Глава 12 — Удобство подушек.
24 января 2021 г., 01:56
Владыка. Мой Владыка. Мой хозяин. Мой мастер.
Одно за другим мгновенно пролетали слова в голове Криса сразу после того, как одна его нога покинула кабинет, где произошёл бесполезный, непродуктивный и отвратительный допрос, только потративший его время! Время, которое стоило посвятить тому, чтобы быть рядом с Клаусом, чтобы позаботиться о нём, следить, не отходя ни на мгновение.
А что он наблюдал вместо этого? Правильно – эту хреновую сцену с Джин-Хо, который, видно, совершенно не умеет держать руки в карманах или хотя бы при себе и Каем, который ко всему ещё и оказался невиновен. Тупая хрень. Плевать на них. Пускай разбираются сами.
В голове пульсировало, мысли приходили беспорядочно и также смазано покидали сознание, когда ветер из-за быстрого бега и прыжков по крышам расчёсывал его волосы. Конечно, Клаус там не один, с ним осталась Уна, но это не то. Нужно оказаться там как можно скорее.
Скорее.
Прыжок.
Почувствовать под ногами асфальт.
Поднявшись на ноги, Крис в несколько секунд оказался на нужном этаже, а затем открыл дверь. Миновал коридор, первую комнату и, громко ступая, вошёл в спальню.
Владыка. Почему именно ты?
Если бы сердце в его груди билось, оно бы уже со свистом вылетело, к чертям собачим разбив грудную клетку, разорвало одежду, упало на пол и, всё ещё быстро сокращаясь, укатилось куда-то прочь. Под кровать или ещё куда, но такой исход ему не грозил, ведь в груди царила спасительная тишина.
Всё ещё отводя взгляд от фигуры, покоящейся на кровати, Крис взглянул на немёртвую рядом с ней.
— Что там, как он?
— Ещё не приходил в себя, - взглянув на Криса, проговорила высокая девушка с тонкими чертами лица и длинными волосами цвета смолы, собранными в хвост.
Она молча поднялась с края кровати, которая тихо скрипнула из-за этого движения. Нет. Нельзя на него смотреть. Не при ней.
Удержать своё тело на месте было невероятно сложно, его как магнитом тянуло вглубь спальни. Сцепи зубы и терпи, проносилось в голове повторяющейся фразой.
— Знаю только, что он потерял кровь, когда его стошнило, значит можем точно говорить об отравлении – сто процентов. Ты что-то узнал от Кая?
— Он ни при чем. Кровь, которую он принёс, Кай взял дома у Гойе. Как она там оказалась – без понятия, потому что Гойе ноль без палочки, что как химик какой-нибудь, что как немёртвый, сама знаешь.
Сказав это, Крис сложил руки на груди и оперся спиной на дверной косяк. Терпение. Она скоро уйдёт.
— Можешь идти, я здесь побуду.
— Ящик на кухне, - лаконично бросила девушка и, получив в ответ кивок от Криса, проследовала к выходу. Она всегда умела уходить быстро и без ненужным разговоров. За такую замкнутость и нелюдимость её не всё любили или понимали, но сейчас Крис был невероятно благодарен, что именно она оказалась здесь.
Провести до двери. Замок за ней закрылся быстро.
Мой Владыка.
В неуловимое мгновение Крис оказался в спальне и опустился на край тихо скрипнувшей кровати, тяжелым взглядом всматриваясь в Клауса. Давно знакомые черты хотелось рассматривать бесконечно, впитывая в память каждый сантиметр фарфоровой бледной кожи, но сейчас его сердце болело.
Длинные руки с крупными ладонями и удивительно длинными пальцами безвольно покоились сверху одеяла, выглядывающие голые плечи навели на мысль о том, что, вероятно, его одежда была испорчена следами крови и потому её сняли, а голова была слегка повёрнута в бок – всё из-за резинки, которой он сегодня так ловко связал свои волосы.
Мой хозяин.
Осторожно приподняв его, Крис стянул резинку, с особой нежностью укладывая длинные тёмные локоны поверх левого плеча. Голова на подушке заняла ровную устойчивую позицию, а веки Клауса слегка задрожали.
Просыпается? Он просыпается.
— Владыка? – осторожно позвал его Крис, совсем не смущаясь того, как тихо и сдавленно прозвучал его голос.
Глаза лежащего на спине мужчины медленно открылись, и он повернул лицо на звук.
— Как себя чувствуешь?
— Что… что случилось?
— Ты выпил отравленной крови.
— Что?.. – Владыка поморщился и приложил руку к виску, - помедленней, пожалуйста.
— Простите, - тихо сказал Крис и мысленно выдохнул, собираясь с мыслями, - помните, приходил Кай? Он случайно предложил отравленной крови. Он не знал, что она отравлена.
Клаус убрал руку и с сомнением поднял бровь.
— Что ещё за отравленная кровь? Кому это вообще бы в голову взбрело – заниматься такой ерундой.
— Это серьёзнее, чем кажется. Этого, конечно, мало, чтобы убить тебя, мой Владыка, но всё же…
— Знаю, - на выдохе сказал Клаус, - кто-то ещё есть здесь? Мне казалось, я слышал какие-то голоса.
Кивок.
— Я уже отпустил Уну, она была здесь до того, как я пришёл.
— До того? А где ты был?
Крис отвёл взгляд и сдвинул брови.
Скрывать не имеет смысла. Он всё равно узнает.
— Я заподозрил Кая, что он как-то замешан, - стараясь сохранять спокойствие, начал Крис, - поэтому я взял у Саймона то его изобретение, которое заставляет говорить правду.
— Продолжай.
По коже прошелся холодок, Крис сглотнул.
— Я ввел его Каю в присутствии Саймона и Джин-Хо. Он ответил на все вопросы, доказал, что не имеет никакого отношения к случившемуся, и я помчался сразу сюда.
Ох уж эти секунды молчания. Внутри всё холодело, пальцы нервно постукивали по колену, и выдержать взгляд Клауса было невыносимо тяжело.
— То есть, какое-то количество народа уже знает, что ты видишь отчёты, которые приходят лично ко мне? – наконец, спросил Клаус, поднявшись на локтях.
Внутри всё сжалось в один угловатый комок. Крис поднял глаза и чувствуя внутреннее потряхивание, сжал пальцы в кулак.
— Клаус, - беспокойно сказал он, - я сделал это, чтобы узнать, что случилось. Я пришёл, увидел тебя в крови, на полу, а там Кай… Я сразу… Кай в порядке, если ты об этом, но я же…
— М-м. И много-ли ты узнал?
— Нет, но если бы… я ведь не мог просто оставить это без внимания. Если бы Кай…
— Ты сказал, что с тобой был Джин-Хо. Как это понимать? Я ведь отстранил его, он не имел права даже выходить из дома ещё четыре дня, если память мне не изменяет.
— Из-за его гипноза. Если бы та инъекция не подействовала, Джин-Хо бы смог…
— Крис.
— Но я бы не…
— Крис.
Его голос, как и всегда, звучал спокойно и властно, проникая прямо в самое глубокое нутро того, что можно назвать душой. Ещё немного – и от этого стало бы физически больно.
Он злится. Он наверняка злится. Действительно, о чём вообще можно было думать! Дьявол, любому понятно, нельзя было брать с собой Джин-Хо, нельзя было просить (а точнее, с силой отнимать) у Саймона ту инъекцию, нельзя, нельзя, нельзя! Но… но как можно вообще оставаться в трезвом уме, когда смысл своего существования ты находишь лежащего в луже крови, а рядом ещё какой-то парень, с которым и так отношения не самые лучшие, так ещё и больше в квартире никого нет?! Это какой-то инстинкт – пытаться любым способом добраться до правды, пытаться понять, кто виноват и… Опять чёртовы эмоции его захлестнули! Опять из-за них холодный ум разгорячился до непозволительной температуры, злость заняла всю голову, из-за чего мысли и решения, которые пришли и были приняты тогда, сейчас звучали далеко не лучшим образом. Дьявол…
Да ведь он позволил этому идиоту Джин-Хо, которого наказали из-за его чрезмерной тяги к посещению людей самого лёгкого поведения, которые к тому же ещё и являлись неофициальными донорами, участвовать в допросе! И судя по тому как вел себя Джин-Хо, эта попытка, эта отвратная пародия явно не преследовала цель угнаться за правдой. Пф, конечно. Скорее у него в голове разворачивались свои сюжеты, при которых ему бы удалось проникнуть пальцами не только в рот Кая, но и зайти куда дальше. Противно. Бр-р.
Но этого бы не случилось, конечно, там же остался Саймон. Так что…
Нет, так нельзя думать, это и вправду было слишком, какая бы нелюбовь не была между ними. Противное вязкое чувство расплылось в груди грязным пятном и Крис рефлекторно сглотнул.
Спасает только то, что Кай этого не вспомнит, а Саймон слишком им дорожит, чтобы рассказывать такие скабрёзные подробности.
Молчание как-то затянулось, потому, преодолевая тяжелые чувства, Крис неуверенно поднял глаза.
Он тут же почувствовал щекой знакомые длинные пальцы, и его взгляд, дрогнув, встретился с проникновенными крупными выразительными черными глазами, которые… смотрели совсем не строго.
Что?..
Что-что?
Он разве не должен быть в ярости?
— Я бы и хотел разозлиться, но у меня сейчас нет на такое сил.
— Прости, - тихо выдохнул Крис, чувствуя, что голос начал дрожать, а глаза увлажнились - я был так зол. Я так испугался, что с тобой что-то… Вы просто… Не знаю, как тебе удается всегда быть таким, сохранять голову такой…
— Меня всегда удивляет, как у тебя так получается переключаться между обращениями ко мне на «вы» и на «ты», очаровательно, - улыбнулся Клаус, но его лицо тут же стало серьёзнее, - Но не обольщайся, мы всю эту историю ещё обсудим позже, это не ерунда, нужно же уметь контролировать свои эмоции, что бы там не случилось.
Внутри всё заклекотало от созерцания лица напротив – рот мужчины растянулся в спасительной мягкой улыбке, и Крис, быстро вдохнув, неосознанно присел чуть ближе. Снова тихий скрип. Дурацкая кровать, как и квартира эта.
Мой хозяин. Мой…
— …Владыка, - тихо произнёс Крис за момент до того, как его губы соприкоснулись с губами Клауса.
Руки сами по себе оказались сперва на его груди, оголившейся из-за того, что Клаус внезапно сел в более прямое положение, прошлись по круглым плечам и, по обыкновению, замерли по обе стороны подбородка. Неторопливо и мягко он целовал Клауса, и внутри всё замерло от осознания – сегодня он на редкость чувствовал себя ведущим и потому старался вложить в поцелуй и прикосновения максимальную нежность, сколько только могло уместиться в его сердце.
Отсутствие дыхания было довольно удобным плюсом во многих случаях. Например, когда нужно было бы долго находиться под водой, но, безусловно, лучше всего эта особенность проявлялась во время поцелуев.
Мягко надавив на плечи Владыки, чтобы тот опустился спиной на кровать и чувствуя его покорное движение, Крис почувствовал в своих руках особенную и приятную власть, из-за которой в груди что-то сладко задрожало. Он единственный, кто видит и слышит его таким. Единственный, кому Владыка захочет уступить.
Кровать скрипнула, когда Крис упёрся руками в подушку по обе стороны головы Клауса, чьи крупные ладони мягким прикосновением оказались на его выпирающих лопатках и прошлись сперва вниз к пояснице, а затем мучительно медленно вверх – позвонок за позвонком, прощупывая их сквозь тонкую одежду. Язык прошелся по губам Клауса, его белым зубам, сплелся с алым языком. Крис вдруг почувствовал на затылке руку Владыки, и по его коже от точки прикосновения к самому копчику пробежались мелкие мурашки. Клаус медленно развел пальцы, прикоснулся к ямочке в переходе с шеи на голову, запустил пальцы в его волосы и сжал их в кулак, от чего Крис мгновенно тихо замычал в его губы, лишь на мгновение прерывая поцелуй, чувствуя натяжение волос, спутанных между костяшек длинных ловких пальцев.
В голове стало тяжело.
Не хотелось признавать, но… черт, просто безумно хотелось безжалостно воспользоваться этой ситуацией, когда Владыка ещё не совсем оправился. Чувствовалась в его руках некоторая слабость, да и во время поцелуя Клаус как-то, видимо, неосознанно позволял взять над ним верх, так что, естественно, Крису так хотелось… Так хотелось заставить его потерять самообладание, медленно всячески изводить до истомы, чтобы он посмотрел на него из-под приоткрытых век, издавал сдавленные стоны, повторял его имя горячим шёпотом, который можно было бы заглушить в очередном жарком поцелуе.
Подобное уже как-то случалось раньше, но так редко, всё из-за чёртового смущения Криса в такие моменты и, что важнее, склонности Владыки контролировать любую отрасль его жизни, и именно поэтому увидеть его самого, потерявшего свой ненаглядный контроль было бы особенно ценным новым воспоминанием. Одной из жемчужин.
Только представив это, Крис почувствовал что-то полётное в своём животе.
— Крис, нет, я больше не… что ты делаешь? …когда ты научился такому? Крис?..
Следом накатил жар.
Он сглотнул.
Насколько это плохие мысли? Так-ли плохо об этом думать?.. Или все, кто любят, позволяют себе такое?
Тем временем на шее появился влажный след. Как быстро.
Нет, так не пойдёт.
— Нет, подожди, - выдохнул Крис, стараясь отстраниться, но лежащая на спине рука Владыки прижала его сильнее, пресекая попытку, и на шее остался очередной поцелуй.
— Что такое? Не хочешь?
Голос Клауса щекотным дуновением прошелся по коже сразу после очередного мягкого прикосновения губ. Крис коротко вдохнул носом.
— Не так.
Владыка поднял голову, его бровь слегка выгнулась.
— А как?
И как лёжа под ним у Клауса получается смотреть настолько свысока? Это особенный талант, который получает каждый Владыка? Хотелось бы знать.
Ответить ему будет тяжело.
Так-так, спокойно, Крис, всё нормально, у тебя получится.
Просто не нужно говорить. Только действовать, пока решимость не покинула разгорячившуюся голову.
Сдерживая внутреннюю дрожь, он быстро приблизился к лицу Владыки и, не давая тому сказать ни слова, жадно впился в его губы, руками ловко схватив за запястья и крепко прижал их к подушке. Не разрывая поцелуй, он забрался на кровать с ногами и плотно зажал бёдра Клауса, всё-ещё скрытые под одеялом, между своих коленей. Нельзя позволить ему завалить себя на спину, иначе весь план провалится. Не до крови укусив нижнюю губу Клауса, Крис нарочито медленно опустил руки к плечам Владыки, минуя напряженные предплечья. Пальцы прошлись по груди. Опускаясь к животу, он медленно их растопырил и нажал, словно в попытке прощупать рёбра лежащего под ним мужчины, и тот тут же отреагировал – тяжелый вдох наполнил рот Криса, на мгновение прерывая поцелуй. Губы к губам. Язык к языку.
Крис почувствовал, как медленно выросли зубы – как у него, так и у Клауса, чьи длинные руки остановились на его бёдрах, упёршись большими пальцами в ремень брюк. Мелкие царапины на губах и языке только раззадоривали и без того возбуждённую голову и Крис снова настойчиво прижал пальцами хорошо знакомые чувствительные точки в районе рёбер на боках возлюбленного, а у него самого в области живота всё подскочило и горячо задрожало.
Кровь смешалась со слюной, бледно-алая капля медленно стекла по подбородку, на мгновение Крис отстранился и провёл языком по своим губам, окидывая взглядом открывающееся ему лицо Клауса, чьи глаза с бледным белым светом смотрели на него с нескрываемым жаром. Мой Владыка. Он смотрит так только на меня…
В животе что-то тяжело опустилось и захотелось сглотнуть. Привкус крови на языке заставил и его глаза бледно отсвечивать.
— Ты сегодня такой напорис…
И без того тихие слова Владыки превратились в глубокий выдох, когда губы Криса прикоснулись к его шее, раскрылись, и он ощутил мокрый язык вместе с прикосновением чего-то острого. Ещё мгновение и…
Шорох.
Что это?.. дверь?
Да. Входная.
Дьявол…
Шаг. Шаг.
Мгновение.
— Владыка! – с обеспокоенным голосом в комнату быстро ступил высокий светловолосый немёртвый, - я только узнал о том, что случилось и принёс тебе выпить.
— Здравствуй, Марвин, - спокойно ответил Клаус и благодарно кивнул, наблюдая как гость опускает на пол ящик.
Крис, который сидел на другом конце кровати, также поздоровался с ним, между тем нервно подёргивая стопой.
Слегка припухшие губы всё-ещё горели из-за поцелуев и уже медленно затягивающихся царапин, он покусывал щеку изнутри, а в районе солнечного сплетения чувствовалось что-то тревожное. Пальцы слегка подрагивали, а решимость стремительно покидала его тело. Чёртов Марвин. Какого дьявола его вообще сюда принесло?
— Как самочувствие?
— Уже гораздо лучше, спасибо.
— Я посоветовался в Банке. Советуют переливать нормальную кровь в определенное время по схеме, сейчас… мне дали листочек с этой схемой… ну в общем, нужно переливать, разбавляя её с кровью немёртвых и частицей…
— Не думаю, что это потребуется. Я почти восстановился.
«Ну некоторые части его тела действительно уже в полном порядке», - пронеслось в голове Криса, от чего пришлось подавить смешок, а глаза сами собой на мгновение опустились на область пояса Клауса, прикрываемого одеялом, и чуть ниже, а затем Крис отвел взгляд, вспоминая, что вероятно, его волосы выглядят растрёпанными. Не успел. Ладно. Марвин же не стилист, зачем ему заметить такое?
— Моё дело рассказать, - пожав плечами, проговорил немертвый, чьё присутствие вызывало у Криса раздражение, - Но если что-то повториться подобное – придется переливать, и никто не будет тебя спрашивать. Твоя жизнь важнее, сам должен понимать, мой Владыка.
— Я понял.
— К слову, как поездка?
Ого, какой быстрый.
Клаус покачал головой.
— Я расскажу сразу всем, соберу вас… завтра ночью, да. Расскажи об этом всем мастерам, буду ждать к девяти.
— Хорошо, я всех уведомлю. Но всё же, хоть словечко, что там случилось? – заговорщическим тоном произнёс Марвин.
— М… Есть связь с тем, что случилось у нас с Гойе, - немного помедлив, проговорил Клаус, сложив руки на груди, - остальное завтра, мне нужно отдохнуть, так что, будь добр…
Марвин медленно кивнул, улыбнулся, встал на ноги и слегка поклонился.
Ха.
Много он о себе возомнил. Вошёл, воспользовавшись своим ключом, беспардонно ввалился в спальню, где Владыка так-то мог спать, вообще-то, так ещё чего, Клаус будет ему лично рассказывать о своём путешествии в N? Да конечно.
Уходи уже.
А ещё мастер.
А ещё древний.
Вроде бы как чувство такта должно иметься.
Чувствуя, как в груди начинает разгораться злость, Крис сжал зубы и изо всех сил старался сдержаться и не открыть рот.
— До завтра, - попрощался Клаус, - и, не врывайся больше так в мою квартиру, можно было бы постучать.
— Прошу прощения, я просто беспокоился.
— Надеюсь, ты меня услышал. Закрой дверь также, как открыл.
— Да, мой Владыка.
Марвин с лёгкой усмешкой бросил мимолётный взгляд на Криса, ещё раз поклонился и покинул сперва спальню, затем комнату, коридор и дверь захлопнулась. Слава богам.
И стоило было приходить?
Его присутствие, вообще, не особенно радовало, особенно в данный момент, потому, когда послышался звук закрывающегося замка, Крис почувствовал облегчение, а затем прикосновение к своей руке. Он поднял взгляд, а Клаус мягко, но настойчиво потянул его к себе. Матрас скрипнул, и Крис сам не понял, как оказался на бёдрах Владыки.
— Интересная попытка, - с лукавой улыбкой произнёс Клаус, - продолжишь или моя очередь?
Так. Кровь не циркулирует, щеки не могут покраснеть, однако Крис ощутил такой стыд, что казалось, ещё немного, и сердце и вправду начнет разгонять кровяные тельца. Он выдавил улыбку и ещё раз прислушался, точно ли Марвин ушёл?
— Молодец, хорошо сохраняешь спокойствие.
— У меня неплохой учитель…
— Неплохой? И только?
Ответ не пришлось озвучивать, и слова утонули в смехе, а затем – в соприкосновении губ.
***
Где. Ну где они? Где?
Измеряя шагами комнату, я зачем-то вслушивался в тиканье тонкой секундной стрелки на висящих на стене круглых часах. В голове, беспорядочно сменяя друг друга, роились мысли, но ни одна из них не помогала мне перестать ходить туда-сюда. Эти чертовы стрелки вообще не двигаются? Или мне так кажется? Боги, у меня уже галлюцинации? Что ж, кажется мне или нет, но после звонка Саймона прошел уже почти час – и в этом я был абсолютно уверен, ибо то и дело поглядывал в телефон, где напротив контакта отсчитывалось время с последнего звонка.
Невероятно удачно случилось, что отца вызвали на дежурство. Просто невероятно. Каков был шанс? Судьба видимо, благоволит ему, Каю. Что сказал Саймон? Спрятать?
Кай.
Конечно, я ещё злился. И буду злиться дальше, но это после того, как разберусь, что же там случилось, что этого полу-мертвяка нужно скрыть где-нибудь. Интересно, почему Саймон говорил с его телефона? Кай не хотел говорить сам лично? Пф-ф. Как-то это тупо.
Что ж, услуга за услугу. Я спрячу его, но при этом соберу свою смелось в кулак и скажу, что ему стоит поработать над своими эмоциями, что срывать на мне своё плохое настроение – это не вариант. Да. Так и скажу. Скажу.
Шаг. Шаг. Шаг. Развернуться у окна и назад. Шаг. Шаг.
Стук.
Я ведь аж подскочил и, немедленно подойдя к двери (и по пути, естественно, едва не снеся торшер), открыл её. И замер.
Одетый в белый медицинский халат Саймон стоял, держа под ноги и на своей не особенно широкой спине Кая, руки которого безвольно висели по обе стороны плеч. Я не видел никаких пятен крови, хоть и не особенно приглядывался, да и на улице было темно, но лицо Кая… на нём мой взгляд задержался особенно крепко. Он выглядел так, словно его чем-то накачали: полузакрытые глаза смотрели куда-то в неопределённую точку, а я даже отсюда слышал тяжелые выдохи и какое-то беспорядочное бормотание, срывающееся с его приоткрытых губ.
Внутри всё сжалось.
— Что случилось? – проговорил я и прочистил горло, чтобы голос не звучал так сдавленно и хрипло, - он… кто-то напал на него?
Саймон сделал шаг ближе и беспокойно оглянулся.
— Я всё расскажу, только давай войдём в дом. Мало ли кто что подумает, стою здесь с каким-то телом. Мало ли.
— Да, конечно, прости, - я отошёл шаг назад, пропуская Саймона, но тот остался на месте и заговорил:
— Пригласи нас.
— Как мне это… ну… Так, - я взглянул на них и указал рукой в комнату, - Саймон, Кай, проходите, пожалуйста, я буду рад вас видеть в моём доме… Кхм… так подойдёт?
И от чего мне так не по себе?..
— Да, - с улыбкой сказал Саймон и торопливо переступил порог, - Если честно, меня ещё никто никогда так официально не приглашал. Довольно приятно было услышать, спасибо.
Чувствуя какое-то смущение, я кивнул и закрыл дверь, после чего прошелся вдоль окон и закрыл шторы. Не знаю зачем. Как-то в голове решилось само собой, что это будет не лишним.
— Я спешу. Куда можно положить его?
— Моя комната наверху. Отец не должен вернуться до завтрашнего вечера, но мало ли.
— Лучше перестраховаться, - кивнул Саймон и, словно вес Кая на его плечах ничего не значил, быстро поднялся по лестнице, а я едва успел догнать его, чтобы указать дверь в мою комнату, после чего Саймон довольно заботливо и аккуратно опустил Кая на кровать, - спасибо, что позволил воспользоваться твоим домом. Есть ещё одна просьба.
— Какая?
Саймон взглянул на меня, его лицо выглядело обеспокоенно и даже виновато, и он заговорил:
— Я должен бежать, чтобы разобраться с кое-чем, поэтому прошу тебя временно присмотреть за ним. Как видишь, Кай не в себе, но он неопасен, я бы никогда не оставил его где попало, а ты тогда… в Банк пришёл с ним. Ты первый человек, с которым Кай познакомил меня и как я понимаю, вы виделись уже не раз, поэтому я обратился к тебе. И сейчас я не…
— Эй, - моя рука как-то сама собой легла на его плечо, - всё нормально, я понимаю. Вы ведь друзья, понятное дело, что ты хочешь для него только хорошего. Я присмотрю. Но я ведь имею право узнать, что случилось? Я умею хранить секреты.
Лицо парня тут же посветлело, а на его губах появилась улыбка и он украдкой посмотрел на лежащего на кровати немёртвого.
— Если коротко, то случилась беда с нашим Владыкой, это у нас как…
— Кай рассказывал.
— Даже так? Славно, ну в общем, Кай оказался под подозрением, ему ввели препарат, который развязывает язык. Для него это чувствуется как приход от наркотиков, какое-то время он будет вести себя странно, если что, не обращай на это внимания. Кай мо…
— Саймон?..
Мы вдвоём уставились на кровать, а точнее – на Кая, который пытался сфокусировать уплывающий взгляд, шаря неловкими, словно деревянными руками по кровати. Его грудь несколько раз беспокойно опустилась, а голова слегка повернулась в нашу сторону.
— Это ты?.. Саймон?..
— Да, это я, - быстро присев рядом, произнёс тот и осторожно взял в руки ладонь Кая, - ты сейчас дома у Кенсу, помнишь его? Он позаботиться о тебе.
— Это же… вчера было.
— Вчера? – недоумённо сказал рыжий, но тут же покачал головой, - ладно, потом.
Кай что-то пробормотал и закрыл глаза. Сдвинув брови, Саймон слегка сжал ладонь парня, затем аккуратно опустил ее на живот друга, поднялся и взглянул на меня.
— Есть ещё кое что, - он полез рукой в карман халата и достал оттуда пакет с кровью, - скорее всего, его будет трясти время от времени, в таком случае пои его понемногу. Только учитывай, что ему трудно будет глотать поначалу, не бойся, просто понемногу заливай прямо в рот, он не захлебнётся. Ты ведь не боишься?
— Я вчера видел раны Кая, - я указал на оставшийся след на его шее, а внутри появилась какая-то непонятная гордость, - и это выглядело куда хуже, чем просто кровь в пакете.
— А я и не про кровь спрашиваю, – осторожно сказал Саймон, внимательно смотря на меня.
Не про… А, вот он о чём.
Не очень-то я люблю такие переглядывания, но почему-то серость его крупных глаз казалась такой чистой, глубокой, словно он пытался через них показать, что находится у него там, внутри. Что, интересно, он хотел бы сказать? «Не бойся меня»? Не бойся нас обоих»? Не знаю.
Возможно из-за какого-то шока, или ещё из-за чего, чёрт знает, но мне показалось, что от этого открытого и внимательного взгляда у меня в самого в глубине груди стало как-то спокойнее и захотелось набрать полные лёгкие воздуха, чтобы медитативно медленно его выпустить.
— Нет, конечно, я не боюсь.
И уже второй раз за сегодня улыбка Саймона осветила мою комнату, и он передал мне в руки пакет с кровью.
— Рад это слышать, Кенсу, спасибо. Так, - он взглянул на телефон, видимо, ему пришло сообщение, - Всё, я должен бежать, ты можешь позвонить мне, если будут вопросы, но лучше не частить с этим. Здесь всё просто, он не может нормально двигаться и говорить ему трудно. Так что просто наблюдай, дашь пару раз эту кровь и если что, не сердись на него. Он не в себе и может говорить, что попало. Будь готов.
— Я всё понял.
Кивнув, Саймон последовал прочь из комнаты, и я проводил его к входной двери, про себя заметив, что по росту он примерно такой же, как его друг, а хоть и внешность в их случае очень обманчива, и я даже отдалённо предположить не могу, сколько ему может быть лет на самом деле, но по виду можно было дать где-то двадцать-двадцать три. Ещё одна схожесть с Каем.
— И ещё одно, - уже переступив порог, сказал Саймон, - будет хорошо, если он перестанет бредить и быстрее уснёт и если так получится его уложить, не буди его, иначе станет хуже или может начаться рвота. Я постараюсь днём забрать его, когда он не в состоянии будет проснуться, но… не знаю. Не могу точно сказать, как там будет. А ещё если он останется у тебя до вечера, когда проснётся – объясни, что случилось, а то скорее всего у него будет каша вместо воспоминаний. Прости, я понимаю, что многого прошу. Ты всё запомнил? Точно?
— Точно.
— Спасибо ещё раз, я в долгу не останусь. До встречи, - с улыбкой напоследок сказал Саймон и в считаные секунды его силуэт неуловимо устремился прочь.
Закрыть дверь. Провернуть ключ один раз, ещё один, до упора.
Я бегом поднялся по лестнице и, войдя в комнату, подошёл к кровати, оглядывая лежащего на ней парня, чья грудь то и дело поднималась, но в его случае это не значило ничего хорошего.
М, а вот обувь, пожалуй, с него лучше снять.
Так я и поступил и, призадумавшись, поставил её под кровать, а затем опустился рядом с Каем – благо, размер кровати позволял комфортно располагаться нам обоим.
С тихим мычанием он повернул голову в мою сторону, как только я уселся, и мне стало прекрасно видно его лицо: замыленные какой-то плёнкой глаза беспорядочно двигались, пересохшие губы шептали какие-то неразборчивые звуки, а пальцы рук иногда пытались сжать одеяло под ними, словно в поиске какой-то опоры. Видимо, у него не было сил даже на это.
Да.
Ему повезло иметь такого друга, как Саймон, он такой… Да что думать. Его поведение говорило красноречивее любых слов – большие серые глаза смотрели с болью и беспокойством, когда тело Кая опустилось на кровать, а когда тот заговорил, Саймон с такой теплотой взял его за руку, что, казалось, пространство вокруг него словно стало мягче.
Взгляд сам по себе опустился на ладонь Кая.
Конечно, Саймон бы смог куда лучше позаботиться о нём, хотя бы даже потому, что и сам немёртвый, и я помогаю только потому, что он сам не может остаться или отнести его к себе. Но… что это за… от чего-то я поймал себя на мысли, из-за которой стало как-то не по себе.
Чёрт.
Было как-то приятно. Чёрт подери, это было странно, но приятно осознавать, что только одной встречи со мной Саймону хватило, чтобы в случае необходимости… нет, дело ведь не только во встрече. Тут дело подвернувшегося случая, но он, всё же, сказал кое-что более важное и волнующее. Я первый человек, с которым Кай его познакомил. И судя по лицу Саймона, когда Кай упомянул о вчерашнем дне… Это явно что-то значит.
Чёрт, я ужасен. Кай лежит сейчас в каком-то бреду, а я думаю только о том, насколько эта вся ситуация с тем, что я оказался в состоянии помочь мне льстит!..
Нет, Кенсу. Сейчас и так есть о чём подумать. Я бы даже сказал, о ком.
— Ты меня слышишь? – я прикоснулся к слегка подрагивающей руке, и он слегка пошевелил пальцем, - Кай?
Закатившиеся глаза стали бегать туда-сюда, словно он пытался понять, с какой стороны исходит мой голос, но, хоть я и сидел довольно близко, ему это всё не удавалось. Вдруг его грудь заходила значительно чаще, а затем всё тело – сперва голова, затем плечи, грудь, руки и ноги стала пробивать мелкая дрожь.
Так. Так, Кенсу, спокойно. Всё нормально, Саймон чётко рассказал, что делать. Это должно быть ещё проще, чем кажется.
Пакет с кровью оказался в руках, и легко сняв клапан, я поднёс его ко рту Кая. Осторожно приложил к приоткрытыми губам, но те вдруг сомкнулись, он сдвинул брови, а кровь только стекла вниз по щеке на шею и, упав на одеяло, тут же багровым пятном впиталась в ткань.
— Эй, - я слегка потряс его за плечо, - Кай, ты меня слышишь? Открой рот.
Наверное, его и без того находящийся в каком-то тумане или желе разум из-за дрожи вовсе перестал отвечать. Черт, он слышит меня.
Чтобы не залить здесь кровью мне всю кровать, нужно найти другой вариант, что-то удобное и простое. Так, чтобы он мог не подниматься, не держать голову, чтобы мне не приходилось держать его рот открытым, чтобы…
Точно.
Быстро вскочив с кровати, я помчался на первый этаж, в кухню. Ящик. Не тот, не тот… Чёрт. У отца вечно тяга всё сваливать и перекладывать с места на место. Где эти проклятые трубочки?
Благо, они нашлись в четвёртом по счёту ящике и, выхватив одну, я помчался в свою комнату, где тело Кая всё-ещё мелко потрясывало, всё его лицо выражало жуткое напряжение и боль, поэтому долго размышлять и тянуть время не хотелось.
Трубочку вставить с рот Кая было проще некуда, и после небольшого нажатия на пакет, багровая жидкость медленно и вязко устремилась по узкому направлению. Было и правда совсем несложно следить, чтобы она не выскальзывала с губ, даже когда он вдруг тихо застонал, открыв рот, а всё тело довольно резко дёрнулось, однако мало по малу, как и говорил Саймон, дрожь стала отступать, губы Кая сами обхватили тонкий предмет, и я заметил, как кожа на его горле двинулась.
Он пьет сам! Саймон и правда знает, о чём говорит.
Глоток, ещё один. Его зажмуренные веки дрогнули и взгляд очень медленно, но, всё же в конце концов остановился на моём лице. Наверное, пока хватит.
Я убрал пакет.
— Кенсу?
Мне это не послышалось? Нет, точно нет.
— Ты меня слышишь? – я сел рядом, ловя на себе его блуждающий взгляд, - Видишь меня?
— М… да, почему ты здесь?..
— Это ты у меня дома.
— Я?..
— Ага, Саймон принёс тебя.
Кай окинул взглядом комнату. Сомневаюсь, конечно, что он всё чётко видит, но явно пытается разглядеть хоть что-то.
— Не… помню.
— Поспи, тебе станет лучше.
— Когда закрываю глаза, меня как будто выворачивает, - на выдохе едва ли не по слогам проговорил Кай, проморгал несколько раз и снова медленно перевёл взгляд ко мне. Видимо, ему нетрудно смотреть на меня, потому что я нахожусь довольно близко и не особенно двигаюсь.
Но поспать ему надо – это точно.
Хм.
Что ж.
Тогда нужно утомить его, чтобы вырубился. Учитывая, как трудно ему дается разговаривать… да, можно просто заставить его говорить больше и тогда он уснёт. Хорошая мысль, Кенсу, очень хорошая. Может сработать.
Ну, поехали.
— Ты что-нибудь помнишь? Что ты сегодня делал?
Кай покачал головой и глубоко выдохнул. Нет-нет, он должен говорить, а не молчать. Эй.
А что говорил Саймон… та ерунда, которую ему ввели, что, «развязывает язык», типа как сыворотка правды? И он даже завтра ничего не вспомнит? Это уже тянет на месть.
Так-так.
Шевеля губами, Кай повернул голову в мою сторону, и я машинально посмотрел на его шею. От раны, от которой ещё вчера хотелось отвести взгляд остался только небольшой след.
Всё-таки, это просто удивительно. Всего-ничего прошло времени, а раны уже почти исчезли, несмотря на то, что выглядели они весьма и весьма дурно. Поразительно. Такие возможности, так быстро… М-да. Иначе не скажешь.
Кстати, неплохая тема для разговора.
— Твои раны всегда заживают так быстро?
— Чаще всего. Если… если выпить крови, то вообще очень быстро пройдёт.
— А если воткнуть нож в сердце?
— Всё равно.
— А если выстрелить в голову?
— Тебе интересно, как можно убить немёртвого? Ты хочешь меня убить? Ты один из…
— Нет, дурачина, мне просто интересно.
Кай с необычайной тяжестью поднял руку и попытался упереться ею в кровать в области своего бока, но ладонь только проехалась в сторону ног. Вторая, не менее неловкая рука попыталась повторить попытку подвига первой, но неудача поджидала и её. Забавно выглядит. Я улыбнулся.
— Что ты делаешь?
— Я хочу сесть, помоги мне.
О, пошли телодвижения. Ну ладно, может быть это утомит его ещё сильнее.
Я приподнялся на коленях, подсел ближе и, взяв его за руки, подтянул в сидячее положение. Взяв Кая за плечи, я упёр его тяжелую беловолосую голову в свою грудь и подложил подушку под спину. М-да. И давно я такой заботливый вообще?..
— Кенсу, это… ты?
— Да, - сказал я и положил руки на плечи Кая, чтобы прислонить его спину к подушке, но вдруг ощутил прикосновение к своей спине, - Эй, ты чего?
Он не ответил, а его рука прижималась к моей спине, словно он боялся упасть или потерять равновесие. Представить не могу насколько трудно ему далось поднять эту самую руку, да ещё и удерживать её в одном положении какое-то время, и ощущая какое-то неясное желание помочь, я отнял его ладонь от себя и усадил в ровное положение.
— Не напрягайся. Вот… Удобно? – я медленно отпустил его плечи, слегка подстраховывая, если вдруг его тело начнёт склоняться в одну из сторон.
— Будет удобнее, если ты меня обнимешь.
О, нет-нет, не слушай этого неадекватного.
Как приказать сердцу успокоиться, а лицу не краснеть? А, хотя, он же всё равно не вспомнит ничего завтра. Какое облегчение.
— Кхм… позже, ладно?
— Лад…
Он не договорил и зажмурился.
Опять началось. Опять эта дрожь.
Потянуться к тумбочке. Взять пакет. На этот раз Кай услышал меня и после просьбы с трудом приоткрыл рот, позволяя трубочке занять место на языке.
Лёгким давлением на пакет, я позволял крови перетекать в его рот, замечая, что её осталось где-то половина. Не очень-то это хорошо. Больше крови нет, нужно заставить его уснуть.
Как и прошлый раз, дрожь постепенно отступила, когда послышались звуки глотков, но на этот раз его лицо медленно изменилось – я увидел уже не такие пугающие и знакомые синие вены на полупрозрачной коже. Вдруг зажмуренные глаза резко распахнулись, а моя рука, которой я держал пакет, дёрнулась, а пальцы как-то сами со себе сжались сильнее. Соломинка ловко выскользнула из его рта, он слабо потянулся за ней, и в приоткрытом рте на мгновение показались неестественного вида клыки.
Взгляд белых и бледно подсвечивающих глаз в этот раз выглядел более твёрдо, но всё же неумолимо уплывал и, заглядевшись за это, я только спустя пару секунд увидел стекающие по его губам и подбородку багровые капли, которые, кажется, попали даже на кончик носа.
Точно, я же случайно сжал пакет, и трубочка…
Дурак, сам виноват, напугал меня, вот кровь и брызнула. Спасибо ещё, что я быстро взял себя в руки и не залил ему всё лицо. Да и свою кровать по совместительству. М-да, у отца было бы много вопросов.
Я отложил пакет на тумбочку и снова повернулся к Каю.
— Ты меня слышишь? – ответом послужил кивок, - Я вытру твой рот, ладно?
Ещё один кивок. Да что ж ты молчишь всё, говнюк, мне нужно, чтобы ты устал и спать лёг.
Ох. Эта вся ситуация похожа на общение с ребёнком, клянусь.
Я поднёс руку к лицу Кая, и тыльной стороной пальцев осторожно стёр кровь, тут же ощущая её холодную липкость.
Это так… почему-то так странно прикасаться к нему, к его губам и подбородку, чувствуя гладкую кожу и то и дело ловя на себе взгляд белых глаз, которые вкупе с цветом волос делали весь его вид таким… таким, из-за чего сердце пропускало удары, и я забывал дышать. Ужасное чувство. Может, это какой-то гипноз? Это по любому гипноз, он же такой весь странный, с какими-то способностями… Да. Иначе я не вижу причины, почему даже избавившись от крови, я не сразу убрал руку от его лица.
— Вот так, - сказал я, начав дышать и посмотрел на свои грязные пальцы.
В одно неуловимое движение рука Кая оказалась на моём запястье, и было видно, что он хотел сжать его крепче, но на деле мог только держаться, как за поручень.
— Что такое? Неудобно, подвинуть подушку?
— Можешь потрогать.
— Что потрогать?
— Моё лицо, - сказал Кай и слабо потянул мою руку к себе.
Внутри всё как-то поднялось и похолодело.
— С чего мне…
— Я видел, как ты смотришь на меня, на мои зубы.
Его глаза, видимо, время от времени теряли фокус, и потому Кай иногда слегка прищуривался, внимательно вглядываясь в моё лицо, а затем на какое-то время его лицо снова расслаблялось.
Боги, надеюсь, сейчас ему всё равно, и он ничего не будет говорить о моём долбанном сердце, которое снова решило отбить какой-нибудь бодрый танец. Какие танцы, алло?!..
Не знаю, что двигало мной.
Совсем не знаю. Но почему-то я решил не отрицать.
И отчего-то я не сопротивлялся, когда Кай со слабым усилием снова потянул к себе мою руку, и когда та достаточно приблизилась, покосился на мою ладонь, которая прикоснулась к его щеке.
Холодная. Довольно мягкая. Гладкая.
Я провел двумя пальцами прямо над синими полосами тонких вен, повторяя их изгибы. Их нельзя было прощупать и никакого пульса, естественно, они не передавали, а одна из нитей проходила прямо чуть ниже переносицы, из-за чего казалась просто грязноватым пятнышком.
Пальцы мягко проскользнули по щеке, скуле, затем вниз и остановились в районе губ, но едва я хотел отнять руку, Кай спокойно открыл рот так, чтобы я увидел их.
— Они… ведь не всегда так выглядят. Вырастают по желанию?
Кай кивнул в ответ, а я сглотнул от напряжения.
Протянув палец и немного приблизившись, я осторожно прикоснулся одному из нижних клыков. М-да, подушечкой пальца было даже слишком просто определить, что эти зубы по-настоящему острые. Значит, когда он стал немёртвым какое-то время у него отрастали новые зубы?.. А родные что – выпали? Ужас.
Палец переместился к верхнему зубу, и Кай спокойно открыл рот чуть шире, подушечка прикоснулась к нему у самого основания, а затем медленно опустилась к тонкому острому краю.
— Тебе было больно? – спросил я, вдруг задумавшись о том времени, когда его клыки ещё не умели вырастать на такую длину, а в груди билось умирающее сердце. Как он вообще…?
Но мокрое прикосновение появилось так неожиданно, что меня слегка передёрнуло, взгляд оторвался от клыков. Я застыл на месте. О боги.
Ярко-красный язык Кая методично исследовал мои пальцы, слизывая оставшиеся из-за моей недавней дурацкой заботы багровые капли крови. Я тут же сжал их так, чтобы те покинули его рот, но тяжелая холодная рука немного крепче сжала моё запястье, и я не уследил тот момент, когда его губы прикоснулись к ладони.
— Эй… ты меня слышишь?
Он поднял спокойный взгляд белых глаз и, не разрывая зрительный контакт, немного потянул руку на себя. Ещё секунда – и невесомое прикосновение прохладных губ, а затем и языка осталось прямо на ране из-за чипа. Я задержал дыхание. Зачем он…?
— Эй, хватит…
— Тебе страшно?
Он даже отвечает. Это хорошо, конечно, что он в себе, если это вообще можно так назвать в его состоянии, но это поведение… Хотя Саймон же предупреждал. Чёрт, но всё равно жутко неловко. Жутко. Неловко.
— Твоё сердце стучит у меня вот здесь, - тихо сказал Кай, с трудом поднял вторую руку и прикоснулся к своему уху, - прямо… прямо… в…
Он не договорил, видимо, запас сил на этом исчерпался. Его руки и голова с тяжелым выдохом опустились, да и вся фигура… было понятно, что удерживать сидячее положение больше было невозможно.
Что ж, уложить проще, чем посадить.
Раз – подняться, два – потянуть Кая за ноги, чтобы он соскользнул вниз.
Последний штрих – я потянулся, чтобы поправить подушку, но Кай, словно обретя откуда-то силы, взмахнул рукой, обхватил меня за спину. Перед глазами осталась только смазанная картина, а через мгновение я понял, что лежу.
— Эй, ты…?!
Я не смог договорить. Вынуждая все возражения в моей голове вылететь к чертям, рядом расположилось лицо Кая, а из-за ощущения его холодной руки на моей спине по коже пробежал мороз. Он… зачем он обнял меня?
— Ты обещал… я… всё помню, - с трудом открывая рот произнёс своё жалкое оправдание виновник моего дико ускорившегося сердцебиения.
Его глаза не хотели оставаться открытыми, веки всё норовили накрыть их своей тяжёлой спасительной темнотой и, видимо, последнее усилие ушло на лежащую на мне руку – она крепче прижалась к спине, подтягивая меня ближе к прохладному телу, и затем замерла.
— Подожди, я… - слова ускользали, их всех замещали гулкие звуки тарахтящего сердца, - подожди, тебе же…
— Молчи… Больше не…
Кажется, он надеялся закончить фразу, но глаза в этот раз, наконец, закрылись, а сковывающее напряжение мягко исчезло с его лица, как и синие полосы вен. Конечно, нельзя было определить по дыханию, спит он или нет, но что-то мне подсказывало, что первый вариант был верным.
Секунда. Две. Больше.
И… И что мне делать?
Саймон запретил будить его, если он уснёт до восхода солнца, а если я сейчас попытаюсь встать, то наверняка разбужу и тогда ему станет хуже. Крови в пакете осталось совсем немного.
Но что мне делать?.. Оставаться так?
Щеки-предатели начали краснеть.
Конечно, уже стояла глубокая ночь и мне было бы положено спать, но мысли и кровь в голове шумели круче любого радио. Почувствовав, что рука начинает неметь, я приподнял её и максимально медленно, пристально следя за лицом Кая, но ни единый мускул не двинулся, положил в небольшое место, оставшееся между нами. Ладонь упёрлась в его грудь.
А чего ожидать? Конечно. Холодный. Даже через рубашку чувствуется.
И так близко.
Это чувствовалось как-то так непривычно и странно, но, как и в случае с зубами (от воспоминания тут же всё внутри подскочило), не знаю, это не вызвало никакого беспокойства, и я не мог отрицать, что моё дыхание всё-ещё звучало уж слишком взволнованно.
Вдох.
Конечно, Саймон говорил, чтобы я не злился на него, если он что-то скажет, но… Нет, я и правда не зол. Почему я не зол? Почему? Мне его жаль? Или мне просто не по себе? Или…
Выдох.
Слишком много вопросов. Лучше последовать примеру Кая и поспать, к тому же, во-первых, видимо, у меня нет выбора, а во-вторых, если его тело опять начнёт трясти, я наверняка это почувствую и быстро смогу снова напоить. Конечно, а как не почувствовать такое, когда он так близко?
Жаль только, что я так и не успел спросить что-нибудь такое… особенное. Такое раздолье – я мог бы узнать, что он чувствовал, когда только пришёл в себя после смерти, мог бы узнать, давно ли они с Саймоном знакомы и кучу остального и в процессе не выслушивать эти его шуточки. Ничего обидного, но всё же, неловко, чёрт тебя подери.
Хотя. Такой метод же нельзя назвать честным? Точно нельзя. И как бы я не хотел ему как-то отплатить за его грубость, что-то не позволяло так поступить. Это совесть? Тупое чувство.
Ладно. Может быть так и лучше, мало ли что я мог бы нового узнать.
Пускай.
Я понял взгляд на его умиротворённое лицо.
Посмотрел.
Положил голову на подушку рядом с головой Кая.
Почувствовал лбом холод кожи его лба.
Закрыл свои глаза.
И уснул.
***
Измеряя бодрым шагом залитый дневным светом просторный коридор Бэкхён чувствовал в себе небывалый прилив сил, а радостное и спокойное настроение переносило в его голове, подобно синим морским волнам, что облизывают берег, приятные мысли. Сейчас по плану – зайти к маме, это совсем недолго, всего парой слов перекинуться, а затем, что куда важнее – ожидается встреча с Чанёлем. В рюкзаке покоился подарок, а в груди дрожало предвкушение. Сегодня годовщина.
Энергия была ключом, и парень подошел к столу, за которым, вглядываясь в монитор ноутбука, сидел молодой светловолосый широкоплечий мужчина, которому очень даже к лицу был его несменный темно-синий костюм. Даже галстук было не лень завязать, какой правильный. Интересно, ему самому нравится или это просто условности? Или мама настояла?
— Ли, – с улыбкой окликнул его Бэкхён, чувствуя невероятную тягу к беседе, и секретарь повернул голову, - Как дела, как жизнь? Сидишь такой в облаках витаешь, у тебя всё хорошо?
— Немного не выспался.
— А что такое? Мама завалила работой?
— Нет, просто…
Глаза Бэкхёна блеснули, внутри резко заработал любовный маяк, та самая знаменитая «чуйка», и он сел в кресло напротив секретаря, который смущенно отвёл взгляд. О, точное попадание, как и всегда.
— Ли, рассказывай, быстро.
— Да нечего рассказывать…
Ещё мнётся! Это нам не подходит.
— Ли, я не отстану, сам знаешь.
— Ну… - мужчина оглянулся, чуть пододвинулся к Бэкхёну и понизил голос, - если честно, я познакомился с одной девушкой.
Парень заинтересованно закивал.
— И что, вы встретились вчера?
— Нет-нет, мы просто переписывались… почти до самого утра, - на губах Ли появилась смущённая улыбка.
— И как она? Как её зовут? Присылала фотографии?
— Её зовут Джина, а ещё она предложила завтра встретиться где-то около двух часов.
— Отлично, - Бэкхён похлопал ладонью по столу, - так, встретишься и только не зажимайся, у тебя красивая улыбка, ты симпатичный, выглядишь презентабельно, неплохо шутишь, только не сразу рассказывай ей о своей совиной коллекции, не все готовы к такому.
— Ну…
— Только не говори.
— Я уже рассказал, - удручённо опустив голову, произнёс Ли.
— И что она сказала?
— Она посчитала, что это мило.
— Не, ты не пойми меня неправильно, это правда мило, просто разные люди бывают, поэтому я так сказал.
— Конечно, спасибо, Бэкхён, - мягко улыбнулся Ли, румянец смущения отступил, и он сел ровнее, - а у тебя что? Ты чего такой радостный, контрольную сдал хорошо?
— П-ф-ф… Ты чего. Слишком мелко.
За разговором, тем более таким ненавязчивым и приятным время шло незаметно, однако на часах прошло около получаса прежде чем из кабинета вышла довольно старая женщина вместе с невысоким крепким охранником, с которыми Бэкхён вежливо поздоровался, а когда они ушли – из глубины кабинета прозвучал голос мамы:
— Ли, я уже свободна.
Бэкхён, кивнув секретарю, проследовал в кабинет и тут же попал в объятия. Да, да. Тоже рад видеть.
— Как школа? Рассказывай.
— Порядок, только история опять мозги мнёт голыми руками.
— Читай внимательно, а не как всегда и будет всё в порядке.
— Ну, я же не буду историком, оно мне надо?
По голове прилетел лёгкий, но меткий подзатыльник, и Бэкхён тут же зашипел, наклонился и прижал руку к месту удара.
— За это?
— За всё. Никогда не говори «никогда» и учись нормально, - строго сказала мама, но этот настрой тут же покинул её, а на губах заиграла улыбка. Она подошла к своему столу, - вообще, я тебе кое-что хотела подарить.
Интересно, очень интересно. Наблюдая за тем, как мама роется в ящике, Бэкхён подошёл за ней и, когда женщина обернулась, его взгляд опустился на небольшой предмет в её руках. Ох.
— Мы доработали новые духи, которые мало того, что чудесно пахнут, хорошо держатся, так ещё и маскируют запах.
— Да зачем они мне? – сказал Бэкхён и развёл руками, - у меня уже есть духи, если что.
— Не такие, как эти, уверяю.
Черт, и как вежливо ей отказать?.. Чанёлю, да и ему самому нравится любимый зелёный флакончик из недорогого магазина, в котором сам Чанёль какое-то время подрабатывал уборщиком. Ещё и тот странный факт, что эти духи запах скрывают… Зачем? Он не испытывал никакого стеснения по поводу своего запаха, хотя его и можно было назвать выразительным.
А вообще, что-то об этом он уже слышал раньше. Неужели мама говорила? Видимо, просто не запомнил очередной разговор о её любимой работе.
— Знаю-знаю, - словно прочитав его мысли, заговорила мадам Бён, - как это звучит, но не думай, что это такой маркетинговый ход. Открою тебе тайну – я сделала его для тебя лично. Такого как у тебя больше ни у кого нет, это эксклюзив.
Конечно, это звучит уже интереснее, но…
Хотя, выбор разве есть? Придётся забрать, спорить с ней всё равно бесполезно. Даже время не стоит тратить.
— Спасибо, - улыбнувшись, сказал Бэкхён и взял в руки синий треугольный флакончик. Через мгновение тот уже покоился в кармане рюкзака, - ты сегодня поздно?
— Да, ещё куча дел, считай, ещё не начинала.
— Ясно, - поправив съехавшую лямку рюкзака, он сделал шаг к выходу, - я тогда пойду, много задали.
Мадам Бён одобрительно кивнула и, не задерживаясь, Бэкхён направился к выходу. Как и ожидалось, под дверью уже ожидал очередной человек, с которым у неё была назначена важная встреча, Бэкхён бросил неловкое приветствие в его сторону, которое мужчина даже не заметил, и дверь зарылась. В принципе, ничего нового. Всё, как всегда.
На губах сама собой растянулась улыбка, когда в руке оказался вибрирующий из-за звонка телефон.
— До встречи, Ли, - сказал он секретарю, получил в ответ улыбку и, пройдя коридор, утопил пальцем кнопку лифта, - Чанёль, я уже выхожу от мамы, через десять минут буду на месте. Да ладно тебе, я никогда не опаздывал. Молчи, просто молчи.
Первый пункт праздничного плана имел остановку в уютном кафе, где стоял старомодный магнитофон и подавали удивительно вкусный кофе с объёмной пенкой в виде животных – Чанёлю попался заяц, из-за чего в соцсети Бэкхёна появилась новая фотография с подписью «ушастики».
А затем следовала прогулка. Парк, укрытый тенью, а затем довольно тихая улочка по пути к следующему пункту назначения, служили отличным фоном для обсуждения очередной ерунды, которую хотелось срочно обговорить с Чанёлем. Мадам Суони и эти её письменные работы уже в горле сидят. Что значит – переделывай? А ещё Сэхун уже второй день пропускает, как и, что интересно, Лухан. Это совпадение? Нет, «чуйка» знает лучше, и по отношению к этим двоим она сигналит неистово.
По пути пару раз встретились уличные музыканты, один из которых неожиданно оказался знакомым Бэкхёна и даже сыграл одну из хорошо знакомых песен за пару монет, а Чанёля такая случайность вообще не удивила. Внезапные приятели Бэкхёна появлялись из неоткуда довольно часто, и этот факт нужно было просто принять и смириться.
Ноги шли по хорошо знакомой дороге, а предстоящие планы поддерживали щекочущее в груди воодушевление, ведь последним и главным пунктом празднования был просмотр фильмов под совместно приготовленную еду и время для настольных игр до самого посинения. А ещё в это время лучший момент, чтобы подарить подарки. Лучшее решение из когда-либо принятых. Лучший уютный праздник. И приступить уже не было мочи терпеть.
— Руки не устали? – голос Чанёля вывел из размышлений, и Бэкхён отрицательно покачал головой, крепче сжимая ручки пакетов, наполненных продуктами.
— У тебя самого есть что нести, давай просто ускоримся.
— Ты и так летишь, будто у тебя ключ есть, - с усмешкой произнёс Чанёль и бедром подтолкнул парня, из-за чего тот сильно занесло в сторону из-за тяжести продуктов, - ой, детка, прости.
— Иди вперёд и открывай дверь, - беззлобно пробурчал Бэкхён.
Благо, ушастый решил не возражать, только улыбнулся и, бодро сжав ручки пакетов в своих руках, пошел вперёд. Шаг за шагом, шаг за шагом и вскоре показался знакомый дом, в котором и без особого повода было уже привычно отдохнуть после школы или на выходных, когда мама оставалась на работе. А это происходило часто, и потому квартиру Чанёля он знал уже как свои пять пальцев.
По какой-то причине родители Чанёля настояли на том, чтобы он уже начиная со старшей школы жил самостоятельно и сняли для него небольшую квартиру, оплачивали её, но на все остальные нужды Чанёль зарабатывал сам: то уборщиком, то раздавал листовки, а сейчас вот устроился в доставку, благо, имелся собственный велосипед, так что было довольно удобно. Но, конечно, странновато, что за всё время Бэкхён ни разу не видел его семью, разве что на фотографиях.
Но, что скрывать, такое положение вещей, в целом, никак не расстраивало – что может быть лучше, чем встречаться с парнем, постоянно проводить время у него дома и не боятся внезапной встречи с его родителями? Суперкласс.
— А мы хоть съедим всё, что надумали приготовить?
— В холодильнике есть место?
— Полно.
— Ну вот и не переживай.
Совершенно умилительным был тот факт, что Чанёль запомнил, что его возлюбленному нужны новые колонки для ноутбука, о которых тот упомянул лишь однажды во время очередного совместного просмотра фильма. Конечно, Бэкхён был бы доволен даже если бы Чанёль просто подарил какую-нибудь фигурку, да хоть рамку для фотографий, что угодно, но такое внимание к мелочам, о которых они так часто говорят, вызывало в груди потрясающее чувство лёгкости, становилось тепло и хотелось не разжимать объятия. Что это, если не любовь?
Безусловно, и самому Чанёлю было всё равно, каким будет ответный подарок для него, и Бэкхён прекрасно знал об этом, но сегодня он не чувствовал, что со своим презентом упадёт в грязь лицом. Всё было продуманно.
И не только им, мастер, у которого Бэкхён накануне заказал резные каменные руны обещал, что человек, увлекающейся всей этой эзотерикой, высоко оценит такой подарок: тонкая работа, ручная, всё сделано со знанием дела в правильный период и с верным настроем. Ха, ещё бы он не оценил – эти клятые камешки в мешочке стоили большей части накопленных денег!
Но всё же, увидеть радостную улыбку на лице своего ушастого чуда, услышать его бесконечный поток благодарностей, а после позволить сгрести себя в крепкие объятия больших и горячих рук было просто чудесно и да, оно того стоило. Всех денег, всех нервов и косого взгляда обрюзглого мужика за соседним прилавком.
— Ты ведь как-то прознал, что я начал читать о рунах, да? – слегка ослабив объятия, вкрадчиво спросил Чанёль, стараясь заглянуть Бэкхёну в глаза, - скажи, да?
Тот лукаво отвёл взгляд и указал подбородком вверх.
— Э, нет, ты чего, у меня же связь с космосом, мне не нужны никакие хитрые уловки.
— Да ладно, это у меня связь с космосом, а у тебя твоя любовная чуйка, не путай обязанности. Колись, давай, мне интересно.
— Да ничего я тебе не скажу, даже не пытайся.
— Как это «не пытайся»?
— А вот так.
— Ну скажи мне, госпожа ди…
— Не смей.
— Тогда давай, поделись тайной, откуда ты узнал?
Чанёль сжал сильнее объятия, но Бэкхён безжалостно отвернулся, задирая нос, но ему пришлось тут же пискнуть и сжаться, когда губы парня оставили поцелуй чуть ниже подбородка.
— Нет-нет, это нечестная игра, мне же щекотно! – завопил он, прижимая подбородок к шее как можно плотнее, чтобы Чанёль не поразил его снова в то же место, но тот нехорошо улыбнулся.
— Тогда я буду нечестным, пока ты не признаешься.
Бэкхён ещё не успел сформировать свое возращение, как вдруг пальцы Чанёля быстро заходились по бокам Бэкхёна, щекоча его. По комнате стал разливаться смех, между которым то и дело проскакивали мольбы прекратить, но Чанёль был неумолим, как и всегда, как доходило до щекотки, сукин сын! Он даже весьма ловко увернулся он пинка ногой, который едва не прилетел в особенно чувствительное место.
Голова Бэкхёна упала на подушку, и он не понял, как оказался зажат между коленей парня.
— Эй, мы так недоговаривались.
— Ответь мне и я, так и быть, прощу тебя за твою скрытность за… дай подумать, - Чанёль деланно задумался и ущипнул бока лежащего под ним старшеклассника, тот тут же взвизгнул и прижал руки к груди, - за три поцелуя.
— Дороговато берешь, на рынке нынче цены давно упали. Один.
— Три.
— О, так ты не знаешь, как работает торг. Один.
— Ты чего такой жадный?
— А ещё бы, мои поцелуи – это крепкая валюта.
— М, вот как, - Чанёль нехорошо улыбнулся, - тогда я знаю ещё одну такую валюту.
Не давая сказать ни слова, он тут же забегал пальцами по бокам Бэкхёна, заставляя того извиваться и трястись от смеха. Он попытался поднять ноги, но те крепко удерживал Чанёль. О-о-о, это жестоко!
— Хва-а-атит! – вперемешку со смехом пропищал Бэкхён и попытался вдохнул по больше воздуха, - сдаюсь! Сдаюсь я, хватит!
Этого хватило, Чанёль остановился, но Бэкхён только и ждал этого момента – он мгновенно толкнул плечи парня, навалился на него всем весом и, оказавшись сверху, положил на его лицо подушку. Справедливость восторжествовала, и Бэкхён был рад каждой клеточкой своего тела.
Через несколько секунд подушка слезла с лица Чанёля и тот развёл руками. Ох. Ну что за глаза. Чего он как щенок смотрит? Трудно устоять.
— Ладно, - в итоге произнёс Бэкхён, - хорошо, остановимся на двух поцелуях, - он поднял палец, останавливая уже поднявшегося на локтях парня, - но в любое время до завтрашнего вечера. Когда мне вздумается, идет? У тебя нет выбора, если что, соглашайся на то, что дают.
— Идёт.
Чанёль уткнулся носом в щеку Бэкхёна, а тот краем уха услышал тихий звон.
— Суп-кимчи! – вспомнил он и, резко поднявшись с кровати, помчался на кухню.
Бэкхён не помнил момент, когда начал оставаться у Чанёля на ночь. Наверняка это случилось как-то само собой – они сидели за очередным просмотром фильма или игрой, потом резко стало поздно, темно, Бэкхён точно знал, что мама придёт поздно и не будет заглядывать в комнату, а утром уйдёт слишком рано, поэтому будить не будет, поэтому с чистым сердцем просто принял предложение Чанёля и остался у него. Да, было довольно волнительно засыпать рядом, и всю ночь он просыпался, боясь, что если будет ворочаться во сне – разбудит Чанёля, а как оказалось потом – Чанёль тоже не мог уснуть по той же причине, и два дурака просто валялись, не открывая глаз.
А потом он остался снова. И снова. И ещё столько раз, что теперь в шкафу хозяина квартиры вполне законно занимала место пижама Бэкхёна наравне с пижамой самого ушастика.
Пару раз Бэкхён ловил себя на мысли о том, что вся эта история выглядела как уже какое-то супружество, и как бы хорошо им обоим не шутилось на эту тему, рано или поздно приходило какое-то смущение и теплота. Особенно в тех случаях, когда Чанёль поворачивался во сне, как-то инстинктивно прижимался с боку Бэкхёна, весь сжимаясь и блеща капельками холодного пота во время очередного кошмара, и тогда сам Бэкхён сразу же просыпался и немедленно будил его. Конечно, Чанёль сперва пугался и не мог понять, что произошло, но после мягкого поцелуя в лоб он клал голову на грудь возлюбленного и постепенно засыпал, медленно выравнивая дыхание.
Шел уже несчётный раз, когда Бэкхён остался на ночь, и он уже давно прекрасно спал, не переживая за крепкий сон Чанёля, но почему-то именно сегодня качество сна оставляло желать лучшего. Сперва он проснулся, почувствовав, как обнимающая его рука Чанёля медленно сползла вниз. Затем глаза открылись из-за странного сна о пустыне, который напугал его до чёртиков и холодного пота, а в следующий раз оказалось, что Чанёль стянул всё одеяло и отместку Бэкхён прижался к его икрам своими холодными стопами. И вот, повернувшись на бок и натягивая новообретённое одеяло на плечо, Бэкхён надеялся, что в этот раз сон продлиться до утра.
Но он не угадал.
Открыв глаза в очередной раз, он тяжело вдохнул, потёр пальцами уголки глаз и повернулся к Чанёлю, только вот его самого рядом не было.
Он вышел в туалет? Вполне очевидный вариант. Может, ему тоже не спится сегодня. Странная ночь.
Взгляд прошелся по шкафу у стены, письменному столу с ящиками, заваленному тетрадями и книгами, посмотрел на прикроватную тумбочку, на которой покоился ноутбук. Слева от кровати находилась прозрачная дверь, ведущая на балкон, а ещё там же располагались окна, которых обычно не было видно из-за задвинутых штор. Тех самых штор, одна сторона которых была отодвинута как раз возле гладкой белой дверной ручки.
Странно.
Зачем ему было открывать шторы? Теперь свет уличного фонаря светит прямо в глаза.
Ничего не поделаешь. Выдохнув, Бэкхён поднялся и, подойдя к балкону, взялся за штору, слегка оттянул её в сторону, чтобы потом задвинуть, а взгляд сам по себе устремился вперёд.
Это что? Чанёль? Чего он там? Не дай бог он опять курит, олух, все уши оторву.
Словно почувствовав, обладатель вышеупомянутых ушей повернулся боком и перед тем, как спрятаться, Бэкхён заметил телефон в его руках. Ну, спасибо, что не сигарета.
Звонок так поздно? Интересно, от кого?
Поддаваясь любопытству, Бэкхён максимально приблизился, благо, дверь была староватой и пропускала звуки улицы, которые обычно бесили, особенно под утро, когда начинали разъезжать мусорщики или полиция. Однако такая слышимость сейчас была кстати, так что голос Чанёля должно было слышно.
— …почему сейчас? – шёпот звучал обеспокоенно, - я сейчас не могу, я не один. Чёрт… Что-что он сделал? Выломал? И где он сейчас?.. Хорошо… Ладно, я постараюсь побыстрее, но мне нужно время, чтобы взять вещи.
«Вещи»? Он что, хочет сбежать? Нет, не должен, но что это всё может значить?
Нельзя долго так оставаться. Если Чанёль выйдет, и они столкнутся вот прямо у двери этой, будет очень неловко. Нужно вернуться в кровать и… да, можно просто сказать, что он услышал голос и проснулся по этой причине. Да. Точно.
Не задерживаясь, Бэкхён на цыпочках торопливо подошёл к кровати и запрыгнул под одеяло, ещё мгновение – и дверь балкона открылась и заливаемым светом луны и уличного фонаря, в комнату тихо зашёл Чанёль. Он уже направился к выходу, но остановился, услышав мычание.
— …ты… куда?
— Детка, - Чанёль подошел к кровати и сел рядом, - ты чего не спишь?
Бэкхён поморщился и прочистил горло, поднимаясь на локтях.
— Услышал что-то…
— Прости, я не хотел разбудить тебя.
— Что-то случилось? – Бэкхён указал на телефон в руках Чанёля, - ты говорил с кем-то.
— Да, я… Позвонил один клиент, попросил привезти ему кое-что.
— Что это ещё за клиент, который связывается с тобой в нерабочее время? У него еще и твой личный телефон есть.
— Он заплатит сверху, а я от денег не откажусь, тем более, нужно только съездить туда-сюда. Ерунда, я скоро вернусь.
— И что такого срочного он попросил привезти?
— Сказал заехать в аптеку.
Бэкхён приподнял бровь.
— Тебе стоит поговорить с начальником. Что это ещё за прикол – среди ночи ехать к какому-то заказчику непонятно куда.
— Не психуй, - Бэкхён с улыбкой положил руку на плечо Бэкхёна, - Это богатый дед, который отвалит мне денег сверху за срочность и неудобства. Это же хорошо?
— Всё равно это ерунда какая-то. Один раз ладно, но они должны понимать, что ты ещё школьник.
— Конечно, ты прав, как и всегда.
Чанёль положил вторую руку на плечо парня и, слегка сжав их, приблизился, после чего Бэкхён ощутил мягкое прикосновение к своему лбу.
— Ложись спать, - отняв губы, тепло произнёс тот, - я скоро вернусь и постараюсь не шуметь.
Спорить не было смысла, поэтому Бэкхён спокойно лёг, позволил накрыть себя одеялом, повернулся на бок и прикрыл глаза, вслушиваясь. Оделся. Какой-то шорох от пакетов, кажется? Всё-таки, он собрался быстро, брякнул звоночек от велосипеда, а вскоре входная дверь закрылась. В замке провернулся ключ.
И без того беспокойный сон словно рукой сняло, и Бэкхён развернулся на спину.
Он врёт. Этот засранец точно врёт. Как только он вернётся – не нужно откладывать. Поговорить. Срочно поговорить.
Что это вообще за тайны? Откуда? Чёрт, да ведь эти отношения уже давно строились на честности до такой степени, что Чанёлю были известны все глупые, странные или постыдные секреты Бэкхёна, и наоборот – не было слуха или тайны Чанёля, которой бы не знал Бэкхён. Они всегда говорили только правду, он всегда был в этом уверен. До этой ночи.
Так. Нужно мыслить здраво. Что известно? Естественно, это не может быть работа, не похоже, что он говорил с клиентом. Это что-то другое. Но что – нужно узнать только у одного Чанёля.
Чанёль.
На лбу всё ещё чувствовалось прикосновение его мягких губ, а большие заботливые руки ощущались на коже плеч.
Что вообще могло заставить его начать врать? Это связано с желанием больше заработать? Тогда в чём дело – любая работа, даже самая грязная, вроде того же уборщика давно не была ничем таким секретным. Глупо скрывать, и Чанёль такой ерундой никогда не занимался.
Но…
В груди как-то похолодело. Нет. Нет. Нет. Плохие мысли, просто ужас. И как теперь перестать об этом думать?! Вдруг этот дурак спутался с какими-то… боги, а если дело в… нет, не может быть, но вдруг это… наркотики?..
Внутри всё сжалось, к горлу подкатила тошнота, от чего Бэкхён резко сел и, опустив ноги на пол, зажал рот рукой.
Нет. Не может быть.
Но что если это всё же правда, от которой блевать тянет, но всё же, правда?
Так. Если Чанёль решился на такое, если из-за этого он что-то скрывает и врёт, то простой разговор не даст ничего. Он так ничего не скажет, он будет отнекиваться всеми способами, снова чарующе уведет разговор в другую тему и что? И ничего. Но если в его доме есть хоть какой-то намёк на вот эту хрень – это уже можно будет предъявить. Да. Доказательства. Нужно воспользоваться тем, что он ушёл.
Решено.
Бэкхён точно не знал, каким образом решимость может сочетаться с дрожью в руках, но чувствовал себя именно так. Так. Нет времени на это!
Он поднялся и широкими шагами направился на кухню. Первый ящик – ничего такого. Второй – от этой пачки макарон уже давно пора было бы избавиться, дурень. И во всех остальных этих дурацких ящиках и шкафах ничего странного. Приправы, да и только.
Внимательно проверив ещё и ванную (а мало ли), Бэкхён вернулся в спальню. Нервно оглянувшись, быстро подошёл к письменному столу, который больше всего бросался в глаза.
Что ж, всегда было довольно странно встречать среди тетрадей, линеек и прочей ерунды огарки свечей разных цветов и карты в плотных чехлах с начертанными вручную символами, но за этот год Бэкхён уже давно привык к такому. Это было как-то необычно и даже чарующе в какой-то степени, но сейчас его напряженный взгляд старался зацепится за любую мелочь. Нет никаких следов таблеток. Нет никакого порошка. То же самое в ящиках – одни только книжки да гадальные принадлежности.
Да чтоб тебя, олух! Где бы ты мог что-то спрятать?!
Нужно думать, как Чанёль.
Сосредоточенный взгляд сам по себе опустился на часы, которые показывали три часа. Ого, неужели рейд занял двадцать минут? Чёрт, кто знает сколько там Чанёль ещё будет кататься! Нужно искать быстрее. Но где? Где?! Где вообще в этой маленькой квартирке можно что-то спрятать?!
От злости хотелось закричать, в голове пульсировало. Он огляделся туда, сюда, взглянул на одну из крупных декоративных подушек, на которую так любил опираться во время игр виновник потери кучи нервных клеток. Бэкхён шумно вдохнул воздух и замахнулся ногой.
— Твою мать! – вскрикнул он, почувствовав дикую боль и, не удержав равновесие, с грохотом свалился на пол. О соседях сегодня думать не хотелось. Они-то наверняка спят, а не ищут сраные наркотики в комнате своего парня!
Дьявол!.. Что это ещё такое?! С чего эта подушка такая тяжелая и, черт бы её побрал, твёрдая?! Как Чанёль вообще может на ней…
Секунду.
В голове словно ударил разряд.
Подползти к подушке, забыть о боли в ноге и, стараясь сдерживать трясущиеся руки, найти замок от наволочки. Запустить руку внутрь.
Дьявол.
Есть.
Мягкий наполнитель в едва составлял половину от «внутренностей» подушки, а основной её частью служила крупная коробка. Нет, скорее даже ящик. Вытянув из подушки и поставив его устойчиво, Бэкхён пошарил руками в поисках способа его открыть, пока пальцы не наткнулись на четыре защёлки. Одна. Вторая. Третья. Последняя. Крышку прочь. Оттуда тут же повело холодом.
Это было как-то похоже на мини-холодильник, судя по ощущаемой температуре. Где-то на уровне средины лежал тонких деревянный прямоугольник, видимо, разделяющий содержимое, а на нём покоились длинные листы бумаги, какие-то тонкие полосы ткани. Рядом в аккуратной баночке стояла крупная кисть для каллиграфии, а рядом – ещё одна ёмкость с чем-то чёрным внутри. Это, вероятно, чернила.
Это что? Набор для любителя эстетических надписей? Зачем ему это? Новое хобби? В принципе, это было в его духе – увлекаться чем-то новым.
Бэкхён не заметил, как за этими мыслями в груди стало как-то спокойнее.
Вдох. Выдох. Всё в порядке. Это просто кисть и чернила. И бумага. И ткань.
Зачем он прячет такие обычные вещи? Это что, подарок для кого-то? Зачем тогда класть такое в этот недо-холодильник?
А может быть, он прячет то, что под этой деревяшкой?
От этой мысли стало не по себе, но мысль была здравая. Нет сил себя мучить и догадываться. Нужно просто посмотреть. Это как пластырь – надо быстро сорвать.
Вскоре всё видимое, не вызывающее сомнений содержимое оказалось на полу, осталась только деревянная подкладка, и нервно сглотнув, Бэкхён поднял её и заглянул внутрь.
Деревяшка с хлопком ударилась об пол, а перед глазами потемнело.
Сердце пропустило удар и воздуха резко стало не хватать. К горлу вновь подкатил комок тошноты. Да что ж…
Нет. Это же не могло привидеться? Нужно открыть глаза и проверить. Нужно…
В висках пульсировало и, не в силах терпеть, Бэкхён медленно взглянул в контейнер. Он сидел прямо перед открытой шторой, и света уличного фонаря вкупе с лунным вполне хватало, чтобы отличить банки с чернилами от пакетов с донорской кровью, на которой виднелись пометки группы и резус-фактора. Сглотнуть. Не помогло.
Почему. Это. Находится. У него?!..
В голове стало по-настоящему пусто, на затылке волосы встали дыбом, а сокращающееся с невероятной скоростью сердце, которое уже невыносимым гулом звенело в ушах резко остановилось, когда послышался тихий звук проворачиваемого в замке ключа.
