Последняя осень.

В глазах Вики не было жалости. Только черная непроглядная тьма. Та самая, что теперь ожидала Макса, та, что обычно олицетворяют именно с ней, смертью. И эта черная как ночь субстанция поглощала Максима, душила его. И вместе с воздухом из него уходили воспоминания. Утекали, как вода сквозь пальцы. И стоит только выскользнуть последней капле, как глаза затухнут, и жизнь навсегда покинет это тело. И не останется ничего. Только тьма. И больше не будет света. — В...Вик... ка... — сорвалось с его губ. Хриплое горячее дыхание. Пальцы Вики побелели от усилия. Глаза не мигали и впивались в парня. Цепочка на его шее лопнула, и медальон Вадима соскользнул на пол. Неожиданно раздался глухой звук. Словно удар. Глаза Вики удивленно округлились. Руки вмиг ослабли. Еще секунда — и обмякшая Вика без сознания упала на пол рядом с Максимом. Сзади на лестнице стояла Юля, вооруженная увесистой статуэткой в боевой позиции. Ее глаза были округлены, а лицо бледно. Рядом замерли Даша, Рома и Андрей в не менее шоковом состоянии. Макс судорожно заскреб ногами, садясь. Руками он потирал покрасневшую шею. Дыхание сбивалось. Как у рыбы. Жадно глотая воздух, он кашлял и отплевывался, бросая непонятные взгляды то на лежащую рядом оглушенную Вику, то на пораженных и напуганных друзей. — Фу, черт, — прохрипел он чужим голосом, — чуть не задушила. Юля, Даша, Андрей и Рома все еще никак не могли прийти в себя. И только статуэтка в руке Самойловой по-прежнему оставалась готовой нанести еще один непромедлительный удар. *** Вот и закончился последний день первой четверти учебного года. Школьный автобус уже пыхтел на улице, готовясь отвезти учеников домой. Счастливые довольные дети заканчивали свой последний обед в школьной столовой, чтобы вернуться сюда через неделю. Но пока никто не хотел даже думать об этом. Каникулы — вот все, что занимало мысли школьников, получивших возможность хоть на недолго покинуть пансион и насладиться свободой. Виктор и Елена беседовали в кабинете директора. — Что-то случилось? — Крылова обеспокоенно посмотрела на мужчину. — Да нет, — Виктор Николаевич пожал плечами. — Просто все никак не могу поверить в случившееся. — Я тоже, — понимающе кивнула директриса. — И это произошло с одним из наших учеников. Такое пятно на репутации школы. — Лена! — Поляков повысил голос. — О чем ты говоришь? Мы могли все изменить, понимаешь? Но мы уже ничего не знаем о наших учениках. Я помню эту девочку с ее первого дня в школе. Такая целеустремленная, добрая, отзывчивая. У нее летом погибли родители, а я даже не знал... Кто я после этого? — Виктор, не вини себя. — Вика Кузнецова обвиняется в убийстве. И не одного человека. Она при мне пыталась напасть на Максима, когда ее уводили. Как она стала такой? — Виктор, Виктор, — Елена покачала головой и тяжело вздохнула. — Но подумай о ее друзьях. Каково сейчас им? Виктор отвернулся, чтобы скрыть покрасневшие глаза. И подумал о Максиме, Даше, Роме, Андрее и Юле. Как они теперь будут, когда их мир рухнул, подруга оказалась убийцей? Как? *** Ребята сидели в столовой. Обедали. Место Вики пустовало. Ее стул убрали в сторону. Но все равно воспоминания были еще слишком яркими, чтобы заставить забыть о случившемся. Никто не смеялся. Даша молча смотрела на еду. Глаза ее все еще были красными. Еще бы, Вика была ее лучшей подругой, такой родной, близкой, как сестра. Юля мрачно раскручивала свой стакан пальцами. Рома жевал пирожок. Но в глазах не было видно шутливого блеска. Андрей тяжело вздыхал время от времени и смотрел поочередно то на Максима, то на Надю, сидящую за детским столиком. Макс ковырялся ложкой в еде и иногда невольно потирал шею. Теперь здесь висел лишь один крестик. Медальон так и остался на чердаке. Никому не хотелось, да и не было нужно его искать. Притом при каждом таком движении парня все друзья бросали на Морозова одинаковые взгляды — смесь жалости, ужаса и чего-то еще, что даже они сами не могли объяснить. — Ммм... — нарушила тишину Юля. — Ребят, я может, скажу глупость, но прошло уже немало времени. Жизнь продолжается. Никто ведь не умер. — Слава богу, — выдохнул Андрей. — Ты права, — согласился Рома. — Ну что мы, в самом деле? — Андрей, а ты на автобусе поедешь? — спросила Юля. — Да,— кивнул Авдеев. — А ты? — Тоже, — подтвердила Самойлова. — А ты, Макс, с родителями? Макс, как раз в этот момент потиравший шею, вздрогнул. — Нет. Они позже приедут, закончат какие-то дела. Так что я тоже с вами. Даш? Старкова взглянула на Макса. Он протянул руку и нежно сжал ее ладонь. Девушка слабо улыбнулась. — Все будет хорошо. — Конечно. — Слушайте, — не выдержал Андрей, — что теперь будет с Викой? — Ее отправили на медицинское освидетельствование и признали невменяемой, — ответила за всех Юля. — Я слышала разговор Крыловой и Виктора. Похоже, Ионов реально ей мозги своротил. Так что... — Она не в тюрьме? — напрягся Макс. — В специализированной клинике. — Психушке? — перевел Морозов. — Ну как бы да. — Странно подумать, что она сделала бы с нами, если бы осталась на свободе. Ведь мы ее предали. Она уже не прежняя. — И мы тоже в этом виноваты, — полушепотом произнесла Даша. — Мы не заметили. — Хватит! — оборвал ее Андрей. — Никто не виноват. — Никто. Кроме Ионова, — уточнил Рома. *** Галина Васильевна заполняла последние документы. На столе около нее монотонно передавало новости радио. Она тоже собиралась уехать на каникулы вместе с Денисом, отдохнуть. Маша расставляла посуду после обеда. Володя готовил ужин. Вечером они с Машей собирались уехать, и потому он решил не тянуть с едой для вечера. Ведь не все покидали школу. — Максим с ребятами? — спросил повар. — Да, — улыбнулась Маша. У нее было прекрасное настроение. — Конечно то, что произошло, это ужасно. Хвала небесам, Виктор успел вовремя. Бедный Максим... — Да уж, — хмыкнул Володя. В этот момент в радио скрипучий голос провозгласил: — Сегодня ночью из психиатрической клиники №45, для временного заключения, сбежала особо опасная преступница, совершившая ряд убийств. По предварительным данным была одета в... — О, Господи, — Галина Васильевна покачала головой и выключила радио, — только этого нам не хватало. Да, Маша? Мария рассмеялась. Она поняла, что завхоз намекала на нее саму в том году, так же сбежавшую и разыскиваемую полицией. Только она лежала не в клинике для преступников, ожидающих суда. Володя тоже усмехнулся, подошел и поцеловал свою жену. *** Ребята столпились у автобуса. — Ну, Юль, чем собираешься заниматься на каникулах? — спросил Андрей, держа за руку Надюшу. Самойлова улыбнулась: — Сначала домой, а потом собираюсь навестить Ярослава. Рома сразу напрягся. Он ревниво посмотрел на девушку, что не укрылось от нее самой. Даша тоже заинтересованно взглянула на подругу. — Да расслабься, Ромыч, — Макс усмехнулся и хлопнул друга по плечу. Повезло, что не увидел Дашиного взгляда. — Зачем? — не сдержался Павленко. Юля как-то вяло отреагировала на его собственнический тон. — Я обещала Вадиму, что не брошу Ярослава. Он хороший. Только очень одинокий. Старкова согласно закивала. Макс косо посмотрел на нее, но не стал выяснять отношений. Не сейчас. — Наконец-то расслабимся, — улыбнулся он. — Сложная выдалась четверть. Рома фыркнул и кивнул. Даша, Юля и Андрей тоже не возразили. — Ну, все, залезайте! — подошел к ребятам учитель. — Сейчас поедем. И первым прошел в автобус. Ребята гуськом проследовали за ним. Стоя в небольшой очереди из учеников, Даша обернулась назад, чтобы поймать взгляд стоявшего за ней Макса. Случайно глаза ее скользнули в сторону, и лицо тут же побледнело. — Что? — сразу же испуганно воскликнул Макс. Юля, залезавшая в автобус, замерла на ступеньке и оглянулась на друзей. Даша испуганно прошептала, по-прежнему смотря в сторону: — Макс, там... Кто там?.. В лесу, за оградой... Максим обернулся. Он судорожно вглядывался в лес, но лишь темнота деревьев предстала его глазам. — Никого. Даша, там кто-то был? Старкова непонимающе покачала головой. Но в глазах все еще бегал страх. — Никого. Показалось. И полезла в автобус. Макс поднимался последним. Он тоже остановился на ступеньке и снова посмотрел туда, куда указала Даша. Ему показался темный силуэт. На миг. Макс моргнул, мотнув головой, и силуэт пропал. — Черт, приглючится же, — выдохнул он самому себе и тоже скрылся. Автобус выехал за территорию школы. Чтобы через неделю снова вернуться сюда. В тени полуголых деревьев стояла одинокая фигура. Девушка. Бледное лицо. Холодный ветер трепал ее темные волосы, разбрасывая по сторонам. Ее глаза горели черным огнем. Руки сжимались в кулаки так, что костяшки белели. Взгляд внимательно, практически не мигая, следили за учениками во дворе. А затем провожали уезжающий автобус. И мысли, тяжелые, свинцовые, медленно созревали в голове. Это была Ее осень. Решившая все. Перевернувшая мир. Последняя осень нормальной жизни. Той, что уже не вернуть. И теперь в Ее жизни оставалась лишь одна цель — месть.