Недоразумение.

- Здравствуйте, доктор, - парень, откашлявшись, повторил для убедительности. - Добрый вечер, - Томас якобы прочищал горло через каждые пять слов, чтобы тот не вспомнил его голос. Сангстер указал пациенту на кушетку. Пока тот дошел назначенного места, Томас успел изучить его со спины: сильные и мускулистые плечи, широкая спина. Если этот парень пытался спрятать под этим немного большеватым свитером все свое добро, то у него не получилось. Крепкие ноги были обтянуты джинсами и обуты были в черные зимние кеды. Брюнет выглядел по-уютному домашним, а лицо выражало недосып, будто его только что вытянули с кровати. - На что жалуетесь? - спросил Томас, который уже знал, по какой причине он пришел, слыша, как хрипит его правое легкое. - Температура то есть, то ее нет, и кашель замучал, - сказано это было безо всякого волнения. Парень был раздражен, хотя не показывал этого. Это раздражение сочилось из него и заполняло все пространство. Сангстер понимал, отчего все это. Томас снял с шеи фонендоскоп. - Поднимите свитер, - парень сделал то, о чем его попросили, и Томас, воткнув оливы в уши, прижал диафрагму фонендскопа к груди, приказав пациенту делать медленный вдох и выдох. Ощупав несколько раз грудь диафрагмой, врач попросил парня повернуться спиной, и сделал еще несколько прослушиваний. - Одевайтесь, - Томас был холоден, как ни к одному пациенту до этого. - Откройте рот, - он взял шпатель и осмотрел глотку брюнета, которая ему, как ожидалось, не понравилась. И еще в глаза лезла разбитая губа и синяк в области скулы. Начали всплывать воспоминания о том вечере, мост и этот ублюдок в синем свитере. Томас быстро отвернулся и подошел к столику со всякими карточками и бумажками. - Ваше имя? - Сангстер согнулся, оперевшись локтями о стол и стал заполнять направление на снимок. - Дилан О'Брайен, - парень поежился от холода, только сейчас заметив, что в кабинете была открыта форточка. Томас записал имя и, выпрямившись, подошел к окну и закрыл его. Пациента это удивило, но лишь на секунду. - Вот направление на снимок, - Томас протянул листок парню, - придете в понедельник утром, время там указано, - он кивнул на бумажку, - после придете сюда, я назначу вам лечение, если что-то будет не так. Если все будет хорошо, то.. - Томас сделал паузу, а после натянуто улыбнулся, - надеюсь, я больше никогда вас здесь не увижу. Парень без каких либо эмоций кивнул и вышел из кабинета. Томаса это взбесило. И бесила раздраженность этого Дилана. Томас не мог тут находиться и поскорее пошел к выходу из кабинета. Выключив свет и закрыв кабинет, он чуть не сбил своего последнего пациента с ног, но быстро сориентировавшись, схватил того за грудки и притянул к себе. Расстояние между губами 4 дюйма. Учащенное сердцебиение Дилана давило Томасу на уши. Это были самые долгие 3 секунды в его жизни. Сангстер, очухавшись, небрежно отпустил пациента и поправил свой халат. - Пóд ноги научись.. тесь смотреть, - Томас старался говорить как можно спокойнее, в конце даже выдавил улыбку. Снова. - Вы что-то забыли? - Да, хотел спросить. Может вы подскажете, до скольки аптеки обычно работают? Томас поднял брови. Странный вопрос, но он все же ответил: - Сходите в нашу аптеку, она должна еще работать. Парень снова просто кивнул и ушел, больше не возвращаясь.

***

- Хонг, я уже пойду, тебя подвезти? – Томас закончил осмотр своих пациентов в палатах и решил уже поехать домой, а со всем остальным хламом вроде бумажек разобраться завтра. Ли, услышав голос друга, довольно заулыбался. Томас понял: сейчас он ему что-то выдаст. - Я и не знал, что ты завел себе подружку, - Ки Хонг вскинул бровь и оторвался от компьютера, в котором высвечивалась какая-то таблица. - В каком смысле? - Сегодня тут тебя спрашивал некий... сейчас, погодь, - мулат достал карточку из кипы и прочитал имя владельца: - Дилан О’Брайен, во. Я сказал ему, что ты сегодня не принимаешь, он спросил, когда, ну я говорю, что на этой неделе ты не принимаешь вообще, на что он мне сказал, что придет на следующей неделе. У него двухстороннее воспаление! Еле уговорил его остаться, - он удивленно поднял брови. - Блин, это ж я ему сказал, чтобы он ко мне пришел после снимка, - Томас стукнул себя по лбу, - что, так сильно хотел уйти, говоришь? – Томасу почему-то не верилось. Он вспомнил выражение лица того пациента, которое не выражало ничего. Абсолютно. А уж то, что тот начал проявлять какие-то эмоции, это было, кажется, неправдоподобным. Ну или тут не хотел ни с каким больше врачом беседовать, что, тоже, как думал Томас, было маловероятным. - Ну да, сказал ему, что с его диагнозом вообще надо ложиться, но он, как я понял, не горит желанием торчать здесь. Так что не волнуйся, я дал твоей красавице рецепт, будет здорова и невредима, - Хонг загадочно улыбнулся и посмотрел на друга. - Что, дурак что ли? Обычный пациент, - Томас отмахнулся, снимая свой халат и вешая его в шкаф. - Так тебя подвезти? - Нет, мне нужно тут кое-что еще доделать, потом поеду в сервис забирать свою тачку, - он снова вернулся к компьютеру. - Ну, как знаешь, - блондин надел черное короткое драповое пальто и застегнул пуговицы. - Где твоя дубленка? Пропил уже? – хохотнул Хонг. - Ну конечно, с такой работой только и делаю, что пью, - отшутился Сангстер и вышел из кабинета, попрощавшись с коллегой.

***

«Надо заехать за цветами», - в который раз напоминает себе Томас за последнюю неделю. И увидев тот цветочный магазинчик, что был в конце его улицы, он паркует машину у входа и подходит к двери, открывает ее. Вход оповещается звонким колокольчиком над дверью, и в нос ударяется сладкий смешанный запах всех цветов в помещении. Много вазонов с цветами. Круглый белый столик напротив двери в конце небольшого помещения, на котором разложены розы, с которыми возится молодой привлекательный с красивым телом парень. Почему-то прическа его знакома Томасу. Но как только продавец поднимает голову, сердце посетителя уходит в пятки. - Дилан, - на одном дыхании и очень тихо выдает он. Дилан поднимает голову и слегка улыбается, но глаза его остаются неизменными: с тем же раздражением в них отражается еще и боль. - Добрый вечер, доктор, который не представился, - сказал он и снова опустил глаза, продолжая обрезать кончики стеблей роз. - Вы могли увидеть на бейдже, если бы вам это было нужно. Дилан опустил уголки губ, поняв, что блондин прав. - Но вы ведь уже знаете, как меня зовут, - Томас подошел к огромному вазону с белыми лилиями. Он провел по заостренным краешкам одного из бутонов, в голове промелькнули картинки из прошлого, где было много лилий у надгробия, много людей, которых Томас даже не знал. Голос продавца вывел Сангстера из ступора: - Брать что-нибудь будете? – Дилан уже стоял рядом с блондином, спрятав руки в карманах. - Да, эмм, - чуть помедлив, Томас указал на лилии, - вот эти пять веточек. Брюнет плавным движением достал цветки из воды и пошел к столу. - Мне без ленточек всяких, пожалуйста, - быстро сказал Томас, когда продавец потянулся к моточку золотистой ленты. - А, как скажете, - брюнет пожал плечами. Томас достал купюру из бумажника и положил на стол. - Кстати, я приходил сегодня, а вас не было, - Дилан взял деньги и, открыв ключом кассу, отсчитывал сдачу. - Я не знал, что не буду на приеме на этой неделе, - Томас как бы виновато отвел глаза. - Да, мне сказали, что вы будете на следующей, - брюнет положил сдачу на стол. - Но какая, в принципе, разница, у нас все специалисты хорошие, - Сангстер поднял глаза на продавца. Ему послышалось, или это было огорчение в его голосе? - Вас это расстроило? - Нет, вы же сказали, у вас все хорошие специалисты, - сердцебиение Дилана, что ускорилось после слова «нет», выдало его, и более частое дыхание, чем пять секунд назад. - Приятного вечера, - сказал О’Брайен, оперевшись о стол ладонями и посмотрел на блондина. Томас натянул неправдоподобную улыбку. - Мм, спасибо, и вам тоже, - он взял цветы и пошел к выходу. «Надеюсь, этот мелкий ублюдок уже взялся за ум», - Томас покачал сам себе головой и сел в машину. Когда его матери не стало, все стало неправильным. Абсолютно все. Все, что он делал, было неправильным. Задача по математике, отношение к учебе, отношение к жизни. Томаса забрали в детдом: близкие родственники взяться за ребенка желания не изъявили. Там все были на равных. Дети без родителей не чувствовали теплоты со стороны воспитателей, поэтому злость за то, что их оставили и бросили, некоторые решили вымещать на маленьком худощавом мальчике. День через день Томас получал ни за что. Просто дети так решили. Злость и ненависть делают с человеком страшные вещи. Что и сделали они с Томасом, когда его обратили. Он выместил злость на тех, кто вымещал ее на нем целых 3 года, пока ему не исполнилось 18. Тогда он ушел работать в самый удаленный уголок Портленда, чтобы его обидчики его не нашли и снова не сделали то, чего Томас «ждал» каждый вечер. Томас устроился работать на стройку. Для его хрупкого тела это может и неподходящая работа, но так, таская всякую всячину понемногу, раз за разом увеличивая нагрузку, он усиливал и укреплял свои мышцы. Этой работой он накопил себе не только на хороший домик, но и заменил походы в тренажерный зал, чтобы укрепить свое тело. Одновременно Сангстер учился в медколледже. У него была хорошая память, поэтому многое из того, что говорил преподаватель, он запоминал на уроке, а дома лишь заглядывал в конспекты лекций. Студенческая жизнь была веселой. Он часто выбирался с одногруппниками погулять, будь то просто прогулка или поход в кафе. Томас веселился не только для себя. Он обещал матери прожить свою жизнь на оценку пять с плюсом. - Мам, - малыш вбежал в комнату, даже не раздевшись, когда его мать задремала, сидя за столом и возясь с какими-то бумагами по работе. Мама резко подняла голову с рук, подложенных под щеку, и повернулась к двери, откуда появился ее сын. - Да, мое солнышко? - Она улыбнулась, смотря на мальчика в шапочке с белым бубончиком, у которого в руках был какой-то рисунок. Его он, видимо, хотел показать матери поскорее, не теряя времени на раздевание. - Так, давай сначала разденем тебя, а потом покажешь мне свой шедевр. Мама сняла c сына ботинки, куртку с шарфиком и шапку, и усадила его к себе на колени, внимательно смотря на рисунок Томаса. - Смотри, мам, - мальчик ткнул в уголок альбомного листа, где стояла «5+». - Ты у меня большой молодец, - женщина поцеловала мальчика в макушку, - а что это ты здесь нарисовал? Расскажи мне, - она убрала светлые волосы со лба Томаса и продолжила смотреть на рисунок. - Ну, нас попросили нарисовать свое будущее, во всех красках, - мальчик положил голову на плечи мамы. На рисунке были нарисованы два человека: тот, что ниже и в шапочке с бубончиком, похож, был Томас, а высокая женщина с длинными темными волосами – его мать. И фон, на котором они были нарисованы, состоял из разных цветов: красный, жёлтый, зелёный, синий, даже белый. Чёрного не было. - Таким ты видишь своё будущее? - женщина улыбнулась, а из уголков глаз приступили капельки слез. - Вот таким, - сын поднял глаза на мать, - мам, ты чего? - увидев скатывающиеся капельки по ее щекам, он обнял её за шею и крепко прижал к себе. Женщина положила свою ладонь на маленькую спинку, почти полностью закрыв её. - Ты должен пообещать мне кое-то, сынок, - она оттянула сына от себя, чтобы видеть его лицо и взяла его рисунок, - пообещать, что проживешь свою жизнь вот так, на "5+". Обещаешь? Томас не совсем понимал, что имеет ввиду его мать, но он послушно кивнул. - Пообещай мне, даже если меня не будет рядом, - она повернула голову сына на себя. - Обещаю, мам, - он произнёс очень тихо и снова прижался к матери. - Я обещал, мам, но я имел ввиду, - он, держа в руке цветы, а в другой - свой детский рисунок, показывал своё творение большому вырезанному куску камня, стоящему за небольшим ограждением, - если ты будешь в моей жизни. Томас открыл калитку и зашел за ограждение. Положил белые лилии у подножия памятника. Он смотрел на рисунок несколько минут, после потер немного уставшие глаза. - Я ведь смог бы со всем справиться, мам, - сказал он еле слышно, продолжая массировать свои глаза, но уже для того, чтобы не дать волю чувствам и не расплакаться, как двенадцатилетняя девчонка. Сангстер провел рукой по лицу сверху вниз и тяжело выдохнул. Если бы она побыла еще немного, Томас бы все исправил. Выехав с территории кладбища, Томас направился домой. Погода не сулила ничего хорошего: небо было затянуто серым полотном и начал уже моросить дождь. Когда Томас подъехал к своему дому, этот моросящий дождик превратился в сильный ливень, застилавший перед собой все, так что передвигаться нужно было, только проверяя почву под собой каждым последующим шагом. Но как только Томас вышел из машины, ветер поднес к нему запах свежей крови. Очень много свежей крови. Запах строился пеленой и окутывал Томаса, отчего его глаза потемнели, и чёрная жижа застелила все белое пространство, а острые клыки удлиннились, вылезая из своего убежища под названием десны. Он побежал по запаху в конец улицы. Не добегая до цветочного магазина. Томас был рад, что не оттуда шёл запах, но перед ним есть бар, в котором часто происходят драки, но до убийства не доходило ещё ни разу. Сангстер свернул к черному входу этого бара, и, когда он увидел лежащего на земле человека со вспоротым животом, вся тёмная сущность блондина исчезла: клыки уменьшились до длины человеческих, и глаза, стоило ему один раз моргнуть, приобрели прежний вид. Этот человек был в сознании, и от него воняло.. страхом? Томас был удивлен, ведь в последний раз ему было абсолютно наплевать на свою жизнь. Но это было хорошо, значит, у него появился инстинкт самосохранения, чему Сангстер был несказанно рад. Значит будет жить. Лежащий на земле ничего не видел и не слышал из-за сильного дождя. Томас набрал 911: - Это Сангстер, готовьте операционную, ранение в живот, большая потеря крови, подготовьте.., - Томас без стеснения взял каплю крови на палец с руки пострадавшего и слизал её, - вторую отрицательную. Отрицательную, да, все, я буду через 10 минут. Засунув телефон во внутренний карман пальто, Томас посмотрел на парня. Его разозлила очередная выходка брюнета. Умирающий не видел лица спасавшего его человека, но услышал одно, и очень чётко. - Ублюдок, - блондин с улыбкой замахнулся и вырубил брюнета кулаком по лицу.