Убийца из Тёмного города

- Голосок у неё звонкий, но какая же скромница, - Ирия улыбнулась, - Кажется ты лучше знаешь их обычаи, как думаешь, почему? - Вессан пожал плечами, ставя на столик рядом с собой бокал вина: - Дикари, что с них взять. - лицо женщины прорезала усмешка: - Слышать это от эльдара прожившего полжизни в монастыре как минимум забавно. - эта фраза заставила Вессана рассмеяться: - Я успешно меняюсь, чтобы называться цивилизованным эльдаром. У жизни в монастыре были свои преимущества и недостатки. - Оу, и какие же преимущества у неё были, дракон? - Глядя на вас, леди Ирия, я понимаю что никаких. Может быть вы желаете бокал вина? - гомункул рассмеялась, и направилась к столику, мимолётно скользнув пальчиками по щеке вновь замолчавшей пленницы. - Вы знаете, как угодить даме. Интересно, в Коморре есть кавалеры более галантные чем вы, дракон Вессан? - Ирия опустилась в кресло рядом с эльдаром, взяв бокал. Сделала небольшой глоток, некоторое время смакуя вкус и оценивая букет. - Великолепное вино. Я бы сказала, что в нём ощущается какой-то вкус дикости, первобытности. Я подозреваю, что не только наша гостья стала вашим трофеем.- Вессан усмехнулся, поигрывая бокалом: - Наша гостья была хорошей хозяйкой, леди Ирия. И может быть ей не достаёт покорности, но вино у неё действительно великолепно. - Недостаточную покорность исправить легче, чем плохой вкус вина. Иногда я думаю за какие заслуги Лилиту послала мне такого кавалера как вы, дракон. - Вы слишком льстите мне, леди Ирия. Это лишь небольшая благодарность за мою спасённую жизнь, и возможность находиться рядом с вами. Пожалуй эта непринуждённая и наигранно манерная беседа не имела никакого смысла, кроме одного единственного. Темные эльдар великолепно разбирались в искусстве пытки, и как никто знали, что моральные страдания были куда более страшной пыткой, нежели физические. Тело слишком хорошо вооружено против физической боли, но сознание всегда чисто и открыто. Ниялина слышала каждое их слово, ловила оттенки их интонаций, и понимала, что эта беседа продлится недолго, прежде чем на неё обрушат новый поток боли и унижения. Её мучители сидели сбоку от неё, но в зеркале перед ней было отлично видно их лица. Предвкушающие улыбки на них заставляли фантазию буквально терзать свою хозяйку. Она пыталась не поддаться страху, но страх был слишком силён, подпитанный воспоминаниями о боли, и осознанием безграничной жестокости её мучителей. Ирия же внимательно следила за ней, давая время семенам страха прорасти ядовитыми побегами паники и вцепиться шипастыми корнями в душу. И откровенно наслаждалась и разговором, и восхитительными волнами страха и смятения их жертвы, и терпким вкусом вина. Но наверное больше всего она наслаждалась предвкушением от игры. Если фантазия Ниялины пыталась вообразить все ужасы, которые её ждут, то фантазия Ирии уже давно придумала их, и сейчас со свойственным расе эльдар перфекционизмом, лишь додумывала детали, которые позволили бы ей создать идеальную симфонию боли и наслаждения, чтобы развлечь и себя, и её партнёра. Вессан же испытывал приблизительно такие же ощущения, за исключением того, что его фантазия рисовала и то и другое, пытаясь понять, что на этот раз придумает Ирия. А в том, что она умеет придумывать сомнений не было никаких. Он с удовольствием наслаждался вином, звонким смехом Ирии, игрой слов между ними, восхитительным профилем закованной в цепи пленницы перед ним, и разумеется тем же страхом, пусть он не ощущал его настолько тонко, как Ирия, познавшая за свою жизнь все его оттенки. - Вам не кажется, что наша гостья уже заскучала, леди Ирия? - Я дала ей время подумать над своим поведением. Надеюсь она сделала выводы. Не хотите принять участие, дракон? - О, пожалуй я понаблюдаю за работой профессионала. Я ещё успею поиграться с ней. Ночь длинна, пусть в Коморре понятие ночи крайне относительно. - Ирия улыбнулась, встав, и поигрывая бокалом в руке подошла к пленнице, нежно касаясь её щеки пальчиками. - Ну что, будешь послушной девочкой, или вынудишь меня гневаться? - этим вопросом Ирия окончательно загнала свою жертву в угол, между двумя выборами - либо гордость, либо страдания. При этом никакой гарантии избавления от страданий, если выбрать гордость никто не давал. Отчаяние потихоньку брало верх, но выбора ей не оставили. Она решила выбрать тот вариант, который давал хоть иллюзию избавления от страданий. - Я буду слушаться. - Ирия пожала плечами, поставив бокал рядом с инструментами пытки на полочку, и скользнула ноготками по шее рабыни, надавив на несколько точек. Стон боли снова разбился о стены комнаты, на глазах Ниялины снова появились слёзы, а в душу закралась тяжелая обида - за что? Что она делала не так? Ирия держала пальцы несколько секунд, наслаждаясь болью своей игрушки, и отпустила, наклоняясь к ушку Ниялины: - Знаешь, почему то все считают, что от раба требуется только покорность. Поверь, чтобы избавиться от страданий, ему нужно ещё очень быстро шевелить головой. Ты умная девочка, и если хочешь чтобы боль исчезла, ты должна исправить свою ошибку. - рабыня всхлипнула, всё ещё чувствуя отголоски боли, но ответила: - Я буду слушаться, госпожа, - она чуть чуть промедлила с последним словом, будто привыкая к новому обращению. Ирия усмехнулась: - Ты быстро учишься. Видишь как легко избавить себя от боли? Будь умничкой и всё будет хорошо. И твоё хорошее поведение будет поводом для нашего обоюдного удовольствия, верно? - Да, госпожа... - пальчики Ирии скользнули по плечам пленницы, и слегка сжали левую грудь, вторая рука легла на изгиб бедра. Экзодитка покраснела, отведя взгляд в сторону. - Не надо стесняться. У тебя шикарное тело. Покажи мне что ты там прячешь. - Ирия быстро расстегнула топ, обнажая полную грудь пленницы, и сжала упругое полушарие. - Красота. У твоего хозяина великолепный вкус, в который раз уже убеждаюсь. - женщина наклонилась, ловя губами тёмный сосок, и чувствуя, как он напрягся. Вессан же наблюдал за лицом своей невольной гостьи. Она ещё сильнее покраснела, прикрыв глаза, и наклонив голову в сторону, пойманная в странный капкан боли и удовольствия. Она никогда не видела таких ласк, секс был для неё лишь способом продления рода, но никак не получения наслаждения, и поэтому дрожь прошедшая по телу от касания губ Ирии была для неё в новинку. Её смущало это, и это смущение выглядело так мило. Видимо не только для Вессана, ибо удовлетворившись реакцией Ниялины, Ирия поднялась вверх, поворачивая голову пленницы к себе, и даря ей лёгкий поцелуй. Было видно, что эта игра заводит гомункульшу всё больше и больше. - Ты так мило стесняешься. Не стесняйся. Скажи, сколько тебе лет? - Сто семь, госпожа. - Вессан приподнял бровь. Сто семь? Да она же девчонка! Действительно, по меркам эльдар сто с небольшим лет, это фактически детский возраст. Самому Вессану было около шестисот лет, и он считался мужчиной в самом расцвете сил. Сколько лет было Ирии, не знал и сам Вессан, но некоторые слова из её уст, упоминания каких-то событий, позволяли ему сделать заключение, что ей не менее двух тысяч лет, но всё таки Ирия гомункул, и ей не проблема омолодить себя. Самое жуткое в этом было то, что эта девчонка выглядела старше Вессана и Ирии вместе взятых. Что за жизнь такая у экзодитов, если девчонка выглядит если не старше матёрого мужика, то как минимум так же? Ну хорошо, на Ирию можно сделать скидку, для неё не проблема омолодить себя, или вообще заставить себя выглядеть как угодно. Видимо Ирия подумала о том же: - Да ты же ещё девочка. Но выглядишь как зрелая женщина. Какая же у вас тяжелая жизнь на вашей планете. Тяжелый труд... И сразу видно, что ты мать. У тебя большая грудь, и широкие бёдра. - ладошки Ирии огладили изгибы талии Ниялины, скользнули по ягодицам, и по ногам, вернулись вверх, оглаживая живот. - У тебя было трое детей... Или четверо. Скорей всего четверо, последнего ты родила лет десять назад. Правильно же? - пленница всхлипнула. Ирия давила на больное, заставляя память жертвы раз за разом проматывать воспоминания её прошлой жизни, приводившие всегда к одному - её семья в грязной клетке в рабских ошейниках. Сын без правой руки, и муж со свороченной безжалостным ударом челюстью. И она, закованная в цепи в ужасно развратной одежде, предоставленная на волю своих мучителей. Просто игрушка, ничего более. Но она слишком отвлеклась на воспоминания, за что заслужила от Ирии несильную пощёчину: - Ты снова дар речи потеряла? - просквозивший в голосе Ирии холод буквально бросил тело в озноб, и Ниялина поторопилась ответить, поражаясь тому, как эта женщина смогла узнать такие вещи просто взглянув на неё: - Всё правильно, госпожа - И неужели твой муж никогда не ласкал это великолепное тело? - но Ниялина не успела ответить, потому что вмешался Вессан: - Муж был тем ещё болваном, леди Ирия, вряд ли ему хватало ума оценить. Готов поклясться, что женщину в ней он не видел, мне было достаточно пары минут, чтобы это понять. - Ниялина вскинулась, словно её ужалили. Загашенная болью гордость резко вскинула свои крылья, заставив её буквально прорычать ему в лицо: - Мой муж куда более достоин чем ты! Он может назвать себя мужчиной, в отличие от тебя, чудовище! - прежде, чем разум сообразил, какими последствиями это грозит. Вессана эти слова даже не зацепили, но проявления непокорности следовало давить, поэтому он немедленно вернул феникса гордости обратно в пепел из которого тот решил восстать. Это воспитание было своеобразной тренировкой и для него. Он привыкал быть жестоким и бесчувственным, выдавливал из себя жалость и сострадание, потому что сам понимал - иначе он не выживет в Тёмном Городе. Поэтому он спокойно встал, взяв со столика потрескивающий хлыст, и обрушил на женскую спину ещё один жестокий удар агонизатора, оставив кровавую полосу. Слёзы брызнули ручьём, глаза казалось хотели выскочить из своих орбит, когда Ниялина захлебнулась криком, который длился и длился. Наказание было быстрым и жестоким, и Вессан наслаждался её агонией, сев обратно в кресло, наблюдая за ней. По крайней мере пытался наслаждаться. - Твой муж был слабаком, не заслуживавшим ни звания вождя, ни звания мужчины, побеждён за несколько секунд. А могу ли я себя называть мужчиной, тебе ещё предстоит убедиться и не раз. Если конечно ты не желаешь выбрать второй вариант, и узнать могу ли я называть себя чудовищем. Это было наказание за дерзость, но не думай, что за отсутствие слова "господин" ты не получишь сверху. Я отложу его, и возможно отменю, если ты будешь хорошо себя вести. - Ирия махнула рукой: - Полно вам, дракон. Она всё поняла, не надо быть столь жестоким. - эльдарка коснулась губами щеки пленницы. - Всё, боль уходит, успокойся. Он больше не будет. Ну же, тише, тише, не плачь. - её губы коснулись губ жертвы, вовлекая её в поцелуй. Нежный и тёплый, успокаивающий, длящийся очень долго, пока Ирия не ощутила, что Ниялина начинает отвечать, робко и неумело, но отвечать. - И всё же. Неужели никто не дарил тебе удовольствия, немного ласки? - пленница снова густо покраснела, всхлипнув: - Нет, госпожа. Это грех, лишь для продления рода, иначе Та-Что-Жаждет пожрёт душу - Ирия рассмеялась: - Страх перед Голодной Сукой... Зачем её бояться? Глупая, нельзя же отвергать такое наслаждение просто из-за страха. - снова пальчики ложатся на полную грудь, нежно сжимая её, аккуратно поглаживая, лаская. Губы целуют шею и ключицы, и вот Ирия уже ощущает, как отступает боль, и из приоткрытых губ пленницы раздаётся первый несдержанный стон. - Чувствуешь как становится тепло, и по телу разливается жар? Неужели ты никогда не чувствовала такого? - Нет, госпожа. - шепчет пленница, чувствуя румянец на щеках, и стыдливо отводя взор. Внутри тела нарастало странное ощущение. Отголоски боли от жестокого удара мужчины стали по своему приятными, а по всему телу разливалось странное тепло. Последний раз она ощущала такой жар, когда подцепила лихорадку на болоте. Но она точно не была больна на этот раз. Или эти существа уже прокляли её душу? Тепло буквально струилось по венам, собираясь внизу живота, в груди, и заставляя щёки полыхать. Ей было стыдно, и приятно, и сердце стучало молотком, когда эта... Женщина? Прижималась к ней. Инстинкт говорил о чём то неправильном. Ей страшно было смотреть в глаза стоявшему перед ней существу, всё подсказывало ей, что эта женщина способна на страшные вещи, и в то же время она была доброй, пусть и тоже могла приносить немало боли, но и удовольствия тоже, не то что сидевший в кресле мужчина, который пока что принёс ей только страдания. Эти парадоксы, и ощущение, что с ней играют, будто джиринкс с крысой, заставляли голову кружиться, и непокорное тело лишь доливало масла в огонь, заставляя терять контроль над собой, отдаваясь на волю своих мучителей. Она не знала, насколько целенаправленно Ирия ломала её психику, но внутренне понимала, что за удовольствие придётся платить. И она верила легендам, которые гласили, что цену жители Тёмного Города берут только одним - душой. Она видела эти страшные глаза, глядящие на неё с откровенной похотью, но даже похоть не смогла скрыть иного. В глазах существа, которое звали Ирией, читалась печать вечного голода, прячущегося во взгляде, словно хищник, поджидающий жертву в кустах...