Речи ворона

Наконец-то явились. Чертовы даны. Скорее бы закончились эти переговоры и они убрались отсюда. — Это Гутрум? Кто же еще. Проклятый язычник! — Да, ваша милость. Когда я встречался с ним, чтобы передать вашу волю, то заметил, что он носит в волосах кость. Интересно, что это значит? — Какая дикость. — Где-то я видел этого коня… Одда младший, а это не твой конь? А он чего ухмыляется? — Леофрик, что ты себе… — Тот большой человек, рядом с ним. Кто это? — Я его не видел, ваша милость. — Видно, очень торопился назад? — Леофрик… Одда старший пригляделся внимательно. — Может, это конунг Убба? — Но он был на севере. — Видно, теперь он здесь. Альфред кивнул довольно. — Это хорошо. — А вон та задница, который хотел забрать с собой племянницу леди Эльсвиты. — Королю это не интересно, Леофрик! Чего он все ухмыляется? * * * * * — Значит, ты Альфред, король Уэссекса. — Да. А ты ярл Гутрум? — Да. Если ты хочешь мира, ты должен заплатить. — А ты конунг Убба? Добро пожаловать. — Говори. — В обмен на оговоренное количество зерна, скота и серебра, я предлагаю вам и вашим кораблям вернуться в Лунден и остаться там. Кроме того, я предлагаю вам ограничиться Восточной Англией, Мерсией и Нортумбрией. Уэссекс останется саксонским, вне границ земель данов. Гутрум уселся у входа в шатер. — Мы не оставим Уэссекс. Мы только прибыли. — Тогда вы будете голодать. У вас мало еды, нет жилья, ваша армия слабеет. — Если ты считаешь нас слабыми, почему просишь мира? — Я христианин. Это воля моего бога. Убба поморщился. — Я не хочу слушать о богах! — Боги? Он един! — Говори о зерне, лошадях, серебре и землях! — Я не буду говорить о землях! Гутрум поднялся с места. Направился к монахам. — Что они пишут? — Они записывают наш разговор. Заглянул в записи. — Каждое слово? — Да. Каждое слово. — Тогда я скажу: жопа, сиськи, хер и дерьмо. — Они записывают историю! Мы здесь творим историю! Люди будут читать об этой великой встрече! Убба усмехнулся довольно. — Я жду условий вашей капитуляции! — Я заплачу за ваше возвращение в Лунден. Других условий не будет. И это не капитуляция. — Гутрум не оставит Редингам! — Тогда повторяю — он будет голодать. — Мы будем грабить и убивать. — И потеряете еще больше людей. Этого вы хотите, ярл Гутрум, терять людей? Вашим выжившим воинам следует выбрать себе нового господина. — Ты устроил эту встречу, чтобы оскорбить меня? — Я предлагаю мир и говорю как есть. Убба шагнул вперед. — Когда Уэссекс будет нашим, ты получишь свой мир. Вот наши условия. Ты, Альфред, можешь остаться королем, но мы займем все саксонские крепости. — Если хотите занять крепости, то давайте, захватите их! Сколько вы уже захватили? Отец Бьокка, сколько они уже захватили? — Ни одной, господин. Ближайшего монаха в сторону отшвырнул. Бумаги по земле разлетелись. — Мы захватим все крепости в любой момент! Мы захватили всю Англию! И сделаем то же самое с Уэссексом! — Скажу честно, я готов вновь обнажить меч. Мы превосходим вас числом, нас много и мы опасны, но я предпочту заключить мир. Я хорошо заплачу за то, что вы оставите Уэссекс. Об этом люди прочитают — что Альфред хотел мира! Альфред заплатил конунгу Уббе и ярлу Гутруму и заключил мир. Именно я остановил кровопролитие. Вот что будет записано. — Что ж, Альфред… Я соглашусь заключить с тобой мир. — И вы оставите Уэссекс? — Да, мы оставим Уэссекс. — Вам придется поклясться на священных реликвиях, что вы не нарушите договор. Усмехнулся. Переглянулся с Уббой. — Договорились. * * * * * — Отец Бьокка, отец Бьокка, подождите! Хорошо, что успел. Никогда бы себе не простил! — Утред! Мальчик мой, никак не понимаю, почему ты не хочешь вернуться к своим? Я могу замолвить за тебя слово перед королем. Но оставаться с этими безбожниками… — Что вы, отец! У нас много богов! — Богов?! Христос Спаситель! Что ты говоришь? Ведь я крестил тебя мальчишкой! Я учил тебя молиться. Помнишь? Верую в единого Бога… — Отец Бьокка! Пожалуйста. Я все помню. Но я не за этим искал вас… — И все же ты говоришь мне вы! Значит, и впрямь не все позабыл, чему я учил тебя. Ведь эти… дикари не ведают уважения. Даже к вождям своим обращаются как приятелям. — Напротив, мы всех одинаково уважаем. И не ставим никого выше себя. Только богов. — Утред! Умоляю! Помолчал. Раньше священник казался таким большим, а сейчас… Щуплый, маленький — одной рукой прибить можно. Но от него все зависит. И Беббанбург, и… Бебба… — Отец Бьокка, я хотел спросить про… Про девушку… — Даже не смей! Грех какой! Такой отступник как ты не может даже говорить о такой чистой девушке как племянница леди Эльсвиты. И мечтать о ней забудь! Бедняжку до сих пор трясет от воспоминаний о тебе. — Так это же хорошо! — Что в этом хорошего, бестолковый? — Значит, она меня не забыла. Улыбка в пол-лица. Вот оно счастье! Жаль, на поле брани трофея, достойного его любимой… И все же… — Ты напугал ее! — Умоляю, убедите ее, что я не желаю ей зла. Хотя и желаю ее… В смысле желаю жениться на ней! — Безумец! — Прошу вас, святой отец! Это очень важно для меня! И вы же знаете, что я не какой-нибудь! Я законный олдермен Беббанбурга! Вы же сами сохранили для меня все бумаги. Со мной ей будет надежно и спокойно. — Где? Среди этих еретиков? Эта девушка почти святая. Она скорее погибнет, чем позволит кому-нибудь… — Для этого — вот! — Протянул маленький кинжал с костяной ручкой. Резьба. Волк, настигающий оленя. — Она всегда сможет защитить себя. — Да ты совсем рехнулся, Утред! Как я передам такое леди Беббе? — Но это же подарок! — Такой подарок лишь оскорбит ее. — Подарок не может оскорбить. Это знак моего преклонения перед ее красотой. Передайте! И быстро пошел прочь. * * * * * — Успел помолиться, пока твой священник не уехал? — Что? — Я спрашиваю, ты молился или каялся в грехах? Так вы это называете… — Кто мы? — Известно кто — христиане. — Гутрум, я же говорил, что мои боги Один и Тор. За что ярл взъелся? — Язык часто лжет, Утред Утредсон. — Мой отец — Рагнар! — Рагнар? — усмехнулся. — А мне говорят, что ты мнишь себя ярлом одного саксонского города… — Беббанбурга. Я олдермен по праву рождения! — Саксонского рождения. Только, видно, твой саксонский бог забыл тебя за столько лет. Вот ты и решил его задобрить! Или тебе пришлась по душе та тряпка, что ваши священники на себе носят, и ты решил у него и для себя попросить? — Я знаю отца Бьокку с детства. — Отца? Сколько же у тебя отцов? — За что ты так не любишь меня, ярл? — Да кто ты такой, чтоб я тебя любил? — расхохотался. — Я люблю саксонских баб. Они мягкие, теплые. Шрамов нет… А вот саксонским мужикам не доверяю. Они ведь, как и бабы, не носят на теле шрамов. — Ты, мальчик, прогуляйся иди. — Как скажешь, конунг. — Теперь ты собираешься в Восточную Англию, Гутрум? — Да. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы твои люди из Данмёрка прибыли в Англию? — К середине лета они должны быть здесь. — Значит, полгода. Кивнул молча. — Пусть мальчишка Альфред пока порадуется и распустит на поля свое войско фермеров.