Убийца из Тёмного города

- Леди Ирия, вы позволите присоединиться к вашей маленькой игре? - его слова прервали затянутый поцелуй, на который экзодитка уже неуверенно, но отвечала. Он отлично ощущал её смятение и стыд, но сквозь них пробивались ниточки удовольствия и желания. Ещё очень тоненькие, но зная Ирию Вессан понимал что до того момента как жертва попросит добавки не особо и далеко. Ирия же продолжала издевательство, продолжая шептать, столь волнующе и сладко, будто песня сирены. - Видишь, твой хозяин уже хочет тебя. Разве это не великолепно? - она легко смеётся, обходя экзодитку сзади, и прижимаясь к её спине грудью. Обнимает, покусывает шею, плечи, обхватывает пальчиками грудь, гладит живот. И продолжает сводить своим шёпотом с ума. Умело смешивая воздействие слов и рук она била в самое слабое место, внося в душу пленницы смятение и раздрай, разбивавшие её самообладание и контроль над собой на тысячи осколков. Моральные устои и правила забывались и растворялись в её ласке, тонули в её шёпоте, погребённые нереализованными желаниями, навязчивые образы которых Ирия столь искусно скормила пленнице раньше. - Ещё когда мы были детьми Иши и Керноуса, дочери Иши унаследовали частичку её природы. Это женская природа, желание принадлежать мужчине, принадлежать сильнейшему, отдаваться ему всей своей душой и телом. Желание принадлежать сильному мужчине пробуждает в женщине её красоту. Она хочет быть желанной и расцветает. - она снова обходит спереди, увлекая Ниялину в поцелуй, когда мужские руки по-хозяйски ложатся на талию пленницы, привлекая её к широкой мужской груди. Она инстинктивно пытается отстраниться, но сильные руки сжимаются на упругой груди, алчно и сильно, привлекая женщину к себе в крепких объятиях, позволяя ей почувствовать спиной его тепло, которое нельзя было сдержать тонкой тканью. Ирия тихо смеётся: - Нет, не любовь, но желание. Я никогда не знала любви, и не люблю никого кроме себя, и никто здесь не способен любить кого нибудь кроме себя. Лишь желание быть с сильнейшим придаёт жизни вкус. Гореть заживо в его руках. Чувствовать сталь его мышц и огонь его души. - женские пальчики уже оглаживают ровный живот, подрагивающий от неровного дыхания, ощущают дрожь, пробегающую по телу пленницы от этого касания. Ирия знала что делала, и великолепно ощущала то, что чувствует её игрушка. Ниялина была эльдаркой, и это играло против неё. Представители мон'ки крайне толстокожи, они плохо восприимчивы к физическому воздействию, как и к языку - никакая машина не сможет передать эмоции и интонации. Эльдар совсем другое дело - он обладает невероятно острыми чувствами, и понимает язык других эльдар, несмотря на разный диалект. В отличие от самок мон'ки, Ниялина чувствовала всё. Каждый оттенок голоса, проникавшего прямо в душу. Каждое прикосновение отдавалось в ней настоящей дрожью, и она подходила к точке, где оказывалось, что чувствительность эльдара не только дар, но и проклятие. Тонкое ощущение мира было тонким льдом, провалившись под который рассудок погружался в беспамятство, открывая дорогу инстинктам. Она видела, как жертва в её руках изо всех сил пытается сопротивляться внутреннему пламени. Как стыдливость и покорность правилам, вбитым в неё с детства, пытаются отринуть пожирающий тело и разум пожар. Как память, порождая образы прошлой жизни, пытается вызвать ненависть и отвращение к своим мучителям. Но все это постепенно отступало, и хрупкий лёд её рассудка трещал, готовясь в любой момент предать свою хозяйку, уронив её в бездну под собой. И он начал трещать ещё сильнее, когда узкая ладонь скользнула по внутренней части бедра, забираясь под совершенно уже ненужную юбочку. Целый шквал доселе неизвестных ощущений ударил дурманом в голову, когда Ирия начала умело ласкать чувствительные лепестки. Пальчики умело находили самые чувствительные участки, насильно выжимая из груди эльдарки несдержанные стоны, словно играя на её теле как на музыкальном инструменте. Вессан тоже не стоял без дела, добавляя свои нотки в эту симфонию. Его руки ласкали полную грудь, оглаживали живот, сильно и властно прижимали женщину к мужской спине. Губы дарили пленнице поцелуи, покрывая ими изящную шею и точёные плечи. Вессан лишь ожидал, когда Ирия окончательно закончит свою игру. А та продолжала шёпот, перемежая его с поцелуями, срывающими с губ жертвы стоны наслаждения, и действиями, приближавшими жертву к её первому экстазу: - Нравится? Он даст тебе больше удовольствия, когда ты поймёшь своё назначение. Всегда хотеть его, быть готовой всегда отдаться ему, ублажать его, принадлежать ему. Тогда он подарит тебе удовольствие, сильнее которого в жизни нет и не будет. - слова уже с трудом доходят до разума пленницы, готового в любой момент отключиться. Лишь на последнем дыхании она с большим трудом шепчет, чувствуя, что её буквально лихорадит в предвкушении чего-то взрывного: - Пожалуйста, хватит. - Ирия в ответ лишь загадочно улыбается, загоняя жертву в ловушку: - Ты уже хочешь принадлежать своему господину? - но она не ждёт ответа, смеясь, и убирая руки, лишая жертву её наслаждения - Нет, я не отдам его тебе. Ты будешь смотреть как он берёт меня, и мечтать об этом же. И ты будешь смотреть, смотреть не отрываясь, иначе сама знаешь, что тебя ждёт, когда ты не слушаешься. - подарив ей последний поцелуй, Ирия отошла, увлекая за собой Вессана. Он сразу ощутил то, как завела женщину эта игра со своей добычей, на каком взводе была демоница, оказавшаяся в его объятиях. Хотя он и сам был заведён не меньше, немедленно увлекая женщину в огненный поцелуй. Острые ноготки легли ему на плечи, сдвигая в сторону ткань рубашки, и впиваясь в кожу. Раздался дробный стук, когда сапфировое ожерелье упало на стол под аккомпанемент щелчков магнитных застёжек, и шипения шнуровки платья. Стон, тяжелое дыхание. Затянувшийся поцелуй не мешал двум эльдарам спешно избавлять друг друга от ткани, мешавшей им почувствовать жар друг друга. Вессан даже не ощутил, как чёрный шёлк с его плеч соскользнул на пол, где то на грани восприятия чувствуя, как Ирия выскальзывает из своего платья. Она правильно говорила - в Коморре никто не любит никого, кроме себя. Лишь обоюдное желание гасило ненависть и неприязнь, толкая их в объятия друг друга. Не было места нежным ласкам и длинной игре. Они хотели друг друга здесь и сейчас, и не видели к этому никаких препятствий, кроме разве что не очень подходящего этого вертикального положения. Это было исправлено в один момент, и стон наслаждения разорвал воздух в комнате, когда два эльдара стали одним целым, уверенно приближая друг друга к вершине наслаждения. Поцелуи начали приобретать металлический привкус крови, женские ногти оставляли настоящие кровоточащие порезы на мужской спине, а крепкие мужские объятия оставляли на женских бёдрах пятна, которые скорей всего расцветут синяками. Они совершенно не обращали внимания на рабыню, перед чьими глазами оживали легенды о Тёмном городе, где живут похитители душ, предаваясь прелюбодеяниям и жестокостям. Её с детства приучали к тому, что это запрещено, ведь именно соблазны и удовольствия породили Ту-Что-Жаждет, и любые соблазны на которые поддаётся твоя душа немедленно привлекут её. Но они совершенно не боялись этой вечной кары, нависшей над их головами. Они не сдерживали себя, и это удивляло и бросало в дрожь. Каковыми могут быть те, кто способен плюнуть на это? Её подводила присущая эльдар эмпатия. Она пыталась отрешиться от всего, но вихрь ураганной страсти её новых хозяев омывал её своим пламенем, заставляя желание, разбуженное в ней Ирией только разгораться. Накопившееся наслаждение заставляло всё тело гореть словно в лихорадке, низ живота напрягался в предвкушении чего-то взрывного, и это ощущение становилось уже поистине болезненным, и мучительным. И она смотрела, раскрыв глаза. Не потому что ей приказали, а потому что это зрелище завораживало, не позволяя оторваться. Да, это было то же самое, что делал с ней муж, чтобы появились на свет её дети, но она никогда не наслаждалась этим, в то время как её мучительница несомненно испытывала невероятное наслаждение, выгибаясь в руках мужчины в дугу. Было отлично видно, как её пальцы судорожно сжимаются на плечах любовника, впиваясь в кожу до мяса, но тот похоже только больше распалялся от этого. И ей хотелось испытать то же самое, понять, что ощущает её мучительница, лишь где то на самом краю разума ещё теплилось понимание неправильности происходящего, на которое она просто не обращала внимания. Сознание плавилось, время растягивалось в бесконечность, ожидание превратилось в настоящую пытку, физическую и моральную. Не в силах уже держать себя в руках, она прикрыла глаза, пытаясь собрать свои мысли в что-то цельное, и тут же услышала строгий окрик "Смотреть!", переросший в стон наслаждения. Разворачивающееся на кровати действо тем временем подходило к концу, когда наконец торжествующий крик разнёсся по комнате, смешиваясь со звериным мужским рыком, и оба эльдара бессильно рухнули на кровать, совершенно забыв про почти что оглушённую волной эмоций рабыню. Впрочем, они недолго приходили в себя, и экзодитку ждали новые испытания, когда ещё тяжело дышащая, но ужасно довольная Ирия поднялась, слизывая кровь с прокушенной губки, и алчно глядя на закованную в цепи жертву. - Ну что, подарим нашей красавице чуточку счастья? - Вессан потянулся, чувствуя что этот небольшой марафончик выпил у него сил не меньше, чем мог бы выпить бой с десятком разъярённых гекатриц. Впрочем, он всегда был достаточно выносливым дядей, и пожалуй он бы не отказался от ещё одного. - Почему бы и нет. Она хорошо себя вела. - он встал, сделав три шага до распятой на стенде пленницы. Она смотрела на него, но страха во взгляде не было. Её глаза были подёрнуты туманной пеленой, и было видно, что она уже с трудом осознаёт, что происходит. Что же, пожалуй она скоро поймёт это. Цепи мягко звякнули, освобождая свою жертву (впрочем, эльдар пока повременил освобождать ей руки), и ноги подводят свою хозяйку, подкашиваясь. Впрочем, упасть ей не дают, потому что грубый толчок буквально швырнул её на кровать, в цепкие объятия Ирии, которая не преминула этим воспользоваться, сжимая свои пальчики на мягкой груди, и скользнув второй ладонью между ног пленницы, обнаруживая там восхитительную влагу. - Похоже она вполне готова. - экзодитка издаёт стон, в котором уже мало чего было от разумного существа. Вессан услышал это, и улыбнулся. Похоже они довели свою жертву до нужной кондиции. Рука наматывает гриву чёрных волос, и тянет, заставляя женщину выгнуться в руках хозяина, чтобы позволить ему взять свою наложницу как ему захочется. И он берёт её, сильно и грубо, не заботясь о желаниях или удобстве своей рабыни. Она просто предмет для удовлетворения похоти, игрушка. Не более. Но она была интересной игрушкой, и Вессан был рад этому. Ещё много времени пройдёт прежде, чем он наиграется.