Последняя осень.

Юля ожидала, что сейчас увидит Вадима, лежащего на кровати, бледного, с полуприкрытыми глазами и бледными губами. Она чувствовала, как сзади тяжело дышит Ярослав, ожидая, когда она решится войти. И потому девушка не стала больше медлить и резко дернула дверь на себя. Но картина, представшая ее глазам, совершенно не соответствовала ожиданиям. Все внутри мелко задрожало от непонятного чувства, охватившего девушку в этот миг. Вадим стоял у окна и улыбался ей. Так, словно и не было ничего, никакой фальсификации смерти, никаких страхов и недомолвок. Как будто она просто слишком долго ходила в магазин, а он ее ждал. — Привет, — произнес он. — Я видел, как вы шли. Спасибо. Юля не нашлась сразу, что ответить. А тем временем Ярослав спросил: — Видел? Ты что, не в постели? — Мне хватит сил на то, что бы умирать гордо, а не как пресмыкающееся, братишка, — усмехнулся Вадим. После этих Юля словно очнулась от охватившего ее оцепенения. — Какого черта, Вадим?! — воскликнула она вместо приветствия, и вся какая-то необъяснимая радость прошла. — Я думала, что ты умер! — Юль, я... — Вадим растерялся, и улыбка сникла. — Почему ты не сказал мне? — безжалостно продолжала девушка. — Ты звонил, ты мог хотя бы намекнуть! Ты же знал, что можешь доверять мне! — Это я запретил ему, — пришел на помощь брату Ярослав. — Ради него же. Юля и Вадим одновременно с одинаковым выражением взглянули на Ярослава, но он все равно не видел этого. — Ярослав, — попросил Вадим, стараясь говорить ровно, — ты не мог бы... — Мог бы, — кивнул брат и вышел. Вадим и Юля остались вдвоем. Их взгляды встретились. Глаза горели. И Самойлова впервые заметила, что Вадим стал еще бледнее, а на лице залегли тени. Он словно был в лихорадке. Как и она. Такой же ненормальный. — Может, объяснишь мне, — произнесла Юля. — Мы как идиоты ищем твоего убийцу, а ты преспокойно отдыхаешь в этом милом домике. — Юля, прости, — Вадим сделал шаг вперед и пошатнулся. Юля невольно дернулась вперед и схватила его за руку. — Все в порядке, — юноша виновато улыбнулся. И взметнул на девушку глаза. — Юля, не злись. Я виноват, знаю. Я очень хотел тебе все рассказать. Но когда мне удалось стянуть мобильный Никиты и позвонить тебе в первый раз, пришел Ярослав... Он запретил... Потом я ездил. Если бы я только помнил, кто убийца! Все было бы иначе. Юля! Самойлова растерянно ловила каждое слово, но почти не осязала смысл. Ее ладонь по-прежнему сжимала руку Ионова. И сердце стучало с такой силой, что отдавалось в голове, чуть ли не заглушая все другие звуки. Вадим с ноткой какого-то тихого страха пытался угадать мысли девушки, ловя ее взгляд. Даже дыхание словно замерло. А в глазах появилось что-то умоляющее. — Ты веришь мне? — выдохнул он, после безуспешного ожидания ответа. Юля мотнула головой, но мысли все равно растекались, как масло по сковороде, злобно шипя и дуясь. — Как ты узнал, что я звала тебя? — спросила она, усилием воли заставляя себя вернуться в реальность. Но это было не так-то просто. Ведь в ее реальности до сегодняшнего дня Вадим Ионов был убит. — Тогда, в первый раз... Вадим потрясенно моргнул. — Они сказали мне. — Они? — Призраки. Если бы кто-то видел со стороны эту пару, странные ассоциации родились бы в его голове. С такими серьезными лицами говорить о мистике, привидениях. Такими глазами смотреть друг на друга. Юля словно не удивилась. Она ожидала чего-то подобного. Особенно после слов Ярослава сегодня, в машине. — Ты видишь их? — спросила она. — Ты видишь их, — ответил Вадим. — А я вижу это в людях. И в тебе сразу заметил. А призраки... Ты же знаешь, они приходят, если что-то держит их на земле. Они не могут бегать за нами, как почтальоны. Я слышу их. С детства. Мы говорим. Сначала все думали, что я сошел с ума. Но потом отец... Я сам не помню, но говорят, он изучал меня... — Ярослав говорит, — зачем-то уточнила Юля, хотя это здесь было совсем неважным и ненужным ни ей, ни ему. Они оба знали это. Но он словно согласился на эту игру и кивнул. — Да. У меня плохая память, ты знаешь. А после того, что случилось в школе... Но тебя я помнил. Всегда. Юля опустила глаза под пристальным взглядом Вадима. И только тут заметила, что все еще держит его, и мгновенно разжала руку. — Ярослав сказал, у вас мой медальон, — опять не о том, что было между ними, заговорил Вадим. — Кто его носит? — Макс, — ответила Юля. — Отец сделал мне его. Он хранит мои воспоминания. — Мы догадались. Вадим, я все знаю. Вадим побледнел еще сильнее. А глаза напротив — словно вспыхнули ослепительной синевой. Теперь уже он схватил девушку за плечи обеими руками. Юля дерзко встретила его взгляд. — Что? Что ты знаешь? — Твой отец ставил опыты над людьми. Незаконно. А потом убивал неудавшихся. Ярослав не участвовал во всем этом, но догадывался. А ты... Ты помогал ему. И тебя пытался убить один из ваших подопытных. Просто отомстить. Восстановить справедливость. Ты тоже мучал людей. Вадим опешил. Его руки дрогнули. Он сделал шаг назад, и ладони соскользнули с плеч девушки. Парень смотрел на Юлю, как будто это она была призраком, и он впервые увидел подобное явление. Самойлова молчала, внимательно наблюдая за реакцией парня. Ей хотелось улыбнуться ему, просто поговорить о чем-то хорошем, добром. Может, коснуться руки. Или... Но это все мечты. Несбывшиеся. Все не так. Он предал ее. И пока она все не выяснит, ничего не может и быть. — Что ты молчишь? — не вытерпела она. Но в голосе не было требовательности. А словно какое-то отчаяние, мольба. И взгляд изменился. Жесткость пропала. Юля снова стала собой. — Вадим? Юноша закрыл лицо руками и сел на пол, около кровати. Самойлова, до этого решившая стоять до конца в прохладном отношении к Вадиму, почувствовала, как все меняется в ней. Она отбросила гордость, забыв обо всем, и подошла к нему. — Что с тобой? — мягко спросила девушка. Вадим не открыл лица, но пробубнил: — Я не помню, что это было. Но знаю, что ты права. Отец разрабатывал что-то грандиозное. Я мечтал о славе, боготворил его, в общем, был идиотом. Ярослав говорил мне, а я не слушал... Но однажды, это я вспомнил, вечером, мы сидели в кабинете отца, я, Миронов. Тогда во мне впервые зародились сомнения. А после его смерти... Я многое переосмыслил, Юля! Я был ничтожеством. Я причинял людям боль, пусть и не сам. Но я знал об этом. И ничего не сделал, чтобы это остановить. Ничего. Это мой самый страшный грех. Он всегда со мной. Я чувствую его. Я не достоин твоего доверия, — Вадим поднял на Юлю отчаянные глаза. — Но как я мог сказать тебе тогда, что я полный урод! Это бы могло вспомнить убийцу, но тогда я бы потерял тебя. А этого я боюсь больше всего на свете, Юля! Больше смерти... Юля с болью смотрела на Вадима. А потом пальцами провела по его волосам. — Ты не потеряешь меня, — прошептала она. — Ни за что. Неслышно в комнату вернулся Ярослав. Он в нерешительности замер на пороге, прислушиваясь к странной тишине. Он просто не мог видеть, что его брат и Самойлова сидят в обнимку на полу около кровати. Просто молча, рядом, поддерживая друг друга. Ярослав уже хотел уйти, как тут прозвучал голос Вадима: — Ярослав, мы здесь. Не волнуйся. Ярослав печально улыбнулся. *** — Юля! Юля и Ярослав одновременно вздрогнули и взметнули лица вверх, по направлению лестницы на второй этаж. Они спустились на кухню, чтобы приготовить ужин. Вадим отдыхал, ему все еще было тяжело. А Ионова по-прежнему не вернулась. Но отчаянный страшный крик, разрезавший тихий уют, вселял в сердце ужас. Не ожидая решения Ярослава, девушка отбросила нож и помчалась вверх. Вадим лежал на полу, ноги в коленях дергались, дрожали. Юля тут же приземлилась рядом, сжав его руку. — Вадим! Юноша открыл глаза. Взгляд с трудом фокусировался на девушке, губы посерели, лицо пошло красными пятнами. — Юля! Тетрадь, тетрадь... — Что, Вадим? — Юля чувствовала, как слезы подступают к глазам. — Тебе нужно встать. Все будет хорошо, слышишь? Ярослав! Ярослав, позови кого-нибудь! Тут же клиника, рядом! — Юля! Вадим вцепился в кофту Юли, заставляя ее посмотреть на него. — Слушай меня! Я забыл сказать... Тетрадь... С медальоном была тетрадь... В ней написано, кто убийца!.. Найдите его... Юля ахнула. — Да, — вспомнила она.— Была. Но мы не видели... Только... Она внезапно вспомнила странную запись в конце, так и не разгаданную ими. — Там было что-то на каком-то языке... — Латынь, — выдохнул Вадим. — Это латынь... Сзади послышались шаги. В комнату вбежал Ярослав. Он так и замер у порога. — Юля? — позвал он. — Мы здесь! Вадиму плохо! Ярослав, нужно что-то сделать! — Брат, — прошептал Вадим. Ярослав кивнул. — Ты мой самый близкий человек на всей земле, — произнес слепой юноша. Вадим улыбнулся. И в глаза блеснули слезы. — Я тебя люблю, братишка. Юля неверящими глазами переводила взгляд с одного Ионова на другого. Понимание ситуации отчаянно боролось с нежеланием ее принять. — Вы чего? Вадим... Глаза Юли и Вадима встретились. Он сжал ее ладонь прохладными пальцами и улыбнулся. — Все будет хорошо, Юля. Все будет хорошо. Улыбнись. Слезы сами заполняли глаза и стекали по щекам. — Ты не умрешь, слышишь, — Юля провела свободной рукой. — Только не сейчас. Когда наконец-то все прояснилось, когда мы можем... — Мы могли... Спасибо... Юля... Неестественно синие глаза замерли на Юлином лице, таинственные искорки последний раз вспыхнули и погасли. Пальцы в ладони девушки разжались. — Нет... Слезы словно стихли, сменяясь поражением. — Вадим? Самойлова не могла поверить. Она судорожно ударила парня по щекам, схватила за голову и слегка тряхнула. Но его взгляд остекленел. Губы так и остались чуть приоткрытыми, словно все еще вытягивая то самое протяжное «я» в имени девушки. И понимание реальности случившегося накрыло с головой. Рыдания вырвались наружу. Дрожащей рукой Юля провела по затихшему лицу, осторожно закрыв глаза. Беззвучные слезы застилали взгляд. Ярослав стоял сзади. Он не видел смерти брата, но все понимал и чувствовал. Его лицо побледнело, губы скривились от боли. — Юля... Девушка подняла глаза. Около дверей, рядом с Ярославом стоял Вадим. Вернее, его призрак. Он со светлой грустью улыбнулся девушке и подмигнул. — Не плачь, Юля. Никогда. Не хочу быть причиной твоих слез. Я был в твоей жизни. И этим был счастлив. — Не буду, — прошептала Юля, сдерживая рыдания. — Не уходи... — Я не могу, ты знаешь. Не грусти. Помоги Ярославу. Он совсем один. — Я не брошу его. Вадим с улыбкой провел ладонью под глазами, намекая, что у девушки растеклась тушь. Юля робко улыбнулась в ответ. — Юля... Вадим с тоской посмотрел на девушку, словно прощаясь. А потом развернулся и вышел. Навсегда.