Пирожок с джемом и повидлом

- Are you flying somewhere? – удивляется парень по телефону. - Yes. Now I'm flying to Japan, - отвечает Хесоль и осматривает сидящих на своих местах ребят. Некоторые сразу уснули, как только самолет поднялся вверх, другие просто слушали музыку. Девушка перевела взгляд на Чимина. Айдол что-то внимательно смотрел в телефоне и по-детски надувал губы. Сердце бешено колотилось и просилось назад. В голове всплывали картины вчерашнего вечера, от чего щеки слегка порозовели, - Are you okay? - I’m fine. I just miss you. - Can you wait? I’ll be back home soon, - улыбалась менеджер, услышав приятные слова. - You said just the same to the professor and then didn't even pass in the project, - и девушка громко засмеялась. Японские фанаты заполонили аэропорт так, что пройти было почти невозможно. Охрана расталкивала японок, чтобы группа могла добраться до машины, в то время как менеджер уже ждала ребят в небольшом грузовике. Девушка сидела на переднем сидении и ожидала их. Кое-как добежав, они быстро запрыгнули внутрь и сразу отъехали. Приехав в отель, парни уснули без задних ног. Чимин проснулся ближе к вечеру и, найдя рядом небольшую записку, написанную аккуратным женским почерком, спустился в ресторан на первом этаже их отеля. Вся группа была за самым дальним столом. Они были настолько шумными, что их было слышно у входа. Хосок то и дело вскакивал и что-то кричал, на что все смеялись и пытались усадить его на место. Хесоль сидела рядом с Юнги и от смеха держалась за живот. Ее лицо было настолько довольным и счастливым, что кажется, будто всех ее болезней и трудностей не существует. Чим улыбался. Видеть ее такой – самый большой подарок для парня. Он подбежал к шумной компании и постарался не выдавать очевидной радости. Но на утро их ждали подготовки, беготня и огромная сцена. Пару раз отрепетировав, они переоделись в специально подобранную одежду, пару раз распелись и растянулись, а потом вышли на сцену. Менеджер стояла и смотрела. Все казалось нереальным. Эти ребята ей безумно нравятся, она знает все их песни наизусть, и вот сейчас она стоит за сценой. Сейчас она ближе всех к ним, и на мгновение это кажется нечестно по отношению к другим фанатам. Ближе к середине концерта Чимин окончательно выдохся. Он незаметно хотел спуститься и взять бутылку. Длинная лестница вниз была почти преодолена. - Хочешь? – протягивает в руке спасительный нектар Хесоль. Айдол мгновенно выпивает все содержимое. - Ты здесь внизу не замерзла? – переводя дыхание, спросил парень. - Совсем чуть-чуть. Не страшно. Возвращайся на… - не дослушав, Чим снимает с себя куртку и накидывает ее на плечи подруге. Девушка смутилась, но благо в полумраке этого было не видно. Не придавая этому особого значения, Пак побежал обратно на сцену. - Минни, - позвала его Хесоль, - Ты клево смотришься на сцене. Парень такого не ожидал, но ему показалось, что это самый приятный комплимент, который ему когда-либо делали. А менеджер голову теряет от его широкой улыбки. Мысли запутались, и их заменили странные желания. Хотелось прямо в это же мгновение схватить его и не отпускать. Как наивная дурочка, она готова танцевать и визжать от счастья. Но тепло, что снова разливалось внутри девичьего сердца, открыло старые шрамы. Швы разошлись, и густая кровь заполнила грудь. «Я снова наступаю на те же грабли», - выдыхает Хесоль, ставит пустую бутылку на стойку. Девушка притянула куртку к лицу и глубоко вдохнула. Она пахла им, казалось, что нежный аромат его одеколона заполнил ее легкие, и теперь она может дышать только им. Как бы ей ни хотелось стоять внизу, смотреть на него и вдыхать любимый запах – она не может. Давно решив покончить со всеми этими чувствами, возвращаться к ним девушка просто не могла, ведь ничего не изменится. Переступая через свои желания и мечты, менеджер снимает куртку и кладет на стул недалеко и уходит в гримерную, не оборачиваясь. Через два с лишним часа парни наконец могли спуститься с надоевшей сцены и отдохнуть. Чонгук не сказать, что устал больше всех, но на отдых надеялся сильнее остальных. Несколько минут простояв у стойки с водой, он примечает одежду хена. Куртка аккуратно сложена и лежит на стуле так, чтобы старший, спустившись, мог легко ее заметить. А макне не глупый и все прекрасно понимает. Пока участники группы валились на мягкие диваны, Гук пытался найти девушку, заходя то в одну комнату, то в другую. Оказалось, что она была совсем рядом. Сжавшись комком, она сидела на подоконнике и смотрела куда-то, куда айдолу не дотянуться. Чонгук подошел сзади и осторожно дотронулся до плеча Хесоль, отчего та вздрогнула, но заметив рядом макне облегченно выдохнула. Ее голова заполнена разными мыслями, и сейчас ей больше всего не хотелось видеть именно Чима. - Ты не мог бы позвать Юнги-оппу? – вынимая наушник, спрашивает менеджер, на что младший кивает и удаляется. Девушке бы вообще не о чем не думать. Мысли ее далеко в прошлом, где она все так же влюблена в своего друга детства, где ее чувства убивают ее от неразделенности. Именно сейчас ей кажется, что приехать назад было неправильным решением. - Ты же так заболеешь, дурочка, - накидывает свой пиджак пришедший Шуга. Он внимательно смотрит на Хесоль и заметно волнуется. Она такая потерянная, а он ничем не может помочь, - Зачем звала? - Посиди чуть-чуть со мной, - на выдохе произносит менеджер и кладет голову на худое плечо парня, - Ты ведь не будешь ругать меня из-за того, что я тебя позвала без повода? Юнги ничего не ответил. Он поправил пиджак на девичьих плечах и погладил подругу по голове. Хесоль спокойно рядом с ним. Он беззвучно поддерживает, позволяет в нем растаять, как в прекрасном сне. Для многих молчаливость парня покажется лишь безразличием, но ведь девушка знает, что он будет рядом, где бы она ни была. Она прониклась к нему, привыкла к его присутствию. В будущем этой возможности может уже не быть, поэтому она вдоволь наслаждается теплом. В его молчании есть все, что так ей необходимо. Прислонившись к Шуге и обхватив маленькими ладошками его руку, Хесоль позволяет себе забыть о своих проблемах. А Юнги опустил взгляд и чувствует, как волнение переполняет его душу. Видеть ее такой трудно, но это все, что он сейчас может сделать – быть рядом. Стоящий за углом Чимин ничего не может сказать. Лишь у него появилась надежда, как ее снова рушат. Хочется броситься вперед и забрать подругу от хена, но так нельзя. Раз айдол сам не решается сказать все прямо девушке, то не хочет рушить надежды любимого старшего одногруппника. Он глотает обиду и ревность. Смотреть дальше ему кажется невозможным, поэтому он разворачивается и уходит в гримерку, продолжая сжимать в руке свою куртку. Группа облегченно выдыхает, понимая, что машина направляется назад в отель. В машине шумно до тех пор, пока Шуга и Намджун не засыпают на задних сидениях. Чонгука и Техена не останавливает даже это. Они продолжают доставать Хесоль глупыми расспросами, та охотно на них отвечает. Чимин уже не замечает недавней грусти на красивом лице девушки, но неосознанно вспоминает недавнее прошлое. Чтобы не подавать виду, он делает вид, что тоже уснул. - Мальчики, подъем. Мы приехали. Лениво и попутно зевая ребята вылезли из машины и поплелись к лифту. Свою энергию макне и Ви не растеряли до самого конца. Они вприпрыжку следовали за менеджером, что-то громко обсуждая. - Госпожа Хесоль, - позвал один из служащих отеля девушку, - Вас ожидают в кафе. Ни сама Ча не знает, кто это, ни группа, но интересно всем, поэтому пошли вместе. Кафе было почти пустое, и понять, кто именно ждал Хесоль, было трудно. Большое помещение освещали всего несколько свеч, отчего свет был тусклым. - I found you! – воскликнул из ниоткуда, чей-то мужской голос. Высокий парень крепко сжал ошарашенную Соль и уткнулся носом в ее волосы, - I missed you so much. Sorry, I couldn’t wait. Менеджер не сразу поняла, кто перед ней. Дав себе всего пару минут на рассуждение, она вспомнила обладателя голоса. Глаза широко раскрылись, губы вытянулись в улыбке, а руки обхватили накаченную спину парня. - What are you doing here? – почти визжала от счастья девушка. - I missed you, my snow beauty! – парень поднимает хрупкую особу на руки и начинает крутить вокруг себя, будто не замечая просьб остановиться и слыша только родной смех.