Убийца из Тёмного города

Темные эльдар возвращались триумфаторами. Потерь почти не было. Трюмы кораблей же были забиты всяким добром: украшениями, тканями, коврами, шкурами животных и живыми животными, предметами примитивного искусства экзодитов, оружием, древесиной, и разумеется главным - огромным количеством клеток с рабами. Ударив с невероятной точностью, жители Коморры сорвали настоящий куш, золотое дно, джекпот - зовите как хотите, смысл будет тот же. Рабы-эльдар ценились как десять рабов мон'ки, и цена этого живого груза должна была не то окупить налёт, затраты на налёт рисковали без вести пропасть среди той огромной цены душами, которую они выручат на рынках плоти, или получат от экзодитов другим способом. Рабов можно не только продавать. Крепкие мужчины отправятся работать в рабские ямы, на фабрики, снабжавшие Коморру всем необходимым. Воины скорей всего разойдутся по аренам. Женщин посмазливее ожидала участь наложниц, игрушек в домах развлечений, или просто станков для удовлетворения похоти, которых отдадут воинам, будто бросят кость любимой собаке. Судьба же остальных будет крайне незавидной. Их ждёт лишь роль еды, и развлечения, объектов тренировки для жестоких талантов жителей Тёмного города, или материала для воплощения порождений богатой фантазии своих новых хозяев. Именно они станут постоянными жертвами пыточных стендов, лабораторий гомункулов, симфоний боли или арен ведьм. Вессан же ловил себя на смешанных чувствах, и в основном в нём возникло только два: понимание того что ему их совершенно не жалко, и недоумение от того, что чувства жалости не возникло. Он сам удивлялся, и не столько тому, какие метаморфозы претерпел его взгляд на мир, а тому, какую выгоду приносили эти перемены в образе жизни. Сейчас, глянув на жизнь с другого угла, нежели с дисциплинированного расписания ценностей и порядков Искусственного мира, он понимал, насколько ограничена жизнь на Искусственном мире. И он понимал, откуда взялись эти ограничения. Страх, которым был наполнен весь Искусственный мир целиком. Страх перед Той-Что-Жаждет, неминуемой расправой над душой после смерти - вот что заставляло их лишать себя всех соблазнов и прятаться за психическими печатями. Но разве страх это то чувство, которое должно быть присуще расе, господствующей на Великом Колесе? Поистине, в Галактике невозможно найти расу, достигшую такого же уровня духовного и технологического развития, нежели эльдар. Страх - убийца разума. Страх - то что заставляет тебя сжиматься, а не гордо смотреть перед собой расправив плечи. Коммориты были слишком рациональны, чтобы бояться. Правильно, чего бояться, если каждый из них просто не собирается умирать? Всё что нужно - чужая боль, страдание, осколок чужой души, и ты снова молод, красив и полон сил. А низших рас для прокорма на Великом Колесе паразитирует предостаточно. Они и так ничтожны и бесполезны, сродни чуме, паразитам на лике Галактике, так должны же они приносить своим хозяевам хоть какую-то пользу? Конечно должны, например сдохнуть во славу своих господ, даже не зная, что их разводят словно скот. Только при подготовке этого плана налёта, Вессан узнал о такой интересной вещи, как координация между Кабалами в отношении разорённых миров, и надо сказать это его восхитило. Да, кабалы враждовали друг с другом в Коморре, однако они всегда обменивались информацией о налётах. Коммориты никогда не уничтожали планеты полностью, разрушенными и нежизнеспособными. Зачем? Они оставляли на планетах некоторое количество выживших и целой инфраструктуры, достаточное чтобы популяция могла восстановить себя и продолжить жить дальше. Они снимали с мира на который прилетали кровавую дань, но не уничтожали его полностью. Сильванаар продолжит жить, и скоро экзодиты полностью восстановят свой мир и продолжат жить на нём, помня страх, который пережили. Архонты знали о каждом из таких миров, сохраняя память о том, когда тот или иной мир был разорён. Они знали сколько времени надо этому миру, чтобы восстановиться. Для эльдар сто-двести лет это не срок, они живут тысячи лет. Эта рациональность и циничность восхищали Вессана невероятно. Только попав в Коморру он понял, насколько пресна и скучна была его жизнь. Но одновременно он понимал, что в чём-то Искусственные миры превосходят Тёмный Город. Например в искусстве войны. Очень немногие Коммориты способны были бы сойтись в бою даже с рядовым воином Аспекта и выйти живыми. Воинская подготовка требует того, что жители Тёмного города не переносят на дух - самоконтроля, терпения и дисциплины. Лишь немногим из них было дано сохранить себя в руках и изнурять себя тренировками. Как правило каждый из них учился по ходу жизни, не впитывая опыта поколений и тренировок предков. Каждый из них шёл через поле грабель, то же, на которое наступали их предшественники. В это же время воины Аспекта не наступали на одни грабли за другими, рискуя получить черенком в лоб. Они впитывали знания предков о том, где надо ступать, чтобы не наступить на опасный инструмент. Коммориты рождались на лезвии ножа, и чтобы выжить учились стоять на этом лезвии не порезавшись, и в живых оставались только те, кто не соскользнул. Вессан же встал на лезвие ножа, обладая не только умением стоять на нём, а ещё и умением танцевать на самом острие. И единственные в Коморре, кто ломал свою природу, и занимался такими же тренировками были культы ведьм, и именно потому они славились своим искусством на весь Тёмный Город. Культы ведьм чем-то напоминали Вессану храмы аспекта - каждый культ сохранял традиции строго своих тренировок. В них были рядовые воины - ведьмы. В них были экзархи - гекатрицы и кровавые невесты. В них был архит - самый сильный и искусный воин, точнее воительница, аналог лорда-феникса. Только на Искусственных мирах лорда-феникса нельзя было заменить, бросив ему вызов и оказавшись достаточно ловким, чтобы его победить (хотя Карандрас и вроде как оспорил эту идею и вполне успешно). Была у жизни в Комморре ещё одна очень приятная сторона - полная вседозволенность. Никаких моральных барьеров и запретов. Ты можешь всё, пока можешь позволить себе это. Тут не было правил, которые ты должен исполнять просто потому что должен, чем страдали Искусственные миры, с самого рождения вываливавшие вам на голову тонны запретов. Все неписанные законы Коморры рождались только из одного - концепции выгоды. Как например запрет на любого рода псайкерство. Это не был запрет ради запрета. Концепция выгоды в этом случае состояла только в том, что отвергая силы Варпа вы избегаете риска одержимости, возможности сдохнуть в когтях демонов, и заодно обрушить на город очередное Разобщение. В дополнение к этому вы не рискуете получить по шее от карателей Тирана, и как результат медленную и очень мучительную смерть. Выгода во все поля. Вессан же собирался весело провести время по возвращении. В дележе рабов он не участвовал, потому что его долей были все эльдар, кого он захватил в деревне, а это было ни много ни мало шесть десятков рабов. Он сразу продал их кабалу в лице леди Ллантей, оставив себе только жену вождя клана Серебряной Стрелы, Ниялину Сир Нараат. Она была его законной добычей, и пожалуй её воспитание обещало принести ему немало приятных минут, а остальные его сородичи его не интересовали абсолютно. За прошлую вылазку и трёх псайкеров он получил столько, что не потратил до сих пор, а столько сверху сделало его вполне неприличным богачом. Мысли снова вернулись к предстоящему процессу перевоспитания. А если подключить к делу Ирию? Скорей всего любвеобильная гомункульша не откажется от такого развлечения, да и её талант приносить существам боль в немереных количествах пожалуй пригодился бы, чтобы сломать гордую экзодитку, привыкшую, что перед ней все на коленях ползают. Но перед этим ему предстояло небольшое задание - передать среброкрыла архонту Маликсиану. Ему доложили, что Маликсиан неплохо повоевал с экзодитами в воздухе, и должен быть очень доволен, а значит это вполне благоприятный момент для того, чтобы привезти ему ещё один подарок. Но перед этим... Смыв с себя кровь, и переодевшись из боевых доспехов в нормальную одежду, он спустился в подвалы, куда пригнали рабов. Впрочем, даже сейчас он был вооружён. На его бедре всё ещё висел бласт-пистолет, а рядом висело что-то гораздо более страшное - агонизатор. Ему понравилось это элегантное оружие, одновременно смертоносное и лёгкое. Он умел обращаться с хлыстом, как умели все воины аспекта Яростных Мстителей, которых единственных из всех храмов аспекта учили обращаться с любым оружием. Хлыст - страшное оружие в умелых руках, а если это хлыст, превращающий любое прикосновение в адскую боль, то это втройне более страшное оружие. А ещё оно производило на рабов неизгладимое впечатление, придавая им скорость, сравниться с которой могла только соколица Фаолчу. В рабских подвалах стояла неприятная вонь, но он ещё не разнежился настолько, чтобы обращать на неё внимание. - Управляющего сюда! - распорядился Вессан. Хозяйством тут заведовал тоже раб, чьей обязанностью было следить за рабами, и сортировать их по хозяевам. Он командовал шоблой таких же обезьян как и он сам. Спустя буквально пять секунд этот чахлый урод, в котором очень отдалённо можно было разглядеть что-то напоминавшее человека, выполз из какой-то тени, падая на колени. - Где мои рабы? Надеюсь ты ничего не перепутал? - раб ещё раз поклонился, с трудом говоря на ломаном эльдарском: - Да, господин, я проверил, всё правильно, архонтесса приказала всех собрать в одну клетку, позвольте проводить вас к ней. - он снова бухнулся лбом в пол. - Показывай. - раб жестом показал сторону, и кинулся вперёд, показывая дракону дорогу сквозь лабиринт решёток к большой клетке, в которой находилось около полусотни рабов (хотя Вессан отлично знал что их шестьдесят четыре). Клетку сторожили четыре раба. Поначалу Вессан удивлялся тому, что рабам дают оружие, и заставляют их сторожить что-то, но методы перевоспитания в Коморре были крутыми. Её было видно издалека, как и её мужа. Вождь был явно не робкого десятка, и похоже быстро навёл порядок в клетке. Испуганных лиц что-то не наблюдалось, зато появление Вессана вызвало приглушённый вздох ненависти. Ненависть в глазах так и струилась в него. Она была приятна, жгучая и сладкая бессильная ненависть, щедрым потоком вливалась в душу. Они молчали, глядя на него словно стая волков, готовая растерзать его. И главным среди них был вождь. Совершенно не изменившийся за несколько часов, разве что чуть осунувшийся и усталый. Как и его жена, глядевшая на Вессана без страха, лишь с ненавистью, не обращая внимания, что её полная грудь совершенно не прикрыта разорванным ударом агонизатора платьем. Ни следа слёз или испуга. Ну и разумеется уже на всех красовалась та деталь, которая положена рабам - ошейник, служивший не только символом, но и способом моментально усмирить всех и каждого, причиняя им через него чудовищную боль, моментально лишавшую всякой возможности действовать. Ну или просто парализовать их. - Как я и говорил, Неджакан Лар Дарраин, ловля птерокрылов голыми руками совершенно не стыкуется с воинским мастерством. - тот молчал, с ненавистью глядя на него. - Ни оскорблений, ни истерик, мне это нравится. Но одно я у тебя заберу точно. - Вессан повернул голову к управляющему, указывая свёрнутым агонизатором на женщину: - Вот эта. Приведите её в порядок, наденьте на неё что-то приятное глазу, и доставьте в мои покои. - раб ещё раз поклонился, со страхом косясь на агонизатор: - Прикажете приготовить всё для развлечений вашей милости? - Вессан прикинул что-то. - Да, обязательно. И передайте леди Ирии, что у меня есть для неё некоторое экзотическое развлечение, в котором я приглашаю её принять участие. - он собирался уже уйти, но тут заметил, что вождь вскочил на ноги, заслоняя своей спиной женщину. - Ты её не получишь, тварь! - Ты желаешь оспорить моё желание, раб? - усмехнулся Вессан. - Что же, может мне показать тебе, что тут делают с такими как ты, если тебе недостаточно было демонстрации в деревне? - пожалуй стоило дать экзодитам немного уроков превосходства. Вессану нравилось это ощущение всеобщей ненависти к нему. Как странно, ведь год назад злодеяние подобное разорению девственного мира казалось дикостью и кощунством. Но сейчас он откровенно наслаждался этим. Властью. Кто-то возможно бы сказал что это низко, да и странно вести себя так, будучи всего год как бывшим рабом, но Вессан бы плюнул на это. - Достань это животное из клетки. - он стоял, сложив руки на груди, и повесив агонизатор на пояс. Управляющий что-то пролепетал, и стал тыкать обрубками пальцев что-то на панели у клетки. В результате шевелиться во всей клетке мог только вождь. И тогда дверь открылась. - Ну иди сюда, раб. - усмехнулся Вессан. - Покажи мне, что легенды, которые я вам поведал лишь пустая болтовня. Вождь вылетел из клетки с рёвом зверя, и кинулся на эльдара, но тот сделал неуловимое движение, и экзодит впечатался лицом в прутья клетки, развернувшись под собственной инерцией. За это время Вессан уже мог бы убить его десятком способов. Усмехнувшись, Вессан дал тому придти в себя, и кивнул ближайшему стражнику: - Дай ему своё оружие. Это приказ. - тот повиновался, с выражением лица робота, которым фактически являлся, протянув вождю своё оружие - длинный трезубец. Вождь схватил оружие, взвесив его в руке, и проверив баланс, после чего сделал в сторону Вессана умелый выпад, попытавшись подсечь его. Движение было прочитано ещё раньше, чем оно началось. Дракон даже не стал уклоняться или менять позу. Молниеносное движение ног выкрутило трезубец из рук бывшего вождя, и конец древка нанёс сокрушительный удар в челюсть. Подсечка. Раздаётся хруст костей и крик боли, и вот гордый вождь уже лежит перед Вессаном на полу, хватаясь за лицо. А тот по прежнему стоит, сложив руки на груди, и думая стоит ли пускать в ход потрескивавший на бедре хлыст. - Всё? Свороченная челюсть и ты уже вопишь от боли? - он носком сапога отпихнул трезубец стражнику. - Забери своё оружие. Так вот. Твоя женщина не заслужила такого слабака. Твоё счастье, что ты уже не принадлежишь мне, я бы ещё поиграл. - вождь попытался схватить его за сапог, и дёрнуть, но Вессан непостижимым образом уже находился в метре от него. - Я думаю всё ясно. Убери эту немощь обратно в клетку, и выполняй мой приказ. - управитель ещё раз поклонился, пока стражники затаскивали вождя в клетку: - Да, господин, всё будет сделано. Позволите ли вы узнать к какому сроку вы желаете видеть рабыню в ваших покоях? - Я дам тебе знать, когда вернусь. А теперь покажи мне дорогу назад из этого лабиринта. Шевелись! - тот кинулся вперёд, показывая дорогу. Воистину, ему очень нравилось жить с почерневшим сердцем. Жить как ему захочется. И брать то, что ему нравилось. Пожалуй его уже даже не трогали воспоминания прошлой жизни, и лишь два из них светились в его душе чёрным и светлым пятном. Его любовь. И его ненависть. Но и они скоро исчезнут. По крайней мере он так думал, возвращаясь в свои покои. Сейчас надо было думать о другом - как доставить клетку с среброкрылом Маликсиану, зная что куча мелких кабалов попытается ему помешать, чтобы рассорить Зловещий Взор и Девятую Хищницу.