из татами, под которым находился ход вниз. Совершенно неосвещенная комната с затхлым воздухом, где хранилась скрижаль, выглядела так, будто сюда не входили несколько десятков лет. Существо остановилось перед завещанием Хагоромо и ухмыльнулось. Белые острые зубы резко выделялись на фоне остальной черной массы. — Чепуха… — хмыкнул неизвестный, пробежавшись глазами по начертанному на скрижали посланию. — Истинная воля Матери должна быть исполнена, поэтому всегда следует надеяться только на себя… — глубокий голос заполнил тесное помещение.