Убийца из Тёмного города

Боль... Это краеугольный камень жизни в Коморре. Боль, своя и чужая. Всё рождается из боли. Здесь чужая боль поддерживает в тебе жизнь. Здесь надо любить боль. Но так же надо уметь и причинять её, не испытывая никаких зазрений совести. Впрочем, вряд ли местные обитатели понимали концепцию совестливости и понятие "совесть". Скорей всего узнав о таком понятии они покрутили бы пальцем у виска. Вессан так и не научился любить боль, скорее он научился её терпеть. Возможно, если слепая Морай-Хег отпустит ему ещё хотя бы пару сотен лет жизни, он научится. Но в данный момент он получал невообразимое наслаждение от причинения боли другому существу. Перед его ногами билась на полу женщина, крича и умоляя избавить её от боли, но он получал от её страданий невероятное удовольствие. И даже не потому, что он причинял боль, а по факту того, кому он причинял её. Наверное лет восемь назад он посчитал бы это низким, но с тех пор утекло много воды. Страдания Иллины имели сладкий привкус мести, который он научился ценить за проведённое в Коморре время, особенно за время пребывания архонтом. У инкубов была ритуальная фраза "Никогда не забывать, никогда не прощать", и в этой фразе воплощался каждый из тёмных эльдар. Всё верно. Прощение надо заслужить, и чтобы заслужить его, надо страдать. - ХВАТИТ, ПРОШУ ТЕБЯ!!! СЖАЛЬСЯ, ПОЖАЛУЙСТА!!! - он задерживает очередной удар. Бил он в общем то несильно, и не особо часто - он не желал раньше времени поломать свою игрушку, ведь тогда ей нельзя будет пользоваться. Но агонизатор он подкрутил, и в результате каждый удар бросал Иллину в пылающее горнило агонии. Архонт великолепно понимал, когда боль начинает отступать, и именно в этот момент наносил очередной удар, продлевая агонию. - На колени! - резко бросил мужчина, дожидаясь, пока до женщины дойдёт смысл его слов. Наконец-то она сломалась, и начала бояться боли. Всё ещё дрожа от её отголосков, женщина всё таки выполнила приказ, немного помедлив, словно боясь поднять на него взгляд синих глаз. - Выпрямиться, руки за спину, и смотреть мне в глаза! - он угрожающе щёлкнул хлыстом, и это подействовало. О, как же ему нравился этот взгляд. Её глаза были настоящими колодцами страдания и боли, из которых не переставая текли слёзы. И это были не только слёзы боли, но и слёзы унижения и стыда. Иллина великолепно понимала, что только по её вине она сейчас испытывает эти страдания. И она вынуждена пресмыкаться перед тем, кого когда-то считала монстром, кого презирала, несмотря на то, что остальной Искусственный Мир считал его одним из достойнейших. Как выяснилось, насчёт монстра она была права. Она видела это в его глазах. Вессан наслаждался её болью, радовался, принося ей страдания. И она боялась даже подумать, сколько страданий и унижения она ещё переживёт. - Итак, Иллина. Наверно ты удивляешься моему приступу столь внезапной жестокости. Что же, тебе надо понять, что я никогда не наказывал своих рабов просто по настроению. Наказание это расплата за проступки, напоминание рабу о его месте и цене непокорности. Ты обратилась ко мне по имени без слова "хозяин" или "господин" ровно одиннадцать раз. Ты шесть раз не выполнила мой приказ. И четыре раза попыталась мне сопротивляться. Я не буду пытаться рассказать тебе, что за такие дела делают с рабами другие архонты. Я бы сделал то же самое, но тебе я сделаю исключение. Я ещё хочу получить удовольствие от твоего воспитания. - он хищно усмехнулся, чувствуя, как волны удовольствия растекаются по телу. Полный боли взгляд Иллины просто струился по его венам, поджигая кровь. Он хотел эту женщину, прямо сейчас. Прямо сейчас вцепиться в неё, вжать в стену, сорвать с неё платье, и взять. Но нет, удовольствие надо растягивать. Ситуация невероятно возбуждала его, и он хотел продлить удовольствие. В голове проскочила шальная мысль позвать леди Ирию, но он немедленно её отбросил. Эту игрушку он будет воспитывать сам, и играться с ней тоже. Он молчал глядя на неё. Господин, и рабыня у его ног. Дрожащая от боли и унижения, с текущими по щекам слезами. Невероятно прекрасная и сексуальная. Платье, порванное его ударами в нескольких местах, почти полностью обнажало её упругую грудь и стройные ноги, по которым пролегло несколько алых полос. Ровный живот подрагивал вслед за неровным дыханием, и слышался тихий плач. - Запомни навсегда и до своей смерти, поверь она будет ещё очень нескоро. Твоя плоть, твоя кровь и твоя душа принадлежат мне, неважно как яростно ты пытаешься этому сопротивляться. Это ясно? - Иллина всхлипнула: - Да... - за что немедленно получила удар агонизатора по упругим полушариям груди. Крик агонии разбился о стены комнаты, но стены были равнодушны к её страданиям. В Коморре все были равнодушны к чужим страданиям. Хотя нет, не равнодушны. Они получали удовольствие от этого. Дождавшись, пока Иллина отдышится, Вессан спокойно произнес: - Это был двенадцатый раз. Тринадцатый я накажу гораздо более жестоко. Ещё раз повторяю, тебе ясно? - Да... Господин. - она расплакалась. Мать-Иша, почему ты так немилосердна? Почему ты заставляешь свою дочь так страдать? Чем она заслужила это? Вессан мог сказать чем. Убийством сорока эльдар в попытке убить всего одного из-за своих никому не нужных принципов. Их кровь требовала мести, но гораздо больше мести требовали все те душевные и телесные страдания, которые за восемь лет пережил Вессан. Боль, пережитая пока он был рабом. Боль от пыток гомункулов и ведьм. Боль, которой его пытались сломать. И не сломав, выбросили на арену. Боль от ран и боль в истощённом теле, когда он бился на арене против ведьмы Ирэн Ланэйдианар, с тех пор не раз пытавшейся отомстить ему за закат своей карьеры. Боль от того, как ему пришлось ломать свои принципы и въевшиеся в разум и тело привычки и правила. Дискомфорт от того, как приходилось учиться причинять другим страдания и получать от этого наслаждение. И снова боль от ран, полученных в куче налётов и вылазок по душу очередного архонта. Боль от чёрных глаз, приходящих в нему во сне каждую ночь, боль от разлуки с любимой женщиной, которую он больше никогда не увидит по вине Иллины. И самая большая боль - сосущая пустота в душе, вечный голод, невообразимо жестокая дань, которую с садистским наслаждением брала у него вечная немезида эльдар - Та-Что-Жаждет. Даже если его вернуть на Искусственный Мир. Даже если камень духа снова коснётся его тела, это не поможет. Один раз ощутившая вкус его души Голодная Сука будет снимать свою дань до самой его смерти, когда она наконец получит своё в полном объёме. - Слёзы тебе не помогут, Иллина. Встать! - Иллина покорно встала, хоть было видно, что ноги её еле держат. - Страдания... Они имеют вкус горького мёда. Сначала ты чувствуешь горечь, но спустя немного времени горечь отступает, и ты чувствуешь его сладость. - он медленно подошёл к женщине, глядя ей в глаза. Поднял руку, касаясь её щеки, и собирая пальцами влажную дорожку слёз. - Так быстро забывается прошлое, когда каждый день превращается в схватку за свою жизнь. - мужчина рассмеялся, обходя женщину сзади, ведя рукой по её плечам, и чувствуя дрожь. Это была дрожь страха. Она боялась, понимая, что он собирается с ней сделать. Глупышка. Мужская рука огладила чёрные локоны, перебирая их, совсем нежно, почти незаметно, спустилась вниз, оглаживая ровную спину со следами кнута. Эта женщина была такой сладкой... Вессан прижался к ней со спины, чувствуя грудью, как женщину бьёт крупная дрожь. Зарывшаяся в волосы рука слегка оттянула женскую голову назад, открывая для поцелуев точёную шею и плечи. Иллина оказалась ещё слаще, чем он думал, и с каждым касанием его губ дрожь становилась всё сильнее. Женщина всеми силами сопротивлялась своей природе, но контролировать себя она сможет уже вряд ли. Затуманенный болью разум уже не мог контролировать тело, оказавшееся во внезапном плену удовольствия. - Ты дрожишь... Чувствуешь, как отступившая боль внезапно превращается в жар, растекающийся по телу? - он смеется, обжигая дыханием нежную кожу шеи. - Ты боишься меня? Отвечай. - Вессан откровенно провоцировал женщину. - Господин... Не надо, пожалуйста. - мужчина подпустил в голос металла: - Отвечай на вопрос! - слёзы снова появились на глазах женщины. - Да, господин - Вессан обошёл женщину спереди, глядя на неё словно удав на добычу. - Бояться меня не надо, я не злой, если ты хорошо себя ведёшь. Надеюсь ты усвоила урок покорности. - он уже не делает удерживать своё желание на поводке. Он хотел эту женщину здесь и сейчас. Унизить, показав, что в его власти не только её душа, но и тело. Получить удовольствие, использовав рабыню по прямому назначению. И вот он уже властно впивается в женские губы. Жестокий и собственнический поцелуй, совсем как тот на балконе. Женщина не отвечает, видимо ошеломлённая этим, но от неё и не требуют этого. От неё нужно просто не сопротивляться своему господину, чьи руки тем временем избавляют её от обрывков платья, и алчно накрывают освободившуюся от ткани грудь. И она не сдерживает свой первый стон удовольствия, заглушенный поцелуем. Архонт разрывает поцелуй, глядя женщине в глаза, а она стыдливо отводит взгляд. О, Вессан отлично понимал её. Правила и самоконтроль, вбитые с детства в голову. Удовольствия тела - запретный плод, ведущий в когти Голодной Суки. Но тело не обмануть и оно будет хотеть, как не пытайся контролировать его своим разумом. Никто не отменит природу, никто не запретит исконным инстинктам делать их дело. Иллина чувствует спиной холодный металл стены и жар тела своего мучителя. Ей стыдно, но охваченное неизвестно откуда взявшимся огнём тело отказывается подчиняться стыду, и она еле сдерживает рвущиеся из груди стоны. Но Вессан её просто поражал. Поражал тем, как он поменялся. Спокойный и невозмутимый, отзывчивый и относительно добрый эльдар, каким он был раньше. Жестокий и бессердечный монстр, получающий удовольствия от чужих страданий, каким он стал. И сейчас он проявлял третью сторону - чуткий и соблазнительный змей-искуситель, обвивающийся вокруг неё своими кольцами. И она не могла понять, кто из них настоящий, а кто - маска. Кого из них бояться? Она не могла понять это, теряясь в ощущениях, не понимая что происходит с ней. Она пыталась понять логику в его действиях, и не понимала. Она настолько привыкла прятать всё внутрь себя, боясь привлечь внимание Той-Что-Жаждет, что проявление чувств и страсти со стороны Вессана выглядело для неё святотатством. И она боялась ответить ему, ведь неизвестно, как он отреагирует на это. А архонт входил во вкус, наслаждаясь своей рабыней, наслаждаясь её губами, жаром её тела, оставляя поцелуи на тонкой шее, обнимая и прижимая женщину к себе. Он брал то, что было его по праву сильного, и получал от этого чистейшее удовольствие. Если не ради удовольствия, то ради чего они вообще живут? Но ему хотелось немного большего. Ему хотелось чтобы этот взгляд стал просящим, желающим. Тело легко заставить поддаться страсти, но гораздо сложнее заставить поддаться ей разум. Сломать сотни лет самоконтроля. - Ты и дальше планируешь просто стоять? - мурлыкнул он, покусывая острое женское ушко. - Ты же была такой резвой и страстной девочкой, неужели это всё куда-то делось? - Пожалуйста, не надо - Что не надо, Иллина? - архонт улыбнулся, поигрываясь с женской грудью, и покручивая твёрдые соски, чем вызывал у женщины периодические стоны наслаждения. - Не надо делать этого, пожалуйста. - Что не надо делать, Иллина? Задавай вопрос конкретнее. - его ладонь тем временем скользнула под пояс остатков юбки, и проникла между ног женщины. У той будто землю из под ног выдернули, и он отчаянно вцепилась в мужские плечи. - Признайся себе, Иллина. Ты этого хочешь. Забудь своё прошлое. Ты уже не спрячешь себя от Голодной Суки. Теперь твоё спасение лишь только в одном - в причинение другим страданий. Сейчас ты ещё не чувствуешь голод, это дело нескольких месяцев. Но скоро ты поймёшь, что лишь чужая боль способна заполнить пустоту в душе. Ты проклята как и я. Но в этом есть и хорошая сторона. Никаких преграды и скрепы тебя больше не удерживают. Здесь, в Коморре, нет никаких моральных преград или ценностей. Здесь важно только собственное эго. А для раба важно только удовлетворить своего хозяина. - Пожалуйста, не надо, господин. Не прикасайтесь ко мне... - она сопротивлялась, несмотря на возбуждение, и Вессану стало даже интересно сломать её. - О, Иллина. Ты так сладка, что я отклоню эту просьбу. Но твоё глупое сопротивление начинает мне надоедать. Если ты хочешь, я могу повторить урок...