Последняя осень.

Вика еще раз перечитала письмо и вскинула глаза на друзей. Все они, пожалуй, за исключением Максима и Юли, выглядели какими-то пришибленными. Было утро, и перед первым уроком Андрей показал девушкам этот конверт. Макс и Рома прочитали его еще ночью. — Мне кажется, нам и правда пора заканчивать со всем этим, — произнесла она, опуская темные глаза. Андрей со вздохом забрал письмо. — Я согласен. Наде угрожают. Я не могу рисковать ей. — Но может... — начала было говорить Даша, но, встретившись глазами с Андреем, замолчала. — Отлично, — Макс хлопнул руками по коленям и спрыгнул с парты, на которой сидел. — Давно пора. Юля уныло кивнула. Ей не хотелось прекращать расследование, но впутывать маленькую Надюшу Авдееву в это дело было уже слишком. И если им начали так неприкрыто угрожать, то, может, лучше на самом деле остановиться. Но что тогда с убийцей Вадима и Светланы Витальевны, Ионова? А если это все же один из них? Все бросить, и жить, словно ничего и не было? Как так? Прозвенел звонок. В класс вошел учитель химии. Ребята быстро расселись по своим местам. Андрей мрачно скомкал письмо и спрятал в карман. — Андрюх, — Макс легонько толкнул его в плечо, — все в порядке? Андрей неопределенно пожал плечами. Он волновался за свою сестренку. И Максим понял это. — Эй, мы не позволим им ничего с ней сделать, — прошептал он. Андрей с благодарностью кивнул. Поддержка друга ему сейчас была необходима. — Макс, — после паузы произнес он, пока учитель что-то писал на доске. — Чего? — Я хотел сказать, — Андрей оглянулся на сидящих сзади Вику и Дашу и понизил голос, — у Даши с Ярославом ничего не было. Он просто рассказывал ей о своем детстве. Что-то про дом за городом, в лесу, про Вадима. А она смеялась, когда он говорил что-то смешное. И все. — Мне плевать, — ощетинился Макс и отвернулся, приняв равнодушный вид. Андрей не удивился такому поведению. Лишь снова запустил руку в карман и пальцами сжал письмо. И тут друг резко обернулся и спросил: — Правда? Андрей не сдержал легкого смешка. — Правда. Ей никто не нужен, кроме тебя. И Ярослав в том числе. — Ммм... — Максим состроил безразличие. — Понятно. — Морозов, Авдеев, вам тоже нужно записывать, — напомнил о себе учитель. Юноши поспешно взялись за тетрадки. И когда Андрей взглянул на друга, то увидел как на его лице сияла еле сдерживаемая улыбка. *** Максим забежал в душевую на пару минут. На химии в конце урока они выполняли практическую, и он пролил себе на руки масло. Хорошо еще, что это была не какая-нибудь кислота. — Черт, — бурчал Морозов, натирая руки. Он делал это с какой-то необычной резкостью и чуть ли не паникой. Словно запачканы они были вовсе не маслом, а чем-то другим. — Макс? — в душевую заглянул Андрей. — Ты идешь? — Сейчас, — Максим продолжал натирать руки. — Макс, ты чего? Это же просто масло. Макс словно не услышал. Тогда Андрей прикрыл за собой дверь, прошел и выключил воду. Морозов часто дышал, с рук стекала вода. В глазах горел бешеный огонь. — Макс... Твоя рана? — Андрюх, — Максим вскинул на друга взгляд, — я не могу так. Мне все время кажется, что они в крови. Его... Если он мертв... *** Несколько дней назад. Макс выбежал из квартиры Ионовых, не помня себя. В ушах все еще звучал отчаянный вопль матери Ярослава и Вадима, когда она увидела, что натворил Морозов. По пути он даже не заметил чью-то притаившуюся под лестницей фигуру, проводившую его зорким взглядом. Руки были залиты кровью. Живот саднило. Кровь была и на рукавах выглядывавшей из-под куртки олимпийки. Его била дрожь. Медленно разум возвращался, и то чудовище, что только что неистово било слепого юношу уступало ему место. А потому понимание совершенного поступка заставляло ужас накатывать высокими волнами, потопляющими мир в своей глубинной невозможности. Макс не понимал, куда и зачем идет. Он сталкивался с прохожими, налетал на предметы. Ему оглядывались вслед, задерживая взгляды на кровавых руках. Но мозг словно затуманился. — Максим? Удивленный голос вернул парня в реальность. Он оглянулся на девушку, которую только что слегка задел плечом. Темные волосы, стильная одежда, слегка пораженный взгляд, но играющая на губах полуулыбка. — А... Оля... — прохрипел Макс не своим голосом. — Ты почему не в школе? — поинтересовалась девушка. — Снова сбежал? Она подошла ближе и ахнула. — Боже, ты весь в крови! Тебя избили? Нужно срочно промыть раны. Пойдем ко мне. Оля попыталась коснуться Макса, но он отдернулся от ее руки, словно она была раскаленной. — Ты чего? Макс взглянул в ее глаза, вспомнил слова Ярослава о том, что все было прекрасно, и выдавил: — Пойдем. Макс скинул с себя испачканную кофту. Рана на животе болела. Но от прикосновений воды ее зажгло. Оля стояла в дверях и наблюдала за парнем. Он вытрал рану полотенцем, тут же окрасившимся в красный цвет и стал мыть руки, с особым усердием. — Рану нужно забинтовать, — произнесла Оля. — Кстати, а что случилось? — Ничего, — отозвался Морозов. — Почему ты не в школе? — Это допрос? — огрызнулся Макс. — Да нет. Почему? Просто спросила. Девушка заулыбалась и приблизилась к Максиму. — Макс, — потянула она, ласково проводя рукой по его плечу и лукаво хлопая ресницами. Макс нахмурился, но тут же отшвырнул полотенце и, обхватив подругу, поцеловал ее. Перед глазами всплыли грустные карие глаза, словно плачущие без слез от боли. Даша. Макс рывком оттолкнул от себя девушку. — Что-то не так? — выдохнула Оля. Макс бросил на нее злой взгляд, схватил свою одежду и вылетел вон. — Макс! Не уходи! Хорошо, что у Макса был знакомый парень, у которого можно было переночевать. И выпить. Отвращение к самому себе заглушалось лишь спиртным. *** Юля и Вика первыми пришли в класс. — Вик, как ты думаешь, кто это? — спросила Самойлова, хотя этот вопрос уже обсуждался миллион раз. Но она никак не могла принять, что теперь, после стольково, они должны все оставить. — Юля, — Вика покачала головой, — мы же договорились больше в это не лезть. — Я помню, помню. Но я не могу все так взять в один миг и бросить. — Дело ведь в Вадиме, да? Юля мотнула головой. — Дело в справедливости. Какой-то псих разгуливает по школе, и мы единственные, кто может его остановить. Кто знает, что ему еще придет в голову. Вика лишь печально вздохнула.