Брак - дело тонкое

— Куда?! Куда ты уйдешь?! Ты не можешь это сделать! — Акане пыталась хоть как-то держать себя в руках, но резко нахлынувшая истерика не дала сдержать слез. Учиха просто не могла поверить в то, что это сейчас происходит именно с ней, с ее семьёй. Ей хотелось, чтобы это было простым сном, каким-то ужасным гендзюцу или чем-то таким, что никак не могло быть реальным. Слёзы катились сами по себе, а зелёные глаза стали стеклянными. Она не знала, что ей делать, как говорить, поэтому просто стояла перед Мадарой, крепко держа его за плечи, надеясь, что это не позволит ему покинуть Коноху. Тогда он казался совершенно чужим, отстранённым и хладнокровным. Таким, каким он был для неё в рассказах подруг из Узушио, каким она увидела его при первой встрече. — Мадара, я тебя прошу! Пожалуйста! — голос Акане дрожал, а сама девушка судорожно пыталась подобрать хоть какие-то слова. — Ты же не должен… Прошу… — она, наверное, тогда была готова сделать все: хоть на коленях умолять, хоть оторвать часть себя. Все, лишь бы он не ушёл из деревни, чтобы он остался здесь. Последние пару месяцев были слишком тяжёлыми и полными ужасных воспоминаний. Мадару будто перемкнуло, из-за этого он стал себя вести так, будто все окружающие люди — его злостные враги. Говорил что-то о клане, начал часто спорить с Хаширамой, который тоже сразу заметил, что что-то идёт не так. Это было тяжело для всех: Учихи не понимали, что происходит с главой и стоит ли ему доверять, если он вытворяет подобное. Акане пыталась узнать хотя бы какую-то мелочь, но и ей не удавалось. Она снова не спала ночи напролет, в попытках найти причину такой резкой смены поведения, но все было напрасно. Её жизнь просто катилась к чертям, а она не могла сделать абсолютно ничего. — Акане, отойди, — Мадара медленно убрал ее руки со своих плеч. — Нет! Ты просто не понимаешь, что творишь! — она не хотела его отпускать, но Учиха быстро схватил обе руки Акане, из-за чего та оказалась совершенно беспомощной. — В этом мире слишком много противоречий, которые его же и погубят. Мне нужен другой мир, где люди, говорящие о равенстве и союзничестве, в это же время не вели бы кровопролитную войну. Я сделаю все, чтобы никто больше не испытал ту боль, которую пришлось пережить нам. Это не то место, где должна жить ты, — он говорил так спокойно и чётко, будто был полностью уверен в своих силах и понимал, что собирается делать. Акане только молча смотрела в чёрные глаза и все лучше осознавала, что хочет просто исчезнуть, чтобы не быть здесь и сейчас, чтобы не видеть его лицо, чтобы просто стереть все из памяти и не ощущать ту истинную обреченность, которую ей теперь довелось чувствовать. — Ты… ведь не дашь мне пойти с тобой?.. — еле слышно спросила девушка, чувствуя, что её руки уже никто не держит, а человек, которого она смогла действительно полюбить, просто уходит. Причём, вернуться он не сможет никогда. Никогда. Это слово было сейчас настолько болезненным, что его хотелось просто вычеркнуть из памяти, забыть. — Нет. И он ушёл. Это был поздний весенний вечер. В подобное время все расходятся по своим домам и проводят время с семьёй, мирно обсуждая что-то за ужином. Потом медленно разбредаются по комнатам и засыпают, наверняка представляя, что будет ждать их завтра. Лишь изредка в окнах можно увидеть слабый свет нескольких свеч, которые со временем все равно угасают. — Ты же обещал… Почему?.. Когда это вообще… Я совсем ничего не понимаю, — Акане сидела на ступеньках у входа в дом и пыталась собрать мысли в кучу. Нервно заламывая кисти рук, она смотрела куда-то в землю, практически не моргая. Слёзы высохли, а беспомощность и отчаяние остались. Что ей теперь делать? Кому-то сказать? Или наоборот просто молчать? Какой к черту идеальный мир, если сейчас для неё все просто рухнуло? Хотя причём тут сама Акане, если неизвестно, что ждёт саму деревню со всеми ещё жителями? Больно, страшно, ужасно тяжело. Она осталась одна. Он ее бросил. Почему? Акане никогда не ждала слепой любви, но теперь просто не могла понять, почему осталась здесь совершенно одна. И что теперь делать? *** — Хаширама, он ушел… Просто скажи, почему он это сделал? Я не понимаю… — крепко сжимая рукой чашку успокоительного отвара, Акане сидела прямо перед Хокаге, потупив пустой взгляд. Слухи в Конохе распространяются слишком быстро, поэтому утром Первый уже стоял перед домом главы клана. Тогда он впервые увидел Узумаки Акане (Хаширама не любил называть ее Учиха) в таком состоянии: бледная, уставшая, со слегка напухшими покраснелыми глазами, совершенно не выражающим никаких эмоций взглядом. — Возможно… ему просто стало слишком тесно здесь, — неуверенно ответил Сенджу, боясь сказать что-то лишнее и еще больше расстроить девушку, которая, видимо, сейчас не совсем представляет, как ей жить дальше. — Его мало кто любит в деревне… Даже клан пошел против своего главы. Это… Что теперь делать? Выбрать нового главу? А я? Они ж меня ненавидят, для них я вообще никто… — Акане-чан, мы всегда тебе поможем, не волнуйся. Ты же все-таки Узумаки, и твой клан достаточно влиятелен. — Предлагаешь мне просто уйти? — она вопросительно подняла глаза на Первого. — У тебя есть другое решение? — Я не могу. Я пообещал себе никогда не предать этот клан. Из-за него в моей жизни произошло слишком много важных моментов. Любят ли они меня или ненавидят, я просто не могу и не хочу, — она отпила немного отвара, сильно скривившись от горького послевкусия. — Ты можешь помочь мне в другом? — Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — серьезно ответил Хаширама. — Сделай так, чтобы новый глава клана дал мне нормально прожить эту жизнь. Я хочу жить в этом клане и работать в Конохе, хочу иметь свою команду и брать самые сложные миссии. Мне нужно просто забыть то, что произошло, иначе я не смогу, просто рехнусь. Хаширама согласно кивнул. Ему действительно хотелось помочь Акане, не смотря на то, что с уходом Мадары появилось огромное количество проблем, которые теперь надо решать. Да, Узумаки правда знала не все. Несколько недавних разговоров Сенджу с Учиха, дали ему точно понять, что все это не кончится простым уходом из деревни. Это только начало спектакля, события которого впоследствии нельзя предугадать. С этого момента что-то кардинально изменилось. Первый это прекрасно понимал. Теперь только осталось узнать, что с такими переменами придется делать дальше.