Глава 13 — Родные.
30 января 2022 г., 12:39
Вдох. Давно ли стало так тяжело дышать?
— О, детка, ты почему не спишь?
Кровь. У него кровь. Красующееся алое размазанное пятно под носом и такие же пятна на руках – точно кровь. Глаза смотрят вымучено. Он едва стоит. Может, его били? Или он упал? Или опять кровотечение пошло просто так? Дурак, надо в больницу… Стоп, как можно сейчас думать об этом, когда от вида лежащей недалеко наверняка человеческой крови в пакетах стынет собственная кровь, пока что покоящаяся в жилах?!
Бэкхён отвёл взгляд и указал рукой на ящик. Нет. Нельзя на него смотреть. Но он такой… нет. Нельзя.
— Что это?
Рот открылся сам собой, собственный голос пошёл вперед, а Бэкхён сам удивился тому, как холодно прозвучали слова, им произнесённые. Дрожи в нём не было, а вот в груди всё сотрясалось так, что ещё немного – и начнёт мутить. А, впрочем, уже начало. Отвратительно.
Шаг. Шаг.
Чанёль приближался, высматривая на полу то, на что указал его возлюбленный, а по коже Бэкхёна прошёлся мороз, и он инстинктивно ступил назад. Шаги тут же стихли.
Бэкхён сглотнул, неотрывно наблюдая за Чанёлем, лицо которого от безмятежного медленно прошло несколько стадий – глаза раскрылись шире, казалось, он удивился, а затем его брови сдвинулись. Внутри что-то кольнуло – лицо Чанёля стало таким, словно ему больно, и он медленно поднял взгляд на Бэкхёна.
Сердце пропустило удар. Это?.. Ему страшно? Правда страшно? Он боится Чанёля? Своего Чанёля? Своего этого ушастого дурака, который ещё несколько часов обнимал так тепло и шептал на ухо слова, от которых сердце заходилось, а в животе мгновенно всё высоко поднималось?
Ха…
Сцепить зубы и повторить вопрос.
— Что это такое? – упорно указывая на мерзость на полу, отчеканил Бэкхён.
Что это за взгляд, Чанёль? Ты растерян?.
— Это не то, чем кажется.
— А что это такое?
— Это… для моей новой работы, - надо же. Он правда пытается оправдаться? – я был в больнице и…
— А давно из больницы дают выносить человеческую кровь?
В груди стало больно, пришлось сглотнуть, но половина фразы всё равно прозвучала как-то надрывно.
— Нет, - ушастый покачал головой и попытался выдавить улыбку, - там такая история, не поверишь. Попросили сохранить временно, потому что в хранилище что-то не так с местом. Мне хорошо заплатили, поэтому я и решил сохранить у себя, даже переносной холодильник на аккумуляторах дали. И тебе не показывал, чтобы ты не испугался, ты ведь не очень вид крови переносишь. Как с тем ужастиком было, который мы смотрели на той неделе, помнишь?
Смотри как воодушевился. Он правда считает, что его парень такой тупой? Больно это слушать.
Бэкхён поджал губы.
— Что-то слишком часто ты говоришь о том, что тебе за что-то хорошо платят. И сегодня эта доставка. Быть может, просто ты такой хороший работник, потому что больному сразу привозишь запасную кровь? Ну а что, вдруг ночью пошло какое-то заражение, человечек тебе раз – звонок, а ты раз – и уже все привез в лучшем виде и без врача. Или куда-то потом еще поехал, я же не знаю, у тебя ведь от меня секреты.
— Нет, я не поэтому…
— Прекрати врать, Чанёль! – голос едва не перешёл на крик, - Ты правда думаешь, что я настолько тупой, что поверю в этот бред?! Посреди ночи тебе звонят как бы «с работы», потом я нахожу у тебя запас начинающего сатаниста, и ты ещё возвращаешься с кровью на руке, да, я не слепой. Ты думаешь, что я не сложу в голове два плюс два?!
— Нет, это не так, это совсем не так, детка, просто я…
— Не называй меня так!
Чанёль сделал шаг вперёд, но только заметив намёк на движение, Бэкхён как ошпаренный отошел шаг назад от протянутых крупных рук. Как же хочется посмотреть в его глаза, лживые, но… чёрт, он же будет врать даже так, даже ещё страшнее! В районе солнечного сплетения болезненно сжался клубок и Бэкхён сцепил зубы, чувствуя, что глаза начинают становится влажными. О. Нет. О нет, нет, только не это. Что это ещё за слезы такие?! Не он здесь должен плакать, а бесстыдный лгун, которому самое место качаться по полу и умолять простить за враньё!
— Не смей называть меня так! Чёрт… - голос предательски дрогнул и пришлось прочистить горло, - Я всегда думал: «с ним так хорошо, он же почти идеальный, неужели с ним что-то не так?»! И да, действительно что-то не так – он либо продает человеческие органы по ночам, либо последователь какого-то сраного культа. Одно лучше другого. Супер. Идеальный, блин, вариант.
— Де… Бэкхён, - голос Чанёля звучал так тихо, с такой болью, с такой просьбой, - я бы никогда не пошёл на такое, я…
— Хватит! – Бэкхён поднял руки и, взглянув прямо в глаза парня, указал на проклятый ящик, - Я хочу знать. Скажи прямо – вся эта твоя тяга к оккультному, и эта кровь здесь – куда тебя занесло? Чанёль, ты продаёшь это, поклоняешься Дьяволу или всё это вместе?
Молчит. Что, фантазия закончилась? Внутри Бэкхёна всё кипело и бурлило, и сдержать этот поток возмущения вперемешку с ядовитым страхом он даже не пытался. Где-то в груди заболело сильнее.
— Если тебе так нужны были деньги – ты мог бы просто мне сказать, чёрт подери. Я бы никогда не отказал тебе в помощи, никогда бы не отвернулся от тебя, я же тебя… Боги, даже сейчас я тут стою и распинаюсь, хотя стоило бы вызвать полицию или хотя бы сваливать отсюда, потому что меня уже трясёт от этого вида и от того, что у тебя руки в крови.
— Нет, нет, нет, не в этом… то есть, я ничего не… - каждое его слово звучало с таким усилием. Казалось, что он о чём-то параллельно размышляет так усиленно, что ещё немного – и вздувшаяся на лбу вена лопнет.
В голове Бэкхёна стало так пусто, а в виске начало болезненно стрелять. Неужели всё вот так обернётся? И будет ещё больнее? Он тяжело выдохнул и сложил руки на груди. По коже всё ещё гулял мороз, пальцы потряхивало. Он выдохнул. Трезво. Надо мыслить трезво, несмотря на то, что внутри всё мутит и кружится, а глаза на грани с тем, чтобы из них стали капать слезы.
— Я не думаю, что ты убийца, - тон словно сам по себе стал спокойнее, - хотя очень похоже, судя по вот этому. Всему.
— Я не убийца.
Единственная фраза, которую он сказал твердо и не заикаясь.
Перебарывая тряску и стараясь не представлять всё то, что уже и так появилось в голове, Бэкхён сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и дураком, из-за которого явно год жизни он уже потерял из-за нервов.
— Чанёль, - голос стал еще тише, но крепости ему было не занимать, - я… помогу тебе уйти из этого культа, несмотря на то, что ты бессовестно меня обманываешь все это время. Я не оставлю тебя им, просто… просто расскажи мне всё. Мы найдём решение.
Тупая, совершенно тупая надежда воплотилась в этих словах, и Бэкхён чувствовал себя гадко, от чего-то стыдно, а молчащий Чанёль вообще не помогал ситуации. Молчит. Чего он молчит?!
Бэкхён поджал губы и заморгал, сдерживая навернувшийся в горле комок. Это глупо. Слишком глупо было предлагать такое, о чём он вообще думал? Наверное, о том, что такое чувство как любовь важнее денег и сомнительных организаций.
Но Чанёль молчал. Хоть и смотрел выразительно, с какой-то болью, с напряжением, но он молчал.
Актер.
Что ж. Значит вот как.
— Я ухожу.
Чанёль тут же поднял голову и уставился на Бэкхёна, который широкими шагами прошёл к шкафу и, открыв его, схватил свою одежду.
Внезапно перед глазами оказались большие руки, которые обхватили Бэкхёна за плечи, а его спина прижалась к груди. Нет. Нет. Нет. Нет!
— Отпусти! – он резко дёрнулся. Сердце теперь уже заходилось от страха. Неужели он хочет задушить, избавиться?.. - Чанёль, отпусти, я хочу домой!
— Бэкхён, - дрожащий голос послышался у самого уха, и парень весь съёжился, зажмурившись, - нет, пожалуйста, не уходи, нет, пожалуйста…
Его голос… Он что, плачет? Почему он, чёрт подери, плачет?! Не ему здесь надо реветь, уж нет, что это ещё…
— Ты меня пугаешь, отпусти!
— Я люблю тебя, так сильно люблю, я не мог тебе рассказать всё это, потому что… я просто не мог, это слишком для тебя. Почти для кого угодно, на самом деле.
— Не говори мне это, я не поверю!
— Бэкхён, - ухо стало мокрым из-за стекающих слёз, из-за чего по спине тут же поползли мурашки, - я так тебя люблю.
— И что, правда убьёшь меня?
В горле пересохло от осознания этих слов, и голос прозвучал уж совсем тихо и сдавленно. Неужели он и правда сейчас..? В жизни ещё никогда так жутко не было.
Резко вид перед глазами смазался, Бэкхён почувствовал, что его развернули на сто восемьдесят градусов и теперь он упирался в плечо Чанёля. Сердце застучало у самого горла, дрожащие руки замерли и одежда, которую они сжимали, упала на пол.
— Не надо… пожалуйста, не надо, - взмолился Бэкхён, чувствуя, как к горлу опять подкатывает тошнота, - я никому не скажу, я…
— Нет, нет! – лицо Чанёля оказалось совсем рядом, - Ты что, я бы никогда тебя не… Боги, никогда.
Голос Бэкхёна, сдерживаемый так долго, начал дрожать, а предательские глаза наполнились прозрачной пленкой. Чувствуя, что сам уже вот-вот начнет плакать, он заговорил.
— Тогда что ты от меня хочешь? Я ничего не понимаю и мне жутко страшно. Во что ты влез?
— Я… я всё расскажу. Прошу тебя, я всё расскажу, - по щекам Чанёля всё-ещё стекали слёзы, и Бэкхён почувствовал, словно что-то оборвалось в нём, - Бэкхён, я не сатанист, я никому бы не навредил, и я не продаю органы, всё гораздо сложнее, но я клянусь, клянусь чем угодно – я не опасен.
— Тогда что всё это значит? Зачем скрываешь это от меня, если никакого криминала нет?
— Потому что ты бы посчитал, что я сошёл с ума. Это звучит очень дико, я боялся… боюсь, что ты уйдёшь.
— Ты такой дурак, - руки словно сами собой оказались на мокрых щеках Чанёля, Бэкхён повторил, - ты такой идиот. Быстрее рассказывай и выброси уже у меня из головы эту картину с проклятыми сатанистами, иначе у меня сердце остановится, я тебе клянусь.
Чанёль опустил руки и сел на кровать, уступая место Бэкхёну. Он поджал под себя ноги, краем глаза всё ещё поглядывая на ящик. И он был благодарен, что Чанёль решил не тянуть ещё дольше.
— Ты каждый раз говоришь мне пойти в больницу из-за моего носа, но дело в том, что в больнице мне с этим никто не поможет, потому что я не болен ничем. Это просто такая особенность организма, и это всё из-за моих родителей.
— Они чем-то болели?
— Нет, говорю же, это не болезнь. Мой отец – совершенно обычный человек, а вот моей матери сейчас около двухсот пятидесяти лет.
Робко Чанёль взглянул на Бэкхёна, словно прощупывая почву, верит он или уже нет. Но Бён и глазом не повел, тут же спрашивая:
— Она приняла какое-то… я не знаю, засекреченное лекарство?
— Не совсем. Она не живой человек в нашем понимании.
***
Удобно. Почему так удобно? Неужели вчера он подложил под голову сложенную одежду? Нужно делать так почаще, очень даже комфортно получилось. М-м… открывать глаза неохота, такой глубокий сон, даже тело до сих пор ещё не чувствуется… Стоп. Это ощущение полного отключения… такое… Неужели? Когда это происходило в последний раз? Чувствуя веки необычайно тяжелыми, Кай с трудом открыл глаза. Пятна – невероятно смазанные монохромные пятна то и дело переливались, словно калейдоскоп, а очертания предметов только через несколько секунд начали приобретать привычные формы и цвета. Всё ясно. Спокойно, нужно дать себе время, чтобы прийти в себя после транса. Вздох. Нельзя торопиться. Это пройдёт. Ох, чёрт, и правда, насколько давно это было в последний раз? Конечно, он не испугался, ведь довольно хорошо знал, что это за странное ощущение. Мало того, что придётся ещё какое-то время подождать, прежде чем все чувства придут в норму, так закономерно возникает один вопрос – почему вообще это случилось? Причина? Самое потрясающее открытие Кай совершил, когда, попытавшись вспомнить хоть что-нибудь, обнаружил в памяти беспросветную темноту. Блеск. — О, и правда проснулся. Голос прозвучал так, словно из-под воды. Голос очень знакомый… Что в его квартире забыл Кенсу? Зрение понемногу «включалось» и, несколько раз поморгав, Кай убедился, что ему не показалось и рядом действительно находится Кенсу – сидит совсем близко, кажется, даже что-то говорит, жаль, что слышно плохо. Но, что более невероятно – комната. Конечно, Кай ещё не мог полноценно верить своим глазам где-то минут пять, судя по ощущениям, но он был точно уверен, что это совсем не его квартира. А эту комнату он видел, точно видел и даже не один раз, но… да, что-то изменилось. Чёрт подери, что же всё-таки случилось вчера?! — Кай? – голос Кенсу долетел до ушей с большей ясностью, а к глазам вернулись краски. Отлично, - ты меня слышишь? Это я, Кенсу, помнишь? Почему он говорит так, словно можно было его забыть?.. Что ж. Ещё больше вопросов. — Конечно, - голос только понемногу набирал звучности, пришлось прокашляться, чтобы Кенсу не пришлось переспрашивать, что он там говорит, - что случилось? — Саймон сказал, что ты будешь спать весь день, пока солнце не сядет, и вот оно только село. Кенсу указал на окно, одна штора которого прикрывала вид снаружи, и было хорошо видно алое, темнеющее на глазах небо. Взгляд сам по себе прошёлся по подоконнику – тому самому, на котором Кай провёл кучу вечеров, а затем вдруг упал на тумбочку у самой кровати. Что это? Пакет с кровью? И что это в нём? Трубочка? Это какая-то шутка? Ох, как же много вопросов… — Как ты себя чу… — Кенсу, почему я у тебя дома? — Ты вчерашний день не помнишь совсем или с какого-то конкретного момента? Его голос и правда звучит как-то отстранённо или это только показалось? — Я ни черта не помню, я… хотя, подожди… Чёрт, я же был у Клауса… - в голове тут же возникла картина лежащего на полу в луже крови Владыки, и внутри похолодело, - кхм, а потом… это всё. Ты знаешь, что было дальше? Нет, точнее, откуда ты можешь знать, что… Кенсу, почему здесь кровь? И почему я… — Эй-эй, подожди, - парень быстро поднял руки, коротко посмотрев на Кая и перебивая сбивающуюся речь, его тон зазвучал жёстче, - успокойся. Я всё объясню, только помолчи немного, ладно? Судя по голосу и особенно по тому, что до сих пор Кенсу не взглянул ему прямо в глаза – он всё ещё злиться. Впрочем, это совсем не удивительно. В любом случае, нужно дать ему сперва объяснить, что случилось. Он прав. Он точно прав. Нужно успокоится. Упираясь руками в кровать, Кай согласно кивнул и сел ровнее, упираясь в спинку кровати. Взгляд то и дело пробегался по комнате. Да, было довольно необычно видеть её с иного ракурса, все эти довольно знакомые вещицы, наполняющие комнату, единственное, что выбивалось из общей довольно гладкой и даже симпатичной картины – так это пакет с кровью и трубочкой на тумбочке рядом с тарелкой недоеденного рамена. Посмотрев на Кенсу, Кай положил руки на колени, а тот, снова только бросив короткий взгляд в сторону немёртвого, глубоко вдохнул. — В общем, меня там не было, конечно, но Саймон меня посвятил немного. Ваш Крис хотел узнать, что случилось с Владыкой, поэтому воспользовался каким-то средством, вроде сыворотки правды, как я понял, из-за неё ты бредил, и поэтому Саймон позвонил и попросил меня присмотреть за тобой. Принёс тебя, но сам не мог остаться, уж прости, я не знаю, какие у него были дела, - его взгляд перекочевал на тумбочку, - А, насчёт этого – кровь тоже Саймон принёс. Вот как. Звучит очень просто и даже понятно. Сыворотка правды? Так он сказал? Да. Только один раз Каю доводилось видеть, как действует изобретение Саймона – эти замыленные глаза, дрожащие слабые руки, капающая изо рта слюна и бред, срывающийся с пересохших губ – картина не самая приятная. И вчера каким-то таким же неловким и невменяемым был он сам. Таким его во всей красе наблюдал Крис. И Саймон. И Кенсу. Просто идеально… Стоп. Ещё раз. То есть, вчера Кенсу весь вечер возился с ним, таким неадекватным? Ха, и наверняка, не только вечер, а ещё и ночь? Взгляд снова сам по себе упал на пакет с кровью. Не говорите только, что он поил его, такого… кровью? Он что, совсем не испугался? Ох, да и в довершение «прекрасной» картины, конечно, наверняка Кенсу снова видел его настоящее лицо и… да черт знает, что ещё вчера он мог вытворить или сболтнуть под «приходом». Жутко стыдно. Жутко неловко. Может, из-за этого он тоже не может смотреть в его глаза? Дело не только в обиде? — Правда, Саймон говорил, что попытается забрать тебя днём, пока ты спишь, но, видимо у него не вышло, - голос Кенсу заставил Кая посмотреть на него, а сам парень, даже краем глаза не взглянув на него, поднялся с кровати и взял в руки телефон, - сейчас я позвоню ему, подожди немного. Тебе крупно повезло, что мой отец на дежурстве. — Кенсу. — Подожди. — Нет, Кенсу, я… — Давай я сперва наберу Саймону, потом поговорим, ладно? Придется сказать громче. Вдох. — Прости. О. Наконец посмотрел. Но взгляд такой, словно думает, что ему послышалось. — Я хотел извиниться, - твёрдо повторил Кай, чувствуя больше решимости, чем неловкости, - вчера я сильно нагрубил тебе, а ты помогал, хотя я и не просил. Кенсу замер, и снова отвёл взгляд. Нет, этого мало. Кай опустил ноги на пол и поднялся. — Я знаю, я бываю грубым, - он постарался, чтобы его голос прозвучал как можно мягче, раскаиваясь, - дьявол, да я почти всегда такой, я быстро завожусь и срываюсь, а ты первый человек за дохрена лет, с которым я смог найти общий язык и хоть как-то сблизиться. Конечно, мы связаны уговором, но мне кажется, что мы можем быть… ну, друзьями, а не только… ну, связанными уговором, что ли, коллегами? Не совсем то слово. Ты понял. В ушах приятно разлилось ускорившееся сердцебиение Кенсу, и он, наконец, повернулся, посмотрел на Кая совершенно прямо, не скрывая удивления в своих тёмных глазах. А почему так приятно видеть это выражение лица? Аж ёкает что-то. Дурные мысли какие-то. Нужно до конца оправиться от долгого сна. — Ладно, я не против, - выдохнул Кенсу и, наконец на его губах, появилась едва заметная улыбка, из-за которой в груди стало как-то легче, а от осознания этого чувства наоборот, стало как-то неловко, - если честно, я и сам хотел поговорить об этом. — Я постараюсь держать себя в руках. Порой во время их ночных встреч Кай ловил себя на мысли – а как, интересно, выглядит дом Кенсу, там, кроме его комнаты? Представлялось несколько небольших комнат – уютных и обставленных множеством фоторамок, фигурок или статуэток. Откуда вообще появились такие представления Кай не знал, но такая картина плотно закрепилась в фантазии. И сейчас, когда они спустились из комнаты Кенсу на первый этаж, имея возможность в действительности увидеть хотя бы часть дома, Кай чувствовал удивление. Он попал – но ровно на половину: первый этаж представлял собой просторное помещение, которое состояло из совмещенной кухни и гостиной с небольшой перегородкой. Выглядывало несколько дверей у стен, наверное, там какие-то коморки или, возможно, туалет. Словом, помещение было большим, и в этом Кай ошибся в своих представлениях, однако на стоящих книжных стеллажах, шкафах и вообще любых свободных точках действительно обильно присутствовали небольшие фигурки, статуэтки, какие-то бумаги и несколько рамок с фотографиями. Всё, как и представлялось! Удивительно. — Включи телевизор, пожалуйста. Люблю, когда там что-то болтает, - попросил Кенсу, когда они спустились по лестнице вниз. Он бодро проследовал к зоне кухни и открыл холодильник, а Кай, согласившись, подошёл к дивану и, немного задумавшись и разглядывая пульт, все-таки нажал нужную кнопку. Телевизор тихо заговорил, замелькали картинки вперемешку с фигурой ведущей в студии. М, канал новостей. Наверное, подойдет. Послышался звон посуды, Кай повернул голову на звук. Неторопливо приблизившись к тонкому шкафу со сквозными полками, который и отделял зону кухни от гостиной, он опёрся на него плечом, между тем наблюдая за тем, как Кенсу заглядывает в холодильник, очевидно, размышляя о том, чего-бы поесть. — Твой отец всё ещё на работе? Так долго? — Да, - Кенсу достал из холодильника пару контейнеров и поставил их на столешницу, - говорю же, тебе везёт, его вчера срочно вызвали. У него крепкое здоровье, поэтому он иногда остаётся на несколько дежурств подряд. — А где он работает? — В больнице, медбратом. Переложив содержимое контейнеров в тарелку, Кенсу поставил её в микроволновку и когда та с тихим гудением начала работать, обернулся на Кая, опираясь бедром на столешницу. — А что это было такое? Твой необычайно крепкий сон днём, ты всегда так спишь? — Нет, это как бы транс, - покачав головой, произнёс Кай и сложил руки на груди, - Что-то вроде перезагрузки в особых случаях, как вчера. И когда просыпаешься – все чувства как бы… вроде просыпаются отдельно, зрение, слух и всё остальное. — То есть, это случается само собой? — Да. До заката солнца в таком состоянии я бы не проснулся ни за что. — Очень интересно. Он сказал это вслух, со всем этим своим поражённым выражением лица… и даже не заметил. Довольно забавно, даже отчего-то хочется улыбнуться. Хм. Наверное, это последствия дневного транса, любая ерунда кажется забавной. Как пьяный. — А мне тоже кое-что интересно, - сказал Кай и усмехнулся, когда взгляд Кенсу остановился на его лице, - я же не помню, как вел себя вчера, расскажи, много-ли ты компромата на меня насобирал? — Вот ты шутки шутишь, а я ничего такого не спрашивал. «Такого»? Кай приподнял бровь. — А что бы ты хотел спросить? Мы ведь условились, что ты можешь спрашивать всё, что угодно, - в голове мгновенно стрельнула мысль, и усмешка на губах стала шире, - А-а-а, или тебе интересно что-то личное? — Нет, конечно, с чего бы мне такое спрашивать? — Да ладно, такой шанс, кто угодно бы воспользовался. Его взгляд не ускользнул ни на мгновение, да и сердцебиение… да, оно не участилось. Кенсу не врёт. — Я не знаю, что тебе сказать, - сказал он, пожав плечами и посмотрел на микроволновку. Осталось несколько секунд, - мне было бы как-то не по себе из-за этого. А что ты сделал бы на моем месте? — Ладно, я понял. Оставалось только развести руками. Микроволновка издала улюлюкающий звук, Кенсу с довольным лицом полез в неё, достал тарелку и, что-то напевая под нос, проследовал к дивану перед работающим телевизором. Проследовав за ним, Кай сел на диван рядом и взгляд сам собой попал на экран. Что это? Это же двор недалеко от дома Саймона. Неужели показалось? — Сделать громче? Кай кивнул, не отрывая взгляд от экрана, а Кенсу прибавил звук. Кадр как раз сменился на вид, с которого отлично виднелся вход в подъезд, окруженный жёлтой полицейской лентой. — …молодой человек около двадцати лет, личность на данный момент не установлена. На данный момент известные ещё две идентичных случая. Следов насильственной смерти не обнаружено, и в данный момент ведётся расследование. Кадр сменился на студию с ведущей, которая стала зачитывать следующую новость. Этот дом. Может, ему просто показалось? Очень хотелось в это верить. — Что не так? Кай повернул голову к Кенсу и кивнул. — В этом доме живет сейчас Саймон. — Ты думаешь, что он… — Нет конечно, - раздражённо бросил Кай, чувствуя, как внутри всё начинает закипать из-за таких предположений. Но тут же мысленно одёрнул себя, вспомнив свои же недавние извинения, и продолжил уже спокойнее, - нет. Просто мы предпочитаем избегать ситуаций, когда собираются всякие журналисты и вроде того. — Это понятно, конечно, но ведь Саймон просто жилец, почему ты думаешь, что к нему могут быть какие-то претензии? Его просто могут опросить, не видел ли он чего. Конечно, не в этом дело, а в чертовой человеческой паутине, которая висит над всеми немертвыми. Кай выдохнул и откинулся на спинку дивана, начиная говорить. — Нель же что-то говорила по поводу «революционеров»? – кивок Кенсу дал понять, что можно продолжить, - Ну вот. Насколько я знаю, в полиции появились эти идиоты, и не дай бог у них появится шанс привязать этот труп к кому-нибудь из нас, они… — Но ведь даже если они и свяжутся с Саймоном, как они докажут, что он виновен? – удивлённо спросил Кенсу. Он взял пульт, убавил громкость и повернулся. – Там же по-любому нет никаких отпечатков или хотя бы чего-нибудь, что… — Ты такой наивный. В том-то и дело, что там ничего нет, что могло бы указать на Саймона. Но после того, как они поймут, что в одном из домов живёт немертвый – появятся и отпечатки пальцев, и волосы, и что угодно. — Чёрт, слишком много мороки, чтобы подделать всё это, разве нет? Чего им вообще надо? — От нас избавиться. Кенсу замолчал. Его глаза широко раскрылись, взгляд дрогнул. Он замер, его сердце тут же заколотилось. Он сказал: — Это как-то… через чур. — А то. Но спасибо за сочувствие. — Мне не понятно, в чем проблема, - не унимался Кенсу, и Кай слегка склонил голову, слушая, - У вас такая налаженная система, все в безопасности. Нет, я признаю, некоторые вещи кажутся довольно пугающими поначалу, но это почти ничего не значит, если разобраться. Если захотеть разобраться. Кай тихо выдохнул. — Если бы все люди были, как ты, никто из нас не прятался бы под землей. Мы были бы такими, как все. Спокойно ходили бы по улице, не боялись громко заявить о себе как политики, артисты, певцы и так далее. Не боялись бы бурных эмоций, которые могут случайно явить наше настоящее лицо. Мы могли бы официально работать и не бояться остаться без денег или платить друг другу за услуги пакетами крови. Можно было бы официально купить дом каждому из нас, а не придумывать хитроумные заклятья, которые отгоняют любую живую душу прочь. Кай сам не знал, чего это его потянуло на откровения. Конечно, они ведь условились, что на любой вопрос он должен отвечать, но… да, дело определенно не в договоренности. Хотелось. Просто хотелось сказать это все кому-то кроме Саймона. Кенсу молча слушал и смотрел на него, и лицо его стало выражать очень смешанные чувства. Он словно был расстроен, но при этом зол, но не настолько, чтобы эта эмоция бурно выразилась в ровных некрупных чертах его лица. Его сердце билось чуть быстрее обычного, а брови слегка сдвинулись. Наконец, он заговорил. — То есть, вы не можете даже работать? За какой счет тогда существует Банк, там же столько оборудования? — О, ну ведь Банк – это официально неофициальное предприятие, которое работает только потому, что за него платит Совет. Люди, которые как бы сказать… пускай будет слово «курируют» нас. Наше существование. Некоторых из нас, действительно, принимают на работу официально, но таких очень мало. Справедливости ради, есть часть работодателей, которые нас нанимают без ведома совета. Официально же, в основном, для нас выделяется часть средств, которые Владыка и другие мастера получают и раздают нам в соответствии с нуждами или просьбами. — А ты работаешь где-то? Если бы сердце в груди Кая билось, то вопрос Кенсу заставил бы его пропустить несколько ударов. — Больше нет, - с трудом выговорил Кай и, опережая следующие вопросы пересилил себя и продолжил, - я работал в полиции, был охотником за головами. Неплохая работа, у меня повышенное обоняние, да и в целом, есть некоторые преимущества, так что я был довольно неплох, но произошел несчастный случай и мне пришлось уйти. Сейчас я выполняю прямые поручения Владыки, так что получаю деньги именно за это. — Ясно… С долей удивления Кай взглянул на Кенсу, который стал выглядеть еще более задумчивым. Серьезно? Ему этого достаточно, чтобы утолить свое любопытство? Странно. Кай был уверен, что Кенсу станет выпытывать детали, а потому уже приготовился потушить внутри растущее раздражение, но этот момент так и не наступил. Почему же? Почему такой любопытный Кенсу в этот раз решил не продолжать? Искать ответ в его лице или звуке бьющегося сердца было бесполезно. Так или иначе, внутри вдруг Кай почувствовал благодарность. Лучше не тревожить старые раны, которые по сей день иногда начинают кровоточить. — Спасибо, что рассказал. Мне теперь немного понятнее, - заговорил Кенсу и по более осознанному взгляду Кай понял, что поразмыслить над его словами парень решил позже. И правильно. Что тут рассусоливать. — У меня только один вопрос, - произнес Кенсу, - а сколько вы платите за… Звук телефонного звонка оборвал его на полуслове, и парень, извинившись, поднял трубку. В горле появился ком. Что-что она сказала? Голос определенно принадлежал тёте Наян, медсестре из больницы, в которой работает мой отец. И обычно ее высокий мелодичный голос отличался четкостью, за это качество ее и ставили на место в приемной комнате, куда попадал каждый посетитель. Однако в этот раз ее слова словно прошли мимо моих ушей, а сердце пропустило пару ударов. — Кенсу, - голос женщины стал чуть громче, кажется, она решила, что ее плохо слышно, - на твоего отца напали, он сейчас лежит у нас. Так, я сейчас… сейчас буду. Мысли роились, ноги сами собой пронесли меня на несколько шагов от дивана и обратно. Взгляд не мог сосредоточиться ни на одном из предметов в комнате, и я не заметил, как стало тяжело говорить из-за участившегося дыхания. — Обратись в приёмную часть, там скажут куда подниматься. Гудок. Гудок. Гудок. Кажется, они уже и прекратились, но я продолжал слышать их у себя голове: когда положил телефон в карман, когда понял, что в ногах стало тяжело и пришлось сесть на диван. И перестало гудеть только из-за того, что меня позвал Кай. — …су, эй! Ты меня слышишь? Я повернул голову и окончательно пришел в себя только после того, как Кай потряс меня за плечо. Я моргнул. Ещё раз. Сглотнул, чтобы прочистить горло, но ком почему-то не исчез. — Что-то случилось с отцом. Я должен ехать. Глаза Кая расширились, он вдруг сел ровнее. — Скажи, что случилось? Тебе рассказали, что с ним? — Я не знаю, я должен ехать туда. Я всегда считал свою память достаточно крепкой, хорошо запоминал лица и события. Я никогда не жаловался на забывчивость, да и головой никогда особо сильно не бился. Но все, что я запомнил с момента звонка и до того, как мы оказались в больнице перед стойкой приемной, за которой отвечала на телефонный звонок высокая немолодая медсестра – лишь три сцены: прикосновение Кая к моим плечам, смазанное видение ночного неба и почему-то глаза Кая, очень близко. Так или иначе, время, которое застыло для меня на несколько минут, внезапно продолжило свое движение. Пальцы рук и ног почему-то начали покалывать, словно мое сердце, замершее на какое-то время, вновь начало биться, легкие наполнились воздухом, а до ушей долетел женский голос: — …помочь?.. Очевидно, медсестра спросила, чем она может мне помочь, и я, не тратя времени, кивнул и начал спрашивать. — Она сказала, тридцать восьмая, - произнёс Кай, когда мы поднялись по лестнице на третий этаж и указал на сторону с чётными номерами палат. Внутри всё как-то сжалось, и я молча пошёл за ним. Едва мы приблизились к двери, перед глазами появилась серебристая табличка с номером. Пальцы потянулись к ручке, но тут же я почувствовал руку Кая на своем плече, и отчего-то сердце внутри подскочило. — Зашибёт. Я не успел даже открыть рот, только остановился и то, сдерживаемый одной лишь рукой Кая, и тут же дверь в палату распахнулась. — Сюда нельзя, - спокойно произнесла высокая женщина в халате, и дедуктивный метод, а также бейджик, висящий на груди подсказали, что это врач. — Я по поводу отца. — А, вы – Кенсу, значит? – я кивнул ей в ответ, - тогда можете зайти. Кто это с вами, посторонним лучше не… — Он друг, пожалуйста, можно ему тоже войти? Женщина недоверчиво осмотрела Кая с головы до ног, но в итоге выдохнула и пропустила нас в палату. Довольно просторную, светлую даже, если бы сейчас светило солнце из огромного окна. Сейчас же помещение освещалось лампами с мягким белым светом. Взгляд сам собой упал на кровать, и сердце резко заболело. Отец. Он лежал там, совершенно бледный, от его носа отходили пара трубочек, ведущих в какой-то аппарат. Крепкие руки, которые ещё недавно готовили мне завтрак, бессильно покоились поверх одеяла. От одной из рук также отходила трубочка, ведущая к подвешенному на стойке прозрачному пакету с такой же прозрачной жидкостью. —…крови, поэтому мы… Что?.. она что-то сказала?.. Всё-таки голос врача пробился через туман, снова полностью заполонивший мою голову. Я сглотнул. Посмотрел на женщину. И попросил повторить. — Я говорю, что он потерял много крови, мы сделали ему переливание, - спокойно проговорила она, - сейчас мы поддерживаем его питательными веществами, состояние не критическое, - сдвинув брови, она взглянула на свой браслет, который по сути представлял собой небольшой экран, на котором что-то загорелось, - одну минутку. Мне нужно сделать звонок. Развернувшись, она твёрдым шагом покинула палату и, видимо, остановилась за дверью, потому что её «слушаю» я вполне отчётливо расслышал. — Всё в порядке? – тихо проговорил я, подходя к постели, - Кай, скажи мне, что его сердце бьётся нормально, ты вроде бы в этом разбираешься. Однако ответа я не услышал. Он решил проигнорировать меня, сейчас? Ну очень приятно, ну… Я взглянул на него. И замер. Кай, этот парень, так часто откалывающий свои неуместные шуточки, тот, который без колебания остервенело впился зубами в свою руку, тот, который сегодня ночью заставил меня почувствовать себя максимально неловко, и из-за чего я был и без того, на иголках, он… просто застыл. Просто. Застыл, неотрывно глядя на моего отца. Жилки на его шее слегка двигались, брови были сведены, а глаза смотрели как-то так невероятно выразительно, что будь я на месте врача, решил бы, что Кай смотрит на какого-то очень близкого человека. Потому что я смотрел на отца так же. Поэтому смотреть на самого Кая стало как-то больно. Что?.. Что это с ним? Не поверю, что он так проникся, здесь явно что-то другое. — Кай? Наконец, он перевёл взгляд на меня. Он тут же смягчился, прикрыл глаза на пару мгновений и, выдохнув, посмотрел как-то более осознанно. — Повтори ещё раз, что ты спрашивал? — Что с тобой? Тебе всё-ещё плохо из-за… — Нет, - он поджал губы и, потерев затылок, сделал несколько крупных шагов к окну, - нет, совсем нет. Судя по его виду, как он смотрел то на отца, то куда-то неопределенно в сторону, по тому, как кусал губы, а ещё по тому, что во время этого он слегка жмурился так, если бы почувствовал неприятный запах, было ясно, что в его голове появились какие-то мысли. И эти мысли не так легко было разогнать. Хочу знать, какие. — Нет… но почему так? – пробормотал Кай себе под нос и сложил руки на груди. — Тогда что с… Кай тут же быстро взглянул на дверь, и я понял, что ручка опустилась, а через мгновение в палату вошла врач. — Простите, интерну нужна была помощь, - она прикоснулась к браслету-экрану и взглянула на нас, - итак. — Медсестра в приемной сказала, что на него напали. — Верно. Честно говоря, я буквально сама это видела, когда выходила из больницы. Он сегодня работал с моим пациентом, довольно устал, просто шёл, из автобуса вылез какой-то парень. Я просто на тот же автобус думала сесть, поэтому и заметила. Вывалился какой-то парень, и его так шатало, что я решила, что он пьяный. Я думала, что он на ногах-то не устоит, а он он просто взял и набросился на твоего отца, без криков, без какого-то… не знаю. Я сразу вызвала медбратьев и ему быстро оказали помощь, но ран много и одно сломанное ребро. Больно. Как же это, чёрт побери, больно слышать. Я не хотел, я правда не хотел, но картина этих событий появилась в воображении сама по себе. Спасибо, мозг. Спасибо, я ведь железный. Потребовалось усилие, чтобы избавиться от накатившего кома в горле, я прокашлялся. — А что с тем парнем, который на него напал? – но голос всё равно прозвучал сипло. Я снова прокашлялся, - он в полиции? Как его остановили? Женщина покачала головой и, сняв очки, сложила их и засунула в нагрудный кармашек. Что. — Это вообще странный момент. Он буквально сразу же упал, его начало рвать. Обильно. Потом он просто потерял сознание, никому не пришлось даже его скручивать, так что его тоже отвезли сюда, в больницу. Лежит в соседней палате. Полиция, конечно, пыталась его недавно допрашивать, но он всё ещё не приходил в себя, так что… в общем, мало толку, но над ним дежурят. Она так спокойно говорит об этом? Человек, который напал на моего отца… да просто на человека, который просто, чёрт тебя возьми, шёл домой после двух смен!.. Потрясающе. Внутри всё сжалось ещё сильнее, а к горлу вновь подкатил ком. — Простите… - голос Кая привёл меня в себя, и я взглянул на него, - а в какой стороне туалет? – спросил он и, получив указания, поблагодарил и покинул палату широкими шагами. Что? Туалет? Я слишком хорошо помню, как я всё-таки задал этот вопрос. Тогда, в тот самый вечер, когда он первый раз оказался на моем подоконнике и напугал меня этим до чёртиков. Дурачина. Ему не нужно пользоваться туалетом. Тогда – зачем?.. Я сдвинул брови. Ладно. Я узнаю позже. — Он уже приходил в сознание? – вопрос вырвался сам собой и, вопреки ожиданиям, врач вдруг кивнула. — Да, но ненадолго. — Говорил что-то? — Да, но сами понимаете, он потерял много крови, говорил какой-то бред, - отмахнулась женщина и вновь взглянула на браслет-экран, - так, не хочется этого говорить, но мне нужно идти, а в таком состоянии ваше присутствие ему точно не поможет. — Да, я… я дождусь, когда вернется мой друг, и мы… А он как почуял. Обернувшись на звук открывающейся двери, я увидел Кая, взгляд которого стал ещё более сосредоточенным, чем до этого. Естественно, это не привлекло внимание врача, а потому женщина просто прошла к двери и открыла её, явно указывая на то, что мы должны по-быстрее уже оказаться за порогом. Отец. Я посмотрел на него ещё раз, прикоснулся к руке, и внутри всё отлегло, когда он глубоко вдохнул и выдохнул. Было трудно отойти от кровати, ноги стали словно свинцовые, в груди опять что-то тяжело сжалось, но шаг – самый тяжелый – пришлось сделать. Я ступил назад, затем ещё раз, ещё и ещё, пока не понял, что по шее пробегаются мурашки из-за вечернего ветерка, забирающегося за ворот футболки. Мы оказались на улице? Опять провал в памяти. Потереть глаза. Глубоко вдохнуть. И выдохнуть. Всё в порядке. Сказали же, состояние не критическое. Спокойно, Кенсу. Отец был бы рад, если бы увидел, что я не теряю голову в такой… ситуации. И что я не плачу. Я не плачу. Кхм. Я прокашлялся, избавляясь от последнего на сегодня (надеюсь) кома в горле. И взглянул на Кая. А он, этот любитель эмоциональных качелей всё ещё выглядел максимально отчуждённо. Шаг, другой – он направился куда-то вперед, словно забыл, что я всё ещё здесь, и только когда я сам последовал за ним, Кай обернулся. Секунда – наконец, его взгляд стал более осознанным. Мой спутник моргнул пару раз, словно отгоняя последний слой туманных мыслей. Так. Время вопросов. — Кай, - я постарался, чтобы мой голос прозвучал убедительнее, - о чём ты думаешь? Несмотря на то, что он явно меня услышал, понял и его вид больше не казался таким задумчивым, Кай заговорил не сразу. Каким-то слишком долгим взглядом он уставился на меня, потом медленно перевел взгляд на здание больницы, прошёлся по её этажам, словно пытаясь что-то высмотреть в окнах, в которых начинал брезжить свет из-за наступающей темноты. И снова на меня. Поджал красноватые губы и сложил руки на груди. Да что там такое?.. — Тот парень, который напал на твоего отца не был пьяным. — Ты ходил к нему? Почему тогда он напал на моего отца и отрубился? Или он симулирует? — Я заходил к нему в палату, и он… - Кай сдвинул брови, - он накачан каким-то дерьмом, я уверен. — Наркотиками? — Если бы. В этом-то и вопрос. Он вновь взглянул на здание за нашими спинами. Что-то мне не нравится, к чему это всё ведет. — Что ты задумал? — Я повесил стикер на окно, - Кай указал на окна палаты, из которой не горел свет, - я вернусь сюда ночью, часа в три, думаю, смогу забраться через одно уборной. — Зачем тебе это? — Возьму немного крови, отнесу её в Банк, там посмотрят. — Ты ведь знаешь, что ночью есть дежурные врачи и медсестры? — Да, - он тут же нехорошо усмехнулся и посмотрел на меня, - а ты что, беспокоишься за меня? Я особенный какой-то? Ну я польщен. — Просто если тебя поймают или увидят, как ты лазаешь по стенам – боюсь, незамеченным тебе не уйти, ты же не муха, хотя иногда раздражаешь так же, как она, - ответил я, стараясь ответить ему максимально похожей улыбочкой, - Там есть камеры, ты видел? — Да?.. – кажется, он оказался сбитым с толку, – Да не забивай себе голову, я сам с этим разберусь, и… — Ну нет, – перебил я и строго посмотрел на него, - я тоже. — Что «тоже»? Полезешь за мной на крышу? — Ты понял, что я имею в виду. — Кенсу, это уже не так просто, как было. — Ха, нет, - я поднял руки, - нет, Кай. Это мой отец. Я должен знать, кто это сделал и почему. Учитывая, что я и так уже довольно-таки во многое ввязан. — Ты не задумываешься, что это может быть ну, не совсем безопасно? — О, значит, теперь ты обо мне беспокоишься? Я польщён. Кай закатил глаза и посмотрел на меня как-то вымучено. А что он ожидал? Что скажет вот это, и я просто соглашусь и спокойненько поеду домой, буду смотреть сериал, делать домашнюю работу и доедать вчерашний суп? Наивно. — Кай. Он отвёл взгляд. Не получится. — Кай, это мой отец. На мгновение он прикрыл глаза и сдвинул брови так, будто бы я сделал ему больно (с чего?), но всё же, вдруг выдохнул и пожал плечами. — Ладно. — Ты серьёзно? — Это правда то, что ты хочешь мне сейчас сказать? — Просто я рад, что мне не приходится доказывать тебе, что если дело касается родного человека, я хочу участвовать. Я должен. Кай закатил глаза и кивнул в сторону дороги. — В любом случае, сейчас я хотел просто пойти к Саймону, узнать, что там происходит с Гойе. Ха. Я понял, что он хочет этим сказать. Я и так уже слишком свободно с ним поговорил. Мне, кстати, понравилось. Но всё же, у меня ведь нет причин идти, смотреть на Гойе, правда? Весь вид Кая – сложенные на груди руки, сдвинутые брови и даже постукивание стопой, транслируют весьма ясный текст: «да-да, Кенсу, тебе пора домой». Ага. Чтобы остаться одному: сериал, суп, уроки и все дела. Я сглотнул. Так. — А я буду мешать, если пойду с тобой? Я почему-то неловко посмотрел на него и слегка вздрогнул – он всё это время смотрел на меня. Внимательно, своими, конечно, весьма обычными, но всё равно какими-то пронзающими тёмными глазами. И зачем, чёрт возьми, зачем ему вот так смотреть на меня? Не знаю, о чём он думал, не знаю, как я выглядел, когда смотрел на него, но надеялся, что не слишком жалко. И Кай просто кивнул.***
— Алло, я слушаю? Да, я просил. Да, столько. Ты чего, это же не для меня, я на нижних этажах, работаю в первой лаборатории. Разве он не называл учётный номер? Отчитаю… сейчас, м-м… сейчас, диктую: ноль один, ноль, ноль, восемь, восемь, один. Да. Да. Спасибо. Буду ждать. Спасибо. Закончив вызов, Саймон положил телефон на стол прямо посреди открытого журнала, и взгляд сам собой упал на написанные ровным почерком строчки. Как и каждый день, он осматривал заносимые Ясонь данные, пробегался глазами по немыслимым числам литров, которые систематически буквально поглощались Гойе, в котором рассудок не проявился ни на мгновение за те все дни, которые за ним шло наблюдение. Мало что изменилось – парень в клетке всё ещё терял сознание, на рассвете, и весь день ни один дюйм его тела не шевелился, но всё в корне менялось, как только заходило солнце. Крики, рычание, шипение и другие чудесные звуки стали музыкальным сопровождением каждой ночи Саймона и Ясонь. Конечно, были и другие помощники, но они часто менялись, поэтому… да, основная работа была именно на нём и зеленоволосой подруге. Хлопнула дверь. Саймон поднял взгляд. — Дозвонился? – держа в руках пакет спросила Ясонь и указала на телефон. — Да, хочешь шутку? Там сейчас сидит Лия, и она не поняла, зачем мне столько крови. Решила, что я себе отпуск устроил и лежу у озера с коктейлями. — М-да. Донджи ей не передал, что это для лаборатории? — А кто знает, может и передал, а она забыла. Пожав плечами, Ясонь прошла мимо клетки и поставила пакет на свой стол. — Слышал новости про Владыку? — Какие новости? — Он всё ещё странно себя чувствует и ещё не выходил из дома ни разу. С ним Крис носится, но он тоже не выходит из дома, поэтому сейчас у нас доставка лично к Владыке. Ну как, Владыка отдыхает, Крис получает контейнеры. — Много? — Не особо, но каждый день ему свежую кровь приносят. — Может, поэтому Лия забыла? Ясонь вновь пожала плечами. Тут же поднявшись, Саймон быстро подошёл к Каю и резко заключил его в объятия. Секунда, две, Кай мягко погладил его по спине, и они отстранились. — Кенсу, рад тебя видеть, - с улыбкой сказал Саймон и пожал руку парню, ловя на себе его светлый взгляд. Глаза парня тут же быстро оглядели помещение. Стол, второй стол, ящики, шкаф, лампы, аппараты, ящики. Клетка. Взгляд Кенсу застыл на железных прутьях, грязных обмотанных клочках ткани, назначение которых он наверняка и представить себе не мог, на цветных показателях на верхней панели, а затем опустился на Гойе, лежащего неподвижно. — Он… — Просто в трансе. — Вы ему что-то дали? Саймон покачал головой и вздохнул. — Ещё ничего не давали. Он без чувств, пока солнце не сядет, а потом уже мы ему вводим транквилизаторы. Они обернулись на звук открывающейся входной двери и перед глазами встал курьер, несущий по увесистому белому контейнеру в каждой руке. Обменявшись с ним парой фраз, Саймон расписался на квитанции и закрыл дверь. Кай присвистнул, окидывая взглядом груз, который Саймон поставил недалеко от стойки капельницы, которая стояла у клетки. — Боюсь спросить, сколько там? — Очень много. Клаус, конечно, спонсирует знатно это предприятие. — Пфф, ещё бы, - Кай сложил руки на груди, кивнув Кенсу, который заинтересованно поглядывал на ящики, - он у нас такой… — Всё ещё злишься? Кай отвел взгляд и покачал головой. Кенсу тут же отвлекся от рассматривания верхней крышки одного из ящиков, исписанной множеством цифр и букв. Он взглянул на Кая, и, может, Саймону всего лишь показалось, но тот тоже посмотрел на Кенсу, и они оба почему-то разом отвели взгляд. Это почему? Кай что-то натворил, когда был под Н-67? В любом случае, навредить ему он бы не смог, учитывая, что тогда Каю даже слова в предложение составлять было трудно, не то, что двигаться. Но что-то было. А ещё, наверное, Кенсу хотелось бы, чтобы присутствующие не могли слышать его сердцебиение, которое почему-то сперва ускорилось, но затем вернулось в нормальный ритм. — Было бы хорошо, если бы это как-то помогало понять, что с ним происходит, а то сейчас это больше похоже на расточительство. — Ты разберешься, - убедительно сказал Кай, подойдя к клетке ближе, - если не ты, то кто. — О, может быть вам комнату снять? – ехидно вмешалась в разговор Ясонь. — О да, мы любим друг друга, у тебя какие-то проблемы? Завидуешь? – ещё более ехидно сказал Саймон и грубо обнял Кая за талию. Драматично закатив глаза, Кай зачесал волосы назад и прижался виском к рыжему виску Саймона. Тут же со стороны Кенсу послышался сдерживаемый смешок, из-за которого и сами два «любовника» с трудом сдержали улыбку. — Конечно, безумно завидую. С усмешкой Ясонь обернулась. Саймон закатил глаза. Ох, опять у нее ручки в волосах вместо заколки. — Только попробуй заикнуться, - подняв палец, произнесла Ясонь и тут же взглянула на Кенсу, - давай, малыш, помоги мне, раз все равно вертишься возле этих ящиков. Кажется, Кенсу не оскорбился, что Ясонь решила его припрячь, и поэтому он довольно быстро и даже с энтузиазмом подошел к ней поближе и, следуя за указаниями помощницы Саймона, взял один из наполненных прозрачных пакетов. Так просто? Может, стоит предложить ему подработку в Банке? — Отойдем на секундочку, я хотел кое-что спросить, - негромко сказал Кай, кивнув в сторону двери. Его рука легла на ручку и через мгновение они уже стояли вдвоем в коридоре. Кай оперся плечом на стену и сложил руки на груди. Задумчиво, словно в последний раз сомневаясь, стоит ли начинать разговор, он сдвинул брови. Выдохнул. — Я сегодня был в больнице вместе с Кенсу. На его отца напал «наркоман» и выключился, и они оба теперь лежат в больнице, правда, в разных палатах. — Ты ходил к тому, кто напал? — Конечно. Угадай с трёх раз, пахнет ли от него алкоголем или наркотиками? Саймон поджал губы и покачал головой. Опять. Только теперь этот человек остался жив. Надолго ли? Если он накачан тем же, чем были подростки и пара уже найденных трупов, то нетрудно догадаться, что скорее всего, до утра он уже не доживет. — Есть шанс туда пробраться ночью? — Если бы гроза. — Если бы. Ничего хорошего. Это происходит всё чаще и чаще, и они ещё ни на сантиметр не приблизились к хоть намеку на разгадку кто это делает и вообще зачем. А тут ещё этот Гойе, который максимально не в себе. Клаус, который всё ещё не покидает свой дом и по последним слухам чувствует себя неважно. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это всё связано. Связано, конечно, но как, чёрт возьми? — Есть новости с Гойе? — Всё также. Стабильно ничего нового. Вливаем кровь, но у него не появляется ни грамма осознанности. Я даже отправил запрос на кровь Мариссы сегодня. Посмотрим, - сдержанно проговорил Саймон и вдруг оживился, вспомнив кое-что, - слышал про сегодняшний труп? — Дьявол, что? — О-о-о, - протянул Саймон, - отстаешь. Свеженький, всего четыре часа назад его отправили в морг. Опять передоз и опять это вообще ни разу не обычные наркотики. — Наш случай? — Не знаю пока, но почему-то мне кажется, что это всё одна и та же дрянь. Саймон потер пальцами переносицу и посмотрел на часы, сопровождаемый ещё более напряженным взглядом Кая. — Есть шанс, что у меня будет шанс изучить анализы этого, ну, уже трупа. Возможно даже сегодня ночью. Кай в изумлении изогнул бровь. — А мне вообще стоит спрашивать, как? Я сомневаюсь, что ты бы взял с собой Джин Хо, и вы вместе с его гипнозом собираетесь украсть образцы. Проговаривая имя Джин Хо, Кай поморщился. Ох этот… Спокойно. Саймон сдержался, тихо выдохнул и расслабил напряженный кулак. Кай не помнит ничего, просто этот чел максимально бесит. Даже самого Саймона, хотя, в отличии от Кая, за ним ни разу этот неадекватный мастер гипноза не пытался приударить. Саймон прокашлялся и гордо посмотрел на друга. — Ничего особенного, просто я дружу с девчонкой, которая работает в морге, куда доставили тело. — А с каких пор ты дружишь с человеком, а я об этом ни слухом, ни… — Ты что, как я мог, - с улыбкой произнес рыжий и махнул рукой, - она тоже немертвая. Как и ожидалось, этот факт заставил Кая удивиться ещё больше, он приподнял бровь и с непониманием взглянул на Саймона. — Как её могли взять работать в морг? — Скажем так, она весьма дружна с дочерью одного из членов совета людей. Он многозначительно широко улыбнулся, и Кай оценивающе кивнул, пожимая плечами. Ну, тут повезло. Конечно, это незаконно. Конечно, это идет вразрез с кодексом, который был изложен советом, но всё же, это существует, и это в какой-то степени даже нормально. Люди тоже переходят черту. И куда дальше положенного, чем это делают немертвые. — А ты, я смотрю, нашел себе, все-таки, друга. Как и ожидалось, Кай отмахнулся, но ничего конкретного не возразил. Как так? Саймон был уверен, что сможет вывести его на эти привычные: «Да ты достал, никого я не знаю, никто мне не нужен». Интересно. — К слову говоря, она сказала, что сегодня собирается пойти в бар, - на последнем слове Саймон намеренно сделал акцент, тут же замечая, как Кай беззлобно закатил глаза и просто кивнул, - и там она сможет мне передать образец. Пойдем со мной, если хочешь. Одно неуловимое движение. Всего секунда, но Саймон заметил, как взгляд Кая на мгновение упал на дверь, за которой суетились Ясонь вместе с Кенсу. Его брови сдвинулись, в глазах заиграл какой-то не то вопрос, не то сомнение. Он хочет взять его с собой? Ну, вопрос явно не в Ясонь, они не то чтобы закадычные друзья. Почему-то Саймон почувствовал, как что-то внутри него тепло заиграло и захотелось улыбнуться. — Пойдем втроем. — Ты хотел взять с собой Ясонь? — Нет, я думаю, ты хотел взять с собой Кенсу. — С чего мне брать его с собой? Тем более, в бар, что ему там делать, он же несовершеннолетний? Да и к тому же, это ведь не просто бар. — Откуда мне знать, просто я подумал, что ему было бы интересно посмотреть. — Я так не думаю. Саймон отмахнулся и кивнул на дверь, ловя на себе сконфуженный взгляд Кая. — Зря ты так, он же не боится ни нас, ни вида крови. Ты вообще видел, как лихо он берет пакеты в эти свои ручки? Ему явно это все интересно. Представь, как ему будет весело сходить с нами. Есть. Он задумался. Торжествующе Саймон наблюдал за тем, как его друг сконфуженно поглядывал на дверь, почёсывая беловолосый затылок. Если бы всё было так просто, Кай не привёл бы его сегодня с собой, правильно? Саймон был искренне уверен в том, что верно разглядел знаки судьбы. — Более того, ты мне обещал, что мы сходим, - игриво проговорил рыжий и похлопал Кая по плечу, вытягивая его из пустых размышлений, - уже давно, мой друг, я… Саймон вдруг замолчал и его взгляд изменился также, как и взгляд Кая. Что? Потребовалась всего секунда, чтобы понять, что что-то не так. Глухой звук – раз. Вскрик – два. Запах. Три. Три мгновения потребовалось, чтобы они распахнули дверь и кинулись внутрь. Я, конечно, знал, что немертвые куда быстрее меня, что я каких-то движений могу не заметить или не уследить за чем-то. Конечно, они же такие все таинственные и мистические, один Кай чего только стоит, а он не то, чтобы прям плей бой какой-то, но я никак не ожидал, что когда меня схватят за шиворот и ударят о железные прутья клетки я сперва вскрикну, а только через мгновение почувствую боль. Тупую и накатывающую, как волны. В голове. И жгучую в своей руке через секунду. Только по крику Ясонь и по своему собственному, который долетел до ушей словно с опозданием, я понял, что что-то пошло не так. А потом стало темно. Вы когда-нибудь ныряли в море или озеро среди ночи? Открывали глаза в воде? Мне довелось один раз испытать такое ещё в детстве, могу поклясться — одно и то же. Только не больно. Боль и заставила меня утонуть на какое-то время, на секунду, а может на больше, но она же и заставила меня открыть глаза. И вновь, как будто выныривая из-под толщи воды, с растерянностью и почему-то вдруг подкатывающей тошнотой я слышал только тихие, приглушенные звуки, но они быстро набрали громкость, стали ближе, и я понял, что окончательно пришел в себя. — Чёрт… Я взглянул на руку, которая как будто горела по ощущениям и осёкся. Рана. Не знаю, насколько большая, но чёрт подери, сколько крови натекло. Тяжелыми горячими багровыми каплями она стекала из раны повыше запястья, вниз по ладони. Капала на пол, где уже успела образоваться лужица. Небольшая, но этого хватило, чтобы я похолодел и продолжал сжимать зубы от боли, стараясь не стонать. Или хотя бы делать это как можно тише. Вот бы еще лишний раз ею не двигать, но у дрожащей здоровой руки, которой я зажимал раненную, конечно, были другие планы. — О, он с нами! Голос Ясонь прозвучал откуда-то сверху и, наконец, я огляделся, всё ещё шипя от боли. Я сидел, опираясь на стенку. Помимо нее, меня поддерживала Ясонь, которая в данный момент что-то громко говорила в сторону клетки. Клетка… В ней весьма синхронно Кай и Саймон прижимали к полу Гойе, чьё рычание и крик заполняло комнату очень звонким и болезненным звуком. Он брыкался, было видно, что не так просто удержать его на месте, но ни Кай, ни Саймон ни на мгновение не сводили с него своих белых слегка подсвечивающих глаз, крепко и надёжно наседая на трепещущего парня всем весом своих тел. — Ты как, не плывёшь? Нашатырь? – я покачал головой в ответ на строгий вопрос Ясонь, и та покачала головой, - я пойду помогу им, не отключайся, говори что-нибудь, понял меня? Да как тут говорить, когда так больно? И голова ещё… гудит. Тошнит… О, блеск. Получу синяк на всё лицо, как мне в таком виде прийти к отцу. Тем более, в больницу. Ему же нельзя… Стоп, Кенсу, сейчас не об этом. — Почему это вообще? – прошипел Саймон, удерживая руку Гойе, в которую Ясонь начала вводить что-то из шприца. Уже через секунду звуки, которые издавал этот парень стали тише и, может быть мне показалось, но он стал меньше сопротивляться, - до заката ещё минимум пол часа. — То есть, вы чего-то всё-таки добились? – Кай внимательно заглянул в лицо Гойе и, кажется, ослабил хватку, впрочем, не слезая с него. — Да теперь и не понятно. Почему сейчас? Ясонь, что вы делали? — Вообще ничего особенного. Как всегда. Подвесили кровь на стойку, я ввела туда часть своей крови, собиралась… — Когда ты вводила свою, он уже двигался? — Говорю же, всё, как всегда. Спал как мертвец. Потом я отошла к ящику за иглой, оборачиваюсь — всё, мальчик прикладывается головой об клетку и отключается, а зубы Гойе уже в его руке. — Дьявол, - зло бросил Саймон, поднимаясь на ноги и посмотрел на меня, - прости, Кенсу, мы сразу его остановили, но… - он тут же взглянул на Ясонь, - пожалуйста, принеси кандалы. Постараемся потом его полностью зафиксировать и вводить кровь в шею или в плечо. Девушка тут же кивнула. Быстрым шагом она отошла к одному из шкафов и открыла его. Резво двигаясь между полок, она осматривала что-то, а потом вздохнула. — Хорошо, но у нас закончились печати. — Запроси их в первом кабинете. Но сначала давай кандалы, до того времени поспит под транквилизаторами. Умереть не должен. — Как скажешь. И она действительно достала их, кандалы. Два широких крупных браслета, соединенные цепью, тоже крупной и наверняка увесистой, как и вся конструкция, но весьма короткой. Вместе со звуком закрывающейся за Ясонь двери раздался звонкий щелчок, когда Саймон заковал Гойе, который теперь не двигался ни дюймом своего тела, только из его рта всё ещё доносились какие-то звуки. Не слова и даже не стоны. Что-то такое… с чем я не смог найти сравнения. Я уже даже как-то и не удивился, когда Кай оказался передо мной, протягивая руки к моей красочной ситуации. Хмуро, сдвинув брови, он сосредоточенно оглядывал руку, которую я даже не попытался от него отодвинуть, но то ли мне показалось, то ли он и правда не знал, как начать и с какой стороны подойти к этому… всему. Блеск. — Я говорил, что тебе не надо было сюда идти, - проворчал он, кивнув в благодарность Саймону, который протянул ему сложенную, уже почему-то мокрую повязку. — Вообще-то ты такого не говорил. — Что? — Я спросил тебя, можно пойти с тобой сюда? А ты что сказал? Не смотри так, ай!.. – я сжал зубы и подавил стон, когда Кай прикоснулся тканью к руке, которая, казалось, уже целиком пульсировала от боли, - ммм… нет, ты даже не говорил ничего, ты просто кивнул, так что не надо тут… Ай!.. С каким-то смешком и тихим стуком Саймон опустил на пол рядом с моей рукой наполненную емкость и посмотрел на меня как-то неловко. — Слушай, у меня здесь есть обезболивающее, но я не пробовал его на живых людях, поэтому… — Всё в порядке, я не умираю же, это просто, ай!.. — Прости. Тихий всплеск. Жидкость в ёмкости тут же окрасилась в бурый, Саймон поднялся вместе с тазом и сменил воду. Если это вода, конечно. — У меня какое-то дежавю, - проворчал Кай. Я видел его движения. Мокрая ткань по моей руке двигалась настолько бережно, на сколько это вообще возможно, и я бы и хотел сказать, что от этого становилось легче, но нет. Вернее, да, но только морально. Физически же рука болела адски и всё ещё пульсировала. Это чувство не прошло ни, когда на руке не осталось разводов, ни, когда Кай уступил Саймону место, и тот наложил повязку, ни в тот момент, когда я сидел за его столом, а передо мной стояла чашка с чем-то горячим, судя по извивающимся в воздухе облачкам пара. — Посидите, я вернусь через… десять минут, нужно проверить запросы на печать, кровь и отправить сообщение Клаусу, если он примет, конечно, - торопливо сказал Саймон и указал на чашку, - Кенсу, чтобы выпил это, понял? В последний раз строго кивнув на чашку, Саймон открыл дверь, а после хлопка, я даже не услышал его шагов. То ли звукоизоляция, то ли ещё не пойми, что. Неловко. И почему мне неловко? Может, мне было бы спокойнее, если бы наше с Каем общество разбавила Ясонь, которую Саймон также отправил за поручением? Ха, а с чего бы. Почему именно Ясонь? Нет никакой проблемы в том, что я остался с Каем. Мы с ним почти друзья. Когда он не язвит через слово, конечно. С выдохом отгоняя рой тупых мыслей, здоровой рукой я пододвинул к себе ближе чашку, взялся за ручку и наклонился. — Горячее. Едва Кай успел проговорить, я уже отклонился в сторону, закрывая рот рукой. Обжегся. Дурак. Однако сидящему напротив меня Каю это показалось забавным, и он даже прыснул. И не стесняется! — Смешно тебе? – зажимая рот, проговорил я, а лицо Кая все еще было растянуто в усмешке. — М-да, есть немного. — Я вообще-то ранен, разве тебе не полагается хоть немного сочувствовать? — Мне показалось, что моего сочувствия было достаточно, когда я отмывал тебя и весь пол от твоей крови. — Какая прелесть. Ты мечта, а не человек, ты знал? — Можешь называть меня как хочешь. Отдавая Каю победу в этом раунде, я молча подул пару раз в чашку. Облачка пара сбивались и быстро исчезали, а аромат чая все сильнее привлекал, наконец, попробовать его. Кто я такой, чтобы сопротивляться? А Саймон вернулся даже раньше. Зайдя в комнату, он сперва остановился у клетки Гойе, посмотрел на какие-то датчики, сосредоточенно кивнул, и только потом подошел к столу и сел рядом со мной. — Так что? – он взглянул на часы, - Кенсу, как ты? Готов идти? — Куда идти? — Он не пойдет, - сказал Кай и строго взглянул на Саймона. Так. Это еще что? — Куда идти, объясни. — Мы с Каем хотели взять тебя с собой в бар. — Это… довольно неожиданно, - проговорил я и взглянул на Кая, - а в чем проблема? Ты только что вспомнил, что я несовершеннолетний? — О, позволь мне, - Саймон поднял руку, останавливая Кая, который уже хотел начать отвечать что-то во вряд ли особо вежливой манере, - я заметил, что тебе довольно интересно проводить время с Каем, и я… Внутри все будто бы подскочило. Спокойно, Кенсу. Спокойно. Это еще что значит? Дурацкое сердце, а ну прекрати вот это… — Выражайся поточнее, пожалуйста, - вдруг заговорил Кай, перебивая друга, - он имел в виду, что тебе интересно узнавать о таких, как мы. — О, а я разве по-другому сказал? Ну я это имел в виду. В общем, сегодня я должен встретиться с моей подругой с этом самом баре, который специально для немертвых. Она работает в морге, а появился новый труп, она взяла образец ткани и жидкостей, и мы… — Саймон! — Ну что? Кай словно осекся, тяжело выдохнул и сложил руки на груди, тут же начав постукивать костяшками пальцев. И замолчал, делая вид, что ничего не говорил. Случайно выскочило? И что это было?.. Улавливая мой взгляд, Саймон отмахнулся и продолжил. — Кай сказал, что вы сегодня ходили в больницу к твоему отцу, - его тон стал мягче, словно он извинялся за то, что заговорил об этом, - а человек, который на него напал скорее всего накачан тем же, под чем был вот этот труп, о котором я говорю. Получить такой образец невероятная удача, к тому же Кай уже неделями меня игнорирует, когда я зову его развеяться и перестать хандрить, поэтому шанс нельзя упускать. — Конечно, я бы хотел пойти с вами. — Ты не пойдешь, - негромко сказал Кай, даже не глядя на меня. Моя бровь выгнулась, я демонстративно повернулся к нему, пытаясь заглянуть в его глаза. — С чего это? Вы вроде и так хотели взять меня с собой, да? — Не пойдешь и все. Тебе пить рано. — При чем тут пить? Я не собирался даже. Я просто… эй, посмотри на меня. Словно колеблясь, Кай все-таки, прислушался и взглянул. Строго. — Я ведь уже говорил, это касается моего отца, моей семьи, и раз уж я и так ввязался во все это, то мне кажется, ничего такого, если я пойду с вами. Я же ничего такого не сделаю. Буду слушать и не буду мешать, так в чем проблема? Мне казалось, мы все выяснили возле больницы. — Ты ранен, от тебя пахнет кровью. — Там повсюду пахнет кровью, если ты забыл, - вмешался Саймон, и Кай уставился на него. — Я не понял. Ты вроде бы должен быть за меня. — Я был бы, но это не причина, даже если и запах, ты ведь слышал, он не… Вдруг Саймон осекся, замолчал и взглянул на меня. О, да ладно. — Ну нет, говори, раз начал. Кай усмехнулся, видя, как неловко Саймон замялся, не решаясь продолжать. Мол, гляди, не только на меня наехал. Подожди-подожди. Я еще вернусь к тебе. — Ну… - наконец, Саймон продолжил, - прости, что говорю об этом, знаю, что для некоторых это больная тема, но твой запах, как и запах твоей крови весьма… не яркий, если можно так сказать. Поэтому в баре ничего не грозит, потому что, ну, сам понимаешь. Даже со свежей раной. Тебя скорее всего не особо заметят. — Вот и отлично. Его глаза округлились. Он явно не ожидал таких слов. Дорогуша, я уже сколько лет живу с таким блеклым запахом, я прекрасно знаю, что не особо выделяюсь и сталкиваюсь с людьми, которые могут меня даже за заметить. Наверное, он думал, что у меня травма по этому поводу. Ну, приятного мало в том, что ты никакой, но раз это есть, нужно же как-то жить. — Тогда переживать не о чем? – с сомнением в голосе спросил Саймон, окидывая взглядом сперва меня, а затем Кая. Я кивнул, а Кай развел руками, сдаваясь. С чего вообще он взъерепенился? Иногда я точно не могу его понять. — Ты связался с Клаусом? – вдруг заговорил субъект напротив, и Саймон кивнул, мгновенно переключаясь на другую тему. — Он еще не оправился, долго не говорил, но я потом перекинулся парой слов с Крисом, и… — Что такое? — Не знаю. Он какой-то через чур на нервах. Нет, я все понимаю, все мы сейчас переживаем, тем более Крис, но что-то есть в этом такое… не знаю, как-то мне неспокойно стало после разговора с ним. Сказав это, Саймон надолго замолчал, раздумывая. Вместе с ним замолчал и Кай. По их лицам было трудно понять, чем именно заняты их мысли. На мгновение мне даже показалось, что они могут общаться мысленно, словно это какая-то очередная способность, о которой мне еще предстояло узнать, и честно говоря, будь это действительно так, я бы ни капельки не удивился. Было довольно странно, что из-за воцарившегося молчания между нами тремя мне вовсе не стало неловко. И я уверен, что молчание продлилось бы еще какое-то время, если бы не раздавшийся звонок телефона. Я тут же понял, что звонит мой, пошарил в кармане и поднял трубку. — До Кенсу? — Да, это я, а вы… — Мы с вами сегодня виделись в больнице, я врач вашего отца. Он пришел в сознание, а так как вы перед уходом попросили с вами связаться в этом случае, то вот. Часы посещений заканчиваются через час, если успеете – можете его увидеть. Сердце внутри радостно затрепетало и, резко поднявшись со стула, чем привлек внимание Саймона и Кая, я заговорил: — Конечно, спасибо, я приду. Попрощавшись, я ошалело оглядел смотрящих на меня Саймона и Кая и указал на телефон. — Мне нужно идти. Уже стоя на улице и чувствуя, как под расстегнутую куртку забирается прохладный вечерний ветер, я спросил, как быть с походом в бар. Так заинтересовать меня, а потом попытаться избавиться? Ну уж нет. Это вряд ли. Однако Саймон, в отличие от Кая, который опять почему-то то ли завис в своих мыслях, то ли потерял хорошее настроение, сам заговорил об этом. — У нас тоже будут дела, - он кивнул на Кая и взглянул на наручные часы, - Договоримся так. Ты знаешь где синяя библиотека? — Которая за торговым центром, как же его… — «Рассвет», да. Встретимся там, хорошо? — Да. — До встречи.
