Пирожок с джемом и повидлом

Время быстротечно. Оно не остановится, не даст передохнуть, потому что не дает никому поблажек. А его становилось все меньше. Три дня прошло в ужасной обстановке. Чимин старался не пересекаться с Юнги, чувствуя, как при виде него все внутри кипит. Ревность – страшное чувство, которое может породить множество других темных и ужасных, ломая на своем пути любые препятствия. Именно это овладело Паком. Тот инцидент с последним рабочим днем Хесоль в роли менеджера никак не уходил из головы. Чим честно не понимал, почему он не знал вроде бы обычных вещей. Но убегать от этого вечно не получится. В один день в студии остались они вдвоем. Юнги спокойно сидел за аппаратурой, а младший терпеливо ждал, когда его часть полноценно обработают. - Ты зачастил в общежитии. Какие-то проблемы с Соль? – прервал тишину старший, повернувшись к Паку лицом. - С чего бы? – парень в глаза не смотрел. - Да так, - Мин развернулся назад и добавил, - Ей же в Сеуле осталось всего неделю. От услышанного в груди что-то будто сломалось. Время не остановилось на тот момент, что он ревновал и обижался. Пак опустил голову, еще раз обдумывая все свои обиды и приходя к мысли, что, возможно, его ревность не так важна. Дождались конца рабочего дня парни молча. Хесоль чувствовала себя эти дни не в своей тарелке. Она пыталась отвлечься музыкой, работой, друзьями, но оказалось, что лучшим решением была йога. Расслабив не только свое тело, но и голову от ненужных мыслей, девушка медленно дошла до дома. Как на улице, так и в подъезде было темно. Парень ждал ее около входной двери, сев на пол и прижав к груди спортивную сумку. Все, от чего старательно избавлялась Ча последние два часа, вернулось с новой силой. - Можно зайти? – мнется Чимин. - Конечно, - девушка открыла дверь и пропустила гостя вперед. А молчание, словно невидимый спутник, ходило рядом, принося с собой неловкость. - Я… - резко начал и сразу же оборвал Чим. Стояли они в коридоре и просто смотрели друг на друга, - Я хотел извиниться. - И за что же? – у Хесоль вся обида за эти дни будто собралась в один большой ком и была готова взорваться, повредив все, находящееся рядом, - Ты же очень занят, чтобы тратить на меня свое время. Не хочу задерживать. Ча хотела развернуться и уйти вглубь квартиры, но ее перехватили за руку. - Это я виноват, - более уверенно начал айдол, - Я приревновал тебя к Юнги-хену. - Приревновал? – у модели не было уже никакого желания выслушивать оправдания, - Ну, ревнуй дальше, если есть что. Я позвоню из Америки. - Я совсем забыл про это, - приходилось вкладывать гораздо больше силы, чем предполагалось, чтобы ее удержать, - Я только о себе подумал. Я понимаю свою ошибку. Прости меня. - Просто скажи одну вещь, - Соль выдохнула и развернулась обратно к парню, - Какая была причина для ревности? Пак опять стушевался. В своих ошибках признаваться оказалось сложно. - Это из-за того, что он знал, где ты, а я нет. Мне стало обидно, что это знает именно он. Чимка выглядел как провинившийся щенок. Он расслабил хватку и перестал смотреть в глаза. - Вот же, Господи, - американка тяжело выдохнула и многострадальчески потерла переносицу, - А спросить лично причину не мог потом у меня? Я Юнги-оппе всегда говорю точный адрес, чтобы если вы меня искали, у него была информация о моем местонахождении. Так я завела еще с начала работы с вами. Я просто его за старшего поставила, а ты, давай будем честными, у меня растеряша, - понимая свою ошибку, айдол слегка прикусил нижнюю губу, - Только не говори, что подумал, что между нами что-то может быть? – выражение лица выдало его с потрохами, - Боже, Минни, как ты только мог такое подумать? - Я ведь тебе давно нравился. Вот и решил - может, это только отголоски из прошлого. Я ведь тебя заново узнавал и влюбился тоже, а ты по-другому на это смотришь. Разве это странно, что я подумал, мол, у тебя есть новые чувства к другому? - Господи… - девушка закатила глаза, - Я точно позвоню в Америку и скажу Аллеку, что ты меня обижаешь. Как можно было такое подумать обо мне и твоем одногруппнике? Хотя… - парень неожиданно напрягся. – Я с тобой наигралась. Пора и к Аллеку вернуться. Айдол схватил руку сильнее, и в глазах его появились еле заметные нотки боли и непонимания. Ча подошла ближе и невесомо коснулась уголка губ любимого. - Вообще-то, я приехала, чтобы просто увидеть тебя и понять, наконец, что я к тебе чувствую через столько времени. Если бы у меня были чувства к Юнги-оппе, то я бы и не смогла быть с тобой сейчас. Я просто ему доверяю, как брату. Он мне брата напомнил. Чимину вдруг полегчало. Это было именно то, что он хотел услышать. Он все еще чувствовал себя виноватым, но теперь все его поводы для ревности растворились. Айдол прижал одной рукой девушку к себе и аккуратно коснулся ее губ, будто спрашивая разрешения. В тот момент стала невыносима сама мысль, что эти драгоценные моменты близости были нагло опущены. Углубив поцелуй, Чим ощутил, как кукольное тельце в его руках расслабилось, и тонкие ручки легли ему на плечи. Мгновенно опьянев от ненадолго забытой, но такой желанной близости, Пак скидывает с плеча спортивную сумку и подхватывает Хесоль под бедра. Хаотично скинув обувь, парень на память двинулся в гостиную, усадив девушку на спинку дивана. Обиды и глупые мысли вмиг испаряются, а на их место приходит страсть. У них осталась неделя и масса невыполненных дел.