Убийца из Тёмного города

- Вессан, я слышала что ты вернулся из... - Ирия осеклась, войдя в комнату, и обнаружив чудо-сценку с Вессаном, алчно вжимавшим свою новую рабыню в стену. Вессан же в очередной раз понял, что замки против леди Ирии бесполезны, а инкубам он не доверял ни на грош. Хотя он и познакомился с парочкой Сслитов, они казались крепенькими малыми, и вполне адекватными, предлагавшими услуги телохранителей за разумную цену. - Оу, я невовремя? Иллина же увидев бледнокожую рогатую красотку побледнела и ахнула: - Демонетка... - вызвав этой фразой у Ирии долгий и заливистый смех. - О, великая Лилиту, я так давно не смеялась... - Ирия подошла поближе, разглядывая рабыню - Еще одна пугливая экзодитка, архонт? - Вессан отрицательно качнул головой: - О нет, леди Ирия, это особый экземпляр, не обижайтесь, но делиться поначалу не буду. - Ирия понятливо улыбнулась: - О, нет, я к вам по делу архонт, но если вы заняты, я могу подождать. Но неужели вы даже не представите её мне? - А рабыне положено имя? Что же, если вы просите.. - он бросил взгляд на Иллину. - На колени! - понятливая, точнее уже понявшая порядок женщина послушно опустилась на колени. - Бывшая Иллина Рассветная Песнь. Иллина, это Леди Ирия, тайный мастер ковена Пророков Плоти, твоя хозяйка. - брови Ирии резко взлетели вверх: - А не та ли это стервочка, которая зашвырнула вас в Вечный Город, архонт? - Иллина резко вскинулась, но рука Вессана, лежавшая на её макушке резко сжалась, напоминая, что с ней будет за непослушание. - Представьте, леди Ирия, она самая. - на лице гомункульши расплылась понимающая улыбка: - Кажется я понимаю, почему вы не хотите поделиться со мной, архонт - Вы сами знаете одну из основ мести, говорящую о превосходстве личностных усилий над коллективными. - Не ставлю под сомнение ваше желание мстить. Судя по внешнему виду вашей рабыни я прервала вас на самом интересном моменте. - Ирия заинтересованно скользнула оценивающим взглядом по полуобнажённой Иллине. - Она великолепна, архонт, ваш вкус как всегда безупречен. - сидевшая у его коленей эльдарка опустила взгляд в пол, и смущённо покраснела. Она не привыкла к таким откровенным словам, а уж тем более не привыкла к тому, что её рассматривают, словно товар. Вессан же учтиво улыбнулся: - Благодарю. А что за дело у вас было ко мне, леди? - Я слышала, что вы захватили несколько женщин из той самой женской армии людей, именуемой ими "Адепта Сороритас"? - Я бы сказал что не несколько, а несколько сотен, леди Ирия. А зачем они вам нужны? - Ну вы наверное знаете, что периодически они проявляют в бою некоторые... Странности. Мне бы хотелось изучить их природу, но для этого мне нужна парочка живых экземпляров. Да и мне очень хотелось бы иметь рабыню-мон'кей, они сейчас в моде, а процесс воспитания рабыни из фанатичной человечьей самки обещает быть забавным. - Оу, леди, этот вопрос решается быстро, совершенно не обязательно ждать пока я закончу. Сколько вам нужно? - Ну хотя бы пять-десять экземпляров. - Вессан фыркнул: - Всего-то? Я дарю вам десять женщин, вы можете выбрать любых на свой вкус. - Ирия учтиво улыбнулась: - Вы сама щедрость, архонт. Может быть вы пожелаете участвовать в воспитании моей новой рабыни? - Боюсь я буду занят своей собственной. Хотя пожалуй я бы взглянул на это, но от участия откажусь. - она подошла к нему, глядя на рабыню, и наклонилась, легко коснувшись её губ. Иллина попыталась отстраниться, но Вессан удержал её. - Сладенькая. Тебе лучше быть хорошей девочкой, или я с радостью заберу тебя на воспитание, красавица. Поверь, я могу быть гораздо страшнее, чем демоны Той-Что-Жаждет. Ну я тогда пошла, не смею больше вас открывать, архонт. - Да, я сейчас отдам распоряжение. - он набрал нужный код на закреплённом на запястье коммуникаторе, вызывая управляющего его рабами. - Сейчас к тебе придёт леди Ирия. Пусти её в клетки, пусть заберёт десять рабынь, каких захочет. - Понял, мой архонт, будет сделано. - Вессан потянулся. - Так вот на чём мы остановились. - он наклонился. Илина сидела, опустив взгляд в пол, на который капали слёзы. - Что случилось, дорогая? Не можешь поверить в перемены в своей жизни? Не бойся, это не плохой сон, а самая реальная реальность. - В кого ты превратился... Если жизни и страдания живых существ для тебя лишь игрушка. Ещё и с демоном связался - Вессан рассмеялся: - О нет, дорогая Иллина. Леди Ирия далеко не демон, и поверь она гораздо страшнее, чем кажется. А насчёт существ... Я должен был пожалеть бедных женщин, закидывавших меня гранатами вчера вечером? - он дёрнул за волосы, заставляя Ирию поднять голову на него - Или быть может я должен пожалеть женщину, благодаря которой я живу на острие клинка каждую секунду думая когда оно меня проткнёт и отправит мою душу к Голодной Суке? - Если тебе хочется мести, то мсти как положено воину, а не крысе. Возьми нож и перережь мне глотку. - Вессан улыбнулся, и от этой улыбки Иллине захотелось поёжиться. - Дорогая Иллина, ты забыла где ты находишься. Коморра, это не то место где живут воины. Здесь живут самые большие мрази и садисты которых только создавали боги, и поверь, тебе лучше быть хорошей служанкой у меня, потому что для любого другого хозяина ты будешь лишь вкусной едой. Ему будет плевать на тебя, твоё тело и твою личность. Ты будешь... Деликатесом из великолепной эльдарской души, который он будет пить как изысканное вино. Медленно, по глотку. - усмехнувшись, он взял со столика хлыст, который положил туда пока разговаривал с Ирией - И ещё ты забыла, как следует обращаться к своему господину! Жестокий удар агонизатора бросил женщину на пол, в мгновение ока выбив из её лёгких весь воздух, буквально ослепив все чувства. Крик боли снова разбился о равнодушные железные стены, принося Вессану невероятное удовольствие. И не столько удовольствие от энергии страданий, которые вливались в его голодную душу, а скорее удовольствие от того, что он причиняет боль именно ей. Он отлично знал, когда боль от первого удара начала отступать, идеально подловил момент, и обрушил на женщину ещё один удар, продлевая агонию. - Теперь с каждым твоим промахом наказание будет только увеличиваться. Так что тебе лучше быть хорошей девочкой. - он поднял женщину за руку, настойчиво прижимая к стене спиной. Та видимо ещё не отошла, оглушённая неожиданной адской болью. Какая же слабая... Вессан наверное сейчас этот удар агонизатора посчитал бы щекоткой. - Ты мне нравишься, когда плачешь. - архонт подцепил текущую по щеке слезинку, смакуя вкус. - Такая нежная и беззащитная, соблазнительная. Я хочу тебя. И он не собирался, откладывать дело в долгий ящик. Иллина ещё пребывавшая в небольшом шоке после внезапного приступа жестокости неожиданно обнаружила, что её вжимает в стену крепкое и горячее мужское тело, а её губы вовлечены к сильный и властный поцелуй. Вессан не собирался быть нежным или интересоваться взаимностью желания женщины, он просто собирался взять принадлежавшее ему роскошное тело воительницы тем способом, которым ему захочется. Как ни странно, но первым чувством, которое испытала Иллина было желание просто позволить ему сделать это. Однако за этим контроль над мыслями захватили старые привычки и воспитанные сотнями лет моральные устои. Но силы покинули её, поэтому она даже не смогла оттолкнуть Вессана, сумев лишь положить руки ему на грудь. Эльдар немедленно отреагировал, поднимая её руки вверх, и прижимая их к стене, даже не отрываясь от наслаждения тёплыми женскими губами. Раздался резкий щелчок, и Иллина сквозь поцелуй поняла, что её руки не двигаются. Широкие металлические браслеты, которые на неё надели, будто прилипли к стене. Видимо там было что-то предназначенное чтобы фиксировать рабов. Липкий страх перед новым издевательством над беззащитной рабыней прошёлся по позвоночнику. Она понимала, что она не первая, кого вот так пристегнули к стене с обнажённой грудью и в ничего не скрывающем полупрозрачном платье, к тому же разорванным ударом хлыста. В голове проскочила мысль о сопротивлении, но немедленно исчезла, когда услужливая память подсказала, насколько жестоко Вессан наказывает за это. Мужские руки уже вовсю изучали её тело, не обделяя вниманием не один уголок. Пока губы архонта терзали её губы и шею, горячие касания обжигали кожу то живота, то бедер, чувствовались на груди и на спине. И эта ласка внезапно нашла отклик в женском теле, подняв внутри волну какого-то невероятно приятного тепла. Ей было знакомо это чувство, но её приучили к тому, что это плохо, к тому, что такие чувства как похоть или плотское желание - путь для проклятия души. Но она не осмеливалась возразить Вессану боясь, что он сменит милость на гнев. В любом случае он возьмёт то, что хочет. Она уже поняла, что Вессан проклял свою душу, и теперь сделает то же самое с ней. Оставалось только поддаться его напору. И женщина начала отвечать на ласку, вызвав у хищника улыбку: - Вот видишь, когда ты не сопротивляешься, ты получишь наслаждение. Не сопротивляйся ему. Поддайся ему. Открой свою душу. - поцелуй снова туманит разум Иллины, до которой слова Вессана доходят лишь отрывочно. Разум, расколотый контрастами боли и наслаждения, не понимающий, куда он попал, просто отказывался работать. Включались инстинкты, а они говорили только одно - отдайся сильному, он твой мужчина. Где-то на краешке сознания ещё теплился и стыд, и благоразумие ходило где то рядом, но разум уже не слышал их голоса. Она даже не заметила, как Вессан сорвал с неё обрывки платья. Сознание расправилось окончательно. Разбитое болью и брошенное в огонь наслаждения оно растаяло гораздо быстрее, чем если бы оно было цельным. Вессан же не опускался до философских мыслей или до душевных мук и угрызений совести. Жизнь в Коморре заставляла мыслить более приземлёнными и рациональными мыслями. Сейчас он хотел женщину, и не видел препятствий. Он хотел и мог это сделать, и делал. Нет, он не спешил. Он наслаждался. Спешить было некуда. Он вернулся из налёта, вернулся как триумфатор. Его трюмы ломились от добычи, богатой и дорогой добычи. Его воинами займутся кому надо. А значит он мог позволить себе развлечься со своим новым подарком. Что он и с удовольствием делал. Ему нравились такие женщины. Несмотря на то что Иллина была воительницей, она сохранила удивительную и неповторимую женственность. Она была подобна изящному цветку. Ни одного шрама не отметило её тронутую лёгким загаром кожу. Она была нежной и приятной. От неё пахло изысканными духами, смятением, страхом и лёгкой ноткой вожделения, причём нотка вожделения с каждой секундой становилась всё отчётливее. И вот первый стон не боли, но наслаждения. Громкий и чистый стон наслаждения, что не смогла сдержать Иллина, когда мужские губы накрыли грудь, поигрываясь с чувствительным участком, а рука скользнула вниз по животу, после чего стон перерос в вскрик. Какая приятная музыка. Сейчас женщину можно было уподобить музыкальному инструменту, на котором можно играть, извлекая из неё целую симфонию услаждающих слух стонов и вскриков, тяжелых вздохов и бессвязного шёпота. И он играл, наслаждаясь и принося женщине наслаждение, которое она вряд ли привыкла испытывать. Иллина сдалась окончательно. Она не хотела больше ничего, лишь бы эти волнующие касания не прекращались. Она уже была готова быть его игрушкой, лишь бы не возвращалась та невероятная боль. Она сама уже не замечала, что яростно отвечает на мужские поцелуи, а одна из её ног находится на мужском бедре. Там где не сработал кнут, точнее не сработал частично, сработал пряник. Она даже не дёрнулась, когда её отцепили от стены, и буквально кинули на кровать. Она не предприняла ни попытки к бегству, ни новой попытки убить себя. Она даже не сразу осознала, что она уже не прикована к стене, а лежит на мягкой кровати. Впрочем, Вессан не дал ей успеть это сообразить. Прошло очень немного времени, прежде чем мужские руки настойчиво легли на её бёдра, и Иллина закричала...