Репетитор

Воспользовавшись освободившимся местом, Игорь сел рядом с ним. - И все же, отыскивать скрытый смысл гораздо интереснее. Обычно биография автора выдает его с головой. И фотография… Вот если вспомнить портрет незабвенного Льва Николаевича, - молодой человек повернулся в сторону ученика и, поставив локоть левой руки на спинку дивана, подпер кистью подбородок, не сводя с жертвы гипнотизирующего взгляда. – Он там благообразный бородатый старец. Своими произведениями он вещает нам нетленные истины, наставляет на путь истинный юное поколение… Скука смертная. Правда? - Точно, - кивнул Антон, все еще настороженно глядя на искусителя. - А вот его более молодые портреты и фотографии у нас почему-то нигде так особо и не афишируются. Никогда не думал: почему? - Вообще-то, нет. Мне как-то по барабану. Они же… ну, классики, все старые были. - Ты имеешь в виду, когда к ним слава пришла? В основном, да. – Рука перестала поддерживать голову и легла на спинку дивана, оказавшись совсем рядом с юношей. – Но я думаю, что нам намеренно прививают их образы, как старческо-положительные, чтобы вызвать у нас больше доверия к их произведениям. А в молодости-то они, - репетитор усмехнулся, - никакой примерностью не отличались и вели еще тот… разгульный образ жизни. Только у нас это принято скрывать, дабы не порочить имена классиков. Так вот у молодого Льва Николаевича на лице ни капли того благообразия, что на его самом растиражированном изображении. А очень даже напротив. На безбородом, открытом челе прописана буря страстей и еще те замашки. Никакого доверия такая личность не вызовет, напротив, одни подозрения в беспутстве, как собственно, то и было. Странно все же, согласись, - пальцы коснулись плеча ученика и с легким нажимом двинулись к шее, дошли до обнаженной кожи, нежно потерлись об нее, - нам ставят их в пример, заставляют следовать их мыслям и рассуждениям о том, что правильно, о морали и нравственности, о том, что хорошо и что плохо, что допустимо, а что нет, о том, как следует поступать порядочному, воспитанному человеку. И по всем этим высокопарным словам и рассуждениям выходит, что следует смирять свои страсти, лезть в кабалу единственных на всю жизнь отношений, уткнуться носом в свой семейный очаг и забыть про все радости вольной жизни. Смешно то, что написали они это на закате своих лет, с лихвой испробовав все то, что так строго нам запрещают. Еще античный мыслитель изрек примерно следующее: «Ничто так не укрепляет нравственные устои духа, как дряхление тела». Так что… пока тело молодо и горит желанием, - кисть ласково соскользнула на другую сторону шеи и повернула лицо Антона к говорившему, - этим нужно пользоваться. Юноша сжал губы и убрал от себя дерзкую конечность. - А у наших незабвенных классиков, - продолжал Игорь, совершенно этим не смущаясь и опять устраивая руку на спинке дивана, - можно почерпнуть неоценимые сведения, как это делается. - Ну, уж… - фыркнул юноша и принял самодовольный вид, - это уж я сам знаю. - Уверен? – и в глазах искусителя засверкали озорные искорки. – Намереваешься переплюнуть признанных гениев в цинизме и развращенности? - Да я… - и Антон повернулся к репетитору и, откинув свою еще недавнюю скромность и нерешительность, дерзко и уверенно посмотрел ему в глаза. – Может им такое и… не снилось? - Какое вызывающее заявление. Вряд ли автору, описавшему бал у Сатаны, как празднество с полными залами обнаженных женщин, такое и не снилось. Вряд ли такому искусному ловеласу, как Александр Сергеевич, что-то могло не прийти в голову в процессе его пикантных шалостей. Недаром же перед ним мало, кто мог устоять. Хотя он к своим победам относился весьма цинично. И с этого мы, на самом деле, должны брать пример, а не с: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». Вся эта трепетно-пафосная возвышенность – блеф, искусное одурманивание и заманивание. И вот по поводу этого самого «гения» светило русской поэзии весьма вольно писал знакомому: «Что ж вы беспечный, все спрашиваете меня о К., которую я с божьей помощью уеб, а не о двухстах рублях, которые я вам должен?» Вот в чем настоящая правда их жизни, и вот чему нам стоит у них поучиться. Читать произведения нужно между строк, только так открывается вся потаенная развращенная глубина и истинный смысл. Возьмем хотя бы того же «Евгений Онегин». Читал же? - Ну… так… как бы так… Рука молодого человека продвинулась по спинке дивана и легла Антону на левое плечо. - Полагаю, что с основой сюжета ты все же знаком. В двух словах: девица влюбляется в главного героя, а он ей отказывает. Потом она выходит замуж, а он вдруг в нее влюбляется. Кажется, что все просто и банально. Но почему он отказал ей в первый раз? - Мало ли, - пожал плечами юноша. – Не понравилась. - Так он даже предложением воспользоваться не захотел, даже перепихнуться. Ты бы разве такой шанс упустил? Юноша самодовольно усмехнулся: - Я бы нет. - Даже если бы она не очень нравилась? – немного склонил голову на бок Игорь. - От тела на один перепих много не требуется. - А вот я предпочитаю только тех, кто мне нравится, - и палец репетитора прошел по щеке Антона, тот резко повернулся к молодому человеку и опять наткнулся на дурманящий взгляд и обольстительную улыбку. – Но я думаю, что в поэме все было несколько сложнее. Главному герою, на самом деле, нравился совсем другой персонаж. Тот, кого автор из ложной скромности назвал его «другом». Хотя в этом ничего удивительного, и сейчас мы применяем именно термин «друг». Почему бы нет? И это, действительно, столь глубокая, столь проникновенная дружба… между людьми. Приятно и необременительно, как дружба, - и репетитор стал, приближаясь, медленно склоняться над учеником, - когда ничего друг от друга не требуешь, только взаимного удовлетворения потребностей. Просто и приятно. Никаких обязательств, разборок и выяснения отношений. Чистая мужская дружба. Двигаться дальше уже не было возможности, диван закончился, а молодой человек все наседал на свою жертву, заставляя ее трепетать и вжиматься, но при этом внимать его обволакивающим трелям, теряя волю к сопротивлению. - И строки очень красноречивы: Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень… Это уже было произнесено горячим шепотом на ухо. Юноша отклонился в сторону насколько это было возможно, но неровное дыхание его слишком выдавало. - Чувствуешь сколько здесь подлинной страсти? Сошлись… лед и пламень… Не будь льдом, малыш, - рука дерзко прошлась по ширинке немного проминая и лаская, - и я зажгу в тебе настоящее пламя, - пообещал воркующий голос. Антон опять попытался сомкнуть ноги, но дразнящая кисть была все еще там… - Блядь, какого ты делаешь, а? – почему-то шепотом бросил он соблазнителю, отодвигая руку. - Мы с тобой всего лишь разбираем произведение, - прозвучал мелодичный голос без тени фальши и пошлости, - а это - мой уникальный метод. Продолжим. Сперма взаимной разнотой…. - Что? – удивленно прервал декламирующего юноша, все же убирая его руку. - А что такое? Тебя смущает это слово? – и кисть настойчиво вернулась на область разрастающегося желания, чтобы еще сильнее разжечь его. - Там так прямо и … Хватит, а? – Антон снова убрал дразнящую его ладонь. - Почему же? – продолжал обволакивать шепотом и теплотой дыхания ухо ученика репетитор. – Материал так гораздо лучше запоминается, проникновеннее ощущается. Они друг другу были скучны; Потом понравились; потом... Язык несколько раз шутливо качнул мочку уха. - Съезжались каждый день верхом... Знаешь, что на самом деле означает фраза: «съезжаться верхом»? – рука опять накрыла наливающуюся желанием чувственность юноши. - Блядь, ну прекрати, - и соблазняющая конечность снова была убрана. - Так вот, это означает использование прекрасной коленно-локтевой позиции. Знаешь же такую? По-простому ее называют: по-собачьи. И скоро стали неразлучны. Вот оно несколько скрытое, но при этом весьма откровенное описание взаимоотношений двух героев. Вот это и есть дружба. Антон собирался возразить, повернулся, открыл было рот для обличительной речи, но неожиданный страстных поцелуй, объявший его губы, смешал ученику все мысли. Юноша почти тут же вырвался, тяжело дыша, и даже сделал попытку подняться с дивана, но Игорь рассмеялся и, схватив за руку, не дал ему этого сделать. - Перестань. Ты все неправильно понимаешь. Ничего такого в этом нет. Всего лишь дружеское участие и понимание взаимных потребностей. Мы с тобой, как парни, гораздо скорее поймем друг друга. Правильно и без всяких там романтических прикрас, которые только и нужны, чтобы задуривать женские головки. Меня вот больше твоя головка заботит, - и проворные пальцы, добравшись до молнии, принялись ее быстро расстегивать, - ей же там уже неудобно. - Блядь! Да не надо, - и Антон сам вцепился в застежку своих джинсов, но репетитор предпринял молниеносную и грубоватую атаку: отбросил, пытающиеся защитить тайну разгорающегося желания, руки и рванул молнию. Лишившись напирающего сдавливания грубого коттона, орган страсти, поднял свою голову, красноречиво выгибаясь под тонким прикрытием белья. Левая рука искусителя тут же приобняла юношу за плечи, горячее тело прижалось к его трепещущей плоти, а правая кисть занялась жаждущей прикосновений чувственностью. Ученик задышал еще более тяжело и судорожно, накрыв пах руками и делая вид, что пытается остановить все это безобразие, но слишком уж приятными и желанными для почти невинного, неискушенного ласками тела, оказались эти простые, но умелые прикосновения. Разум одновременно давал две разных команды: прервать и наслаждаться, сильнее открываясь и подставляясь, спорил с порывами плоти и погружался от всего этого в странный дурман неги. Кисть совершала плавные ласкательные движения, а слова продолжали обволакивать своей таинственной силой: - Главное здесь – это понимание, понимание взаимных потребностей, как в стихотворении: Он охладительное слово В устах старался удержать И думал: глупо мне мешать Его минутному блаженству;… Но у нас блаженство будет не минутным, - горячие губы обхватили мочку уха и потеребили ее, подключившийся язык прошел по ребрышку этого мягкого завершения. Совсем ободренные податливостью жертвы, шаловливые пальцы скользнули под резинку, и уже через мгновение юноша ощутил довольно сильную хватку на основании ствола. Это вызвало непроизвольный стон. Не переставая работать рукой, перемежая слова с жаркими поцелуями шеи и обнаженной части плеча, Игорь продолжал свою речь: - И если опять обратиться к творчеству Михаила Юрьевича, а именно к одной из самых знаменитых поэм, которую нам без зазрения совести преподносят на уроках литературы, как гимн свободному человеку, то там дается весьма яркое и практически неприкрытое описание полового акта: Но в горло я успел воткнуть И там два раза повернуть Мое оружье... Горло – это прекрасно место для сладостного приема, но при этом удовольствие в основном получает все же один, - тревожил ухо ученика жаркий шепот все сильнее возбуждающегося репетитора. – А я привык всегда думать о другом, - пальцы со ствола перешли на складчатую выпуклость, несколько секунд нежно посминали ее, а затем продвинулись еще дальше и достигли мышечного колечка. Антон вздрогнул. Это непривычное прикосновение несколько отрезвило его, давая понять, что его ждет в качестве апогея всего действа, и он опять предпринял попытку вырваться из лап искусителя. - Не беспокойся, я сумею тебя расслабить, - с улыбкой заверил его Игорь. Оставив своего ученика на несколько секунд без внимания рук, соблазнитель достал из папки, лежащей на столе, тюбик со смазкой. Как завороженный, в трепетном полуболезненном предвкушении, юноша проследил за всеми действиями своего репетитора. Полупрозрачная субстанция подстегнула чувственность неприятным холодком. Антон задышал еще более часто. - Он завыл..., - продолжал Игорь и, сделав три круга по стянутому напряжением сфинктеру, вошел внутрь теплого вместилища пальцем и заскользил по стенкам, совершая круговые движения и аккуратно продвигаясь глубже, ученик ответил на это тихим звуком, весьма походившим на довольный стон, - Рванулся из последних сил, И мы, сплетясь, как пара змей, Обнявшись крепче двух друзей,... Искуситель сильнее прижал юношу к себе свободной рукой. - Упали разом, и во мгле Бой продолжался на земле. И это бой. Действительно бой. Прекрасный бой двух тел, - вливался в ухо страстный шепот, две горячие ладони скользнули по гибкому стану и потянули джинсы и белье вниз, одновременно заставляя Антона привстать с дивана. - И я был страшен в этот миг; Как барс пустынный, зол и дик,... Таким же быстрым и решительным жестом репетитор обнажил и себя. - Я пламенел, визжал, как он;... Чтобы не дать возбуждению ослабеть ни на миг, а одурманенной жертве очнуться от вожделеющего полузабытья, соблазнитель вернул левую руку на дорожку ствола. - Как будто сам я был рожден В семействе барсов и волков Под свежим пологом лесов. Обхватив ученика за талию свободной рукой, репетитор установил его спиной к себе, потерся о его обнаженные ягодицы своей уже пылающей страстью головкой, и шутливым ударом таза толкнул Антона вперед, вынуждая опереться о спинку дивана. - Казалось, что слова людей Забыл я - и в груди моей... Полупрозрачная дорожка смазки протянулась из тюбика по напряженному стволу, и рука быстрыми точными движениями, смазала весь орган страсти. - Родился тот ужасный крик,... И упругий стержень ворвался внутрь. Антон выгнулся и застонал, но вырываться было уже поздно. Рука, мерно двигающаяся по его горячей, истекающей влагой плоти, все так же сводила все стремления к одной сладостной мысли, а внутренне проникновенное трение, смешиваясь с болью, пыталось нашептывать о том же. - Как будто с детства мой язык К иному звуку не привык... Темп движения стал аккуратно наращиваться, а губы продолжали шептать: - Но враг мой стал изнемогать, Метаться, медленней дышать, Сдавил меня в последний раз... Двойное трение быстро уносило ввысь, и ученик уже давно не слушал прекрасных строк, цитируемых репетитором. И вот все слова сменило только взаимное тяжелое дыхание и поскрипывание дивана. Страсть наращивала темп, звук усиливался. Но вдруг в эту прекрасную мелодию блаженства ворвался четкий стук каблуков за дверью. Несмотря на бурю сопряжения, затейники одновременно замерли на мгновение, прислушиваясь и тут же строя планы дальнейших действий. - Фак, - процедил ученик сквозь зубы. Первым и самым естественным побуждением юноши было соскользнуть с ублажающего его органа, разорвать сопряжение и постараться сделать перед появившейся родительницей совершенно невинный вид… Но у соблазнителя был на этот счет совсем иной план действий, он удержал за бедра попытавшегося отстраниться и еще яростнее заработал тазом, чтобы не застонать в голос, ученику пришлось прикусить себе кулак, но Игорь заглушил все эти изобличающие скрипы мебели, шорохи одежды и постанывания покоряемого громким, артистичным декламированием: - Я ждал. И вот в тени ночной Врага почуял он, и вой Протяжный, жалобный как стон Раздался вдруг... Шаги стихли, пришедший остановился за дверью, видимо, прислушиваясь. Репетитор продолжил страстное цитирование, подстраивая свое движение под ритм фраз: - ..и начал он Сердито лапой рыть песок, Встал на дыбы, потом прилег, И первый бешеный скачок... Толчок за толчком, резко и страстно, сжимая одной рукой податливый стан. - Мне страшной смертью грозил... Но я его предупредил. Удар мой верен был и скор. И жаждущее разрядки тело все сильнее наносило удары, вынуждая юную плоть постанывать все явственнее, но пришедший на помощь жар строк поглощал все иное: - Надежный сук мой, как топор, Широкий лоб его рассек... Он застонал, как человек,... Антон действительно издал протяжный стон, и густая белизна брызнула на спинку дивана. - И опрокинулся. Но вновь, Хотя лила из раны кровь Густой, широкою волной,... Рука продолжила скольжение по еще налитому органу, размазывая исторгнутое, потому что это дарило дополнительные нотки возбуждения самому чтецу. Он уже запрокинул голову, закрыл глаза и вещал только в пространство Вселенной: -Бой закипел, смертельный бой! Ко мне он кинулся на грудь:... И где-то в вихре этих пламенных строк и его настиг блаженный рывок. Опять застучали каблуки, но на этот раз удаляясь. Игорь, наконец, смог прекратить цитирование и отдаться блаженному затуханию и завершающему плавному движению. Антон в изнеможении от перенесенного взрыва удовольствия, перенапряжения от присутствия матери за дверью и общей неудобности позы, немного опустился и уперся лбом в спинку дивана, тяжело дыша. Пережив всю гамму чувств, репетитор обхватил юный торс в районе груди и, подняв, прижал к себе. - Ты просто прекрасен, малыш, - проникновенно прошептал молодой человек на ухо своей юной жертве. - А не пошел бы ты, - тихо отозвался тот. Правая рука соскользнула к основанию ствола и сжала его. - Это еще что? Юноша тихо застонал и попытался отодрать мучающую его кисть. - Не называй меня малышом. Я, блядь, давно вырос. - И неплохо вырос, - теперь пальцы уже нежно прошлись по расслабляющейся чувственности. - Да уж, все норм. Антон достаточно мягко оттолкнул совратителя и освободился от проникновения. - Фак, а неприятно все же, - юноша поморщился, и рука непроизвольно потрогала опробованное отверстие. - При правильном подходе к делу и телу, - Игорь опять прижал его к себе и поцеловал в шею, - неприятные ощущения быстро перестанут тебя беспокоить. - Нет, хватит. – Ученик более уверенно оттолкнул репетитора и застегнул джинсы. – Нас и так мать чуть не запалила… и вообще… я тебе не этот… это как бы…, - и он уже прятал глаза и путался в словах и мыслях, - случайно, в общем… как-то так… забудь… - Как же я могу такое забыть, малыш? – улыбнулся молодой человек, а потом схватил его за плечи, резко развернул к себе и впился в губы поцелуем. Антон ответил. Вопреки своей воле и желанию. Ответил… И сердце опять застучало, голова закружилась, и все куда-то понеслось… Медленно, немного оттянув губу, Игорь завершил поцелуй. - У нас с тобой занятия раз в неделю, при большом желании - можно и два раза. Думаю, я успею подтянуть тебя до должного уровня, тем более, что теперь все пойдет в охотку. Юноша почему-то смутился и опустил глаза.