Речи ворона

— Тира! Тира, постой! Развернулась. Рука встретилась со щекой, вторая схватила кинжал. — Еще раз скажешь мне такое, я твое хозяйство рыбам скормлю! — Да не кричи ты так… Глаза полыхнули, улыбка по губам. — Не кричать? Отчего же?! Пускай все слышат! Это ты меня сюда притащил! Отец позвал, и ты побежал, будто баран жертвенный. Еще и принарядился. Дай-ка помогу, цветами рога твои украшу! Пойду собирать. Подхватила корзину. — Да ты ополоумела, женщина! Опять, опять это случилось. У всех на глазах. Едва приехали. Еще и спешиться не все успели… В ушах смех до сих пор звучит. Это не женщина, это троллиха! А теперь опять. Ведь проснулся-то не для того, чтобы ссориться. Наоборот, хотел… А она! — Вернись, Тира! Куда ты? — Не твое дело! Полог отдернула, выскочила. Штаны натянул. Как есть троллиха! С улицы голоса. — Смотрю, ты уже пробудилась. Какая заботливая у моего сына жена! И одеться-то толком не успела, уже спешит куда-то с корзиной. — Смотрю ты, Кьяртан, тоже не против на прелести мои полюбоваться, — рванула рубашку с плеча. — Так давай, гляди! Может, ты ловчее того одноглазого червяка окажешься? — А ну, тише! Угомони свою жену, Свен! Или тебе и впрямь в этом помощь нужна? — Сыну твоему помощь во всем нужна! Зыркнула глазами. Злые. — Были б мои братья живы, они бы… — Так если и живы, то не спешат тебя спасать! Видать, считают, что тебе и с мужем сладко. Замерла. Корзина о землю стукнула. — Муж-то тебе не рассказал, что в Беббанбурге видели дана, монашком переодетого? А под рясой у него штаны до колен закатанные и медальон… Креста тот монах не носит, гимнов христианских не поет. И, говорят, похож он на братца твоего названного… Молчит. Дышит тяжело. — Так что ты рубашку поправь да за мужем ступай. — И кто ж эту чушь тебе сказал? — с вызовом. — Мало ли трусов монахами одеваются, чтобы меч в руки не брать? — И то верно! Может, брат твой просто трус, раз не захотел за честь твою вступиться? — И кто же видел моего брата? — Одна честная женщина, которой Свен больше полюбился, чем монах притворный! Вспыхнула. Наконец-то! Все-таки, может, и не троллиха! — Да! Есть женщины, которым мое достоинство по сердцу. Как водой ледяной окатила. — Неужто? Ну так я вырву у них сердца, чтобы ты мог воспользоваться ими, когда припрет! Рубаху натянула. — Чтоб женой тебе была великанша! — Достойной она будет компанией для такой троллихи, как ты! — Надеюсь, эти ирландцы убьют вас обоих! * * * * * Тишина вокруг. Только кони изредка пофыркивают. А в голове звон мечей, треск щитов, крики яростные. Заснуть бы просто, а не выслушивать снова… Хотя, может, сейчас не станет. Отодвинул полог. Обернулась. Глянула спокойно. Без насмешки. — Я думал, ты спишь уже. — Какая жена сможет заснуть, когда муж ее на битву отправился. Смеется? Или… Конечно! Опять хохочет, как троллиха! Шитье даже из рук выронила. — Я принес тебе подарок. — Какой же? Присел рядом. Шкура на земле, как трава мягкая. Скользит шелковый шнур в пальцах. Узоры золотые переплетаются хитро. Набросил на талию. Тонкая, как стебелек цветка. Зашуршали завязки. — Скорпа убил кого-то из здешних конунгов. Это его жене принадлежало. Оглядела себя внимательно. Усмехнулась. — Пока все сражались, ты пояса с женщин снимал? Цветок больно уж колючий… — У тебя рукав в крови. — Ничего… — Ну-ка, дай посмотрю! Пальцы тонкие вцепились крепко. Сморщилась недовольно. — Только возни с тобой! Думала, может, не увижу тебя больше, а теперь перевязывай еще! — Так и не нужно! Опять усмехнулась. — Что уж теперь. — Я с самого детства хотел, чтобы ты стала моей женой… — Память меня никогда не подводила, помню я все! Плечи хрупкие в пальцах. — Что мне сделать, чтобы ты меня ненавидеть перестала? Хочешь, в золото тебя одену с головы до ног? Или приведу тебе жену здешнего конунга? Будет прислуживать тебе, башмаки с утра подавать… — Как меня приведешь, с веревкой на шее? — Скажи только, что ты хочешь? Взгляд другой теперь. Не смеется больше. Вперед сама подалась. — И ты все сделаешь? Даже убьешь, кого скажу? — Скажи — кого! Близко совсем. — Убей Кьяртана! — Что? Ты снова смеешься надо мной? — Я не смеюсь, Свен. Это будет достойная вира за смерть моего отца. Ну, что? — Я не могу… Из рук выскользнула. — Тира… — А ты подумай. Может, надумаешь еще? — Кьяртан! Ты тут? — Скорпа? Что ему… — Иди и спроси! Ишь, расселся! Или мне сходить узнать? Ветер в лицо ночной, холодный. — Ярл? И взгляд холодный, злой. Словно не за ним сегодняшняя битва осталась. — Где твой отец? — Я не знаю, где он сейчас. Шорох за спиной. — Может, мертв? Давно его не видно. — Что она говорит? Это правда? — Нет. Я видел его, уже после… — Эти скоты убили мою лошадь! Только представь! Может, ты знаешь, у кого есть белая лошадь? Я дам за нее достаточно золота! Мне не нужно, чтобы удача сейчас отвернулась от меня! — Неудивительно, ярл, что так вышло! Твои воины не могут ни на что решиться. А во время битвы думают только о побрякушках! — Тира! Взгляд насмешливый. — Что? Не так? — О чем это ты? — Уж мне есть с чем сравнить! Мои братья настоящие воины! И они не откажутся воспользоваться мечом, когда необходимо! — Тира… — Твоя жена права. Ты ведь дочка ярла Рагнара? Жаль твоего отца… А брата твоего, Рагнара, я помню. Но разве у тебя есть и другие братья? — Ее отец поселил у себя саксонского щенка и называл сыном. Только не знаю, какой из него воин, раз он разгуливает по Беббанбургу, переодетый монахом. — Кьяртан, тебя пришлось долго искать. — Я был занят. — И почему же ты решил, что это Утред? — Саксонец, переодетый даном, который вырядился в монаха? Много ты таких встречала? — А что он там делал, в Беббанбурге? В таком виде? — Почему ты спрашиваешь, ярл? — Кому служит этот Утред? — Уббе, возможно. — Уббе нужен Беббанбург? — Мне казалось, что Уббе нужен Уэссекс. — У кого-то из твоих людей я видел отличную белую лошадь. Отведи меня к нему. — Это не подождет до утра? — Ночь разве плохое время, чтобы получить кучу золота за коня? — Хорошо, ярл, пойдем. Обернулся. — Тебе, Свен, повезло с женой. * * * * * — Как спалось, красавица? — Ты уже тут, Хельга? Сама знаешь, этой ночью мне и вовсе не до сна было. Рассмеялись. — Да и ты, наверное, сны сладкие не смотрела. — Да уж! Мне и без снов ночью ой как сладко было. — Видно, Рагнар достоин своего деда. Опять смеются. И глаза бы их не видели. Сладко им! — Что ты приуныл, Утред? — Или тебе только сны сладкие ночью достались? — Настоящий воин не о снах думает. — Правильно, он их в реальность воплощает. — Рагнар уж очень хорош в воплощении. Розовый язычок по губам скользнул. Чтоб им! — Вам что, заняться нечем? — Нам-то есть. Непонятно, почему ты здесь? Все в бражном зале. — Так вино несите. — Вина там в избытке. И конунг речь говорит. Поход будет…