Убийца из Тёмного города

Азурай, Биэль-Тан. - Твоим словам просто невозможно поверить, арлекин. - Ирриная сидела в кресле, и её красивое лицо было застывшей маской скорби. Стоило призракам прошлого хоть немного отпустить её, стоило ей лишь немного оправиться от потери близкой подруги, как они снова потянули к ней свои холодные пальцы. Перед ней сидел в кресле арлекин, одетый в трико, раскрашенное мелкими ромбами чёрного и белого цвета, и полумаску-домино из под которой сверкали неестественно живые глаза, сверкавшие таким голодом и тьмой, что в них было страшно смотреть. Губы арлекина широко улыбались, а на запястье правой руки зловеще поблёскивал "поцелуй арлекина". Этот Солитёр был знаком ей достаточно давно, но именно его она и уважала и ненавидела больше всех его собратьев. За то, что он никогда не вилял, и всегда говорил правду в лоб, какой бы горькой она не казалась. Его появление всегда означало только одно - дурные вести, каждая из которых была ужасающей воображение правдой. - Тем не менее, госпожа, это так и есть. - Он - архонт? - арлекин рассмеялся, хлопнув ладонями по коленям. - О, ты не представляешь какой. Только упоминание его имени заставляет храбрых архонтов Вечного города превратиться с испуганных детей. Он проливал реки крови, тысячи голов насажены на его знамёна, многие миры познали сталь его клинков, но больше всего его клинки познал сам Тёмный Город, на который он обрушивает свою ненависть раз за разом. Его влияние уступает только влиянию его господина, его сундуки ломятся от ценностей, награбленных на тысячах миров, сотни тысяч рабов кричат в муках в его славу. Он восседает на пирах по правую руку от Великого Тирана, и не счесть числа тем, кто желал бы увидеть его голову отделённой от тела. Он - ужас Коморры, он - горе реального пространства. Порождённый чужим предательством ночной кошмар, поднявшийся из рабских ям в Центральный пик вверх по кровавой реке на лодке из костей. Вся Коморра травит эти замечательные байки, о преданном когда то экзархе, повторившем Путь Тирана, и выполнившим свою месть, ибо та, кто предал его когда-то, сейчас лишь рабыня у его ног! - последняя фраза будто иглой уколола Ирринаю, слушавшую пафосную речь арлекина с немым ужасом. Она словно подскочила: - Что ты сейчас сказал? - арлекин потускнел: - Два месяца назад архонт Валоссиан Ситрак подарил архонту Ареннару в память о прошлом захваченную в налёте эльдарку с Биэль-Тан. Никто не знает её имени, но по Коморре упорно ходят байки о том, что это именно та женщина, по вине которой он попал в Вечный Город десять лет назад. - Ирриная побледнела ещё сильнее из-за чего её загорелая кожа стала почти серой. Мир бился на части, хотя бы потому, что она кажется понимала, о какой женщине идёт речь. Если Иллина не умерла, и попала в руки к Вессану... Страшно даже было представить, какую жуткую месть для неё придумает Вессан. Для неё и для тех немногих, кто попал в плен вместе с ней. - Ты должен мне помочь вытащить их из этого кошмара! Три недели спустя, Центральный Пик, Коморра. Иллина потянулась, сбрасывая с своего гибкого тела оковы сна. Великолепная истома и лёгкая боль уставших мышц никак не хотели отпускать её после творившегося вечером безумия. В последнее время она ужасалась сама себе. Всего два месяца с небольшим Вессану понадобилось, чтобы раскрыть в ней настолько шокирующие черты, что она пугалась сама себя. И в то же время в этом образе пряталось что-то манящее своей запретностью. Ей казалось, что она временами будто раскрывается словно сундук, выпуская наружу другую личность, таящуюся глубоко внутри. Личность, для которой не существовало морали и запретов. Но спустя небольшое время в ней будто срабатывал какой-то замок, запиравший тёмное отражение её души обратно в его хрустальную тюрьму, и когда услужливая память проматывала совершённые ей за это время деяния, она пугалась сама себя, с ужасом, и каким-то извращённым предвкушением ожидая следующего открытия тёмного сундука где то в душе. И в то же время ей невероятно нравилось быть такой. В такие моменты она чувствовала такую невероятную свободу, какой никогда не было в её жизни. Осознание того, что ты можешь совершить самые ужасные поступки, и тебе ничего за это не будет, невероятно кружило голову. Даже будучи рабыней, она чувствовала себя госпожой. Госпожой для себя. Сейчас навязанные жизнью на Искусственном Мире правила морали казались такими глупыми... Кошмар... Поначалу ей казалось, что она попала самое жуткое воплощение кошмара, которое только можно придумать. Она не понимала, как можно жить здесь, она считала, что каждая секунда существования в Вечном Городе - противоестественное порождение ночи. Лишь спустя два с лишним месяца она поняла, что и здесь кипит жизнь. Странная жизнь, по странным понятиям, но жизнь. Весь Биэль-Тан жил ради того, чтобы восстановить старую Империю Эльдар, но сейчас, попав в осколок этой самой Империи, она хотела смеяться над глупой и наивной мечтой. Если вот это хотят возродить благородные воины Аспекта - то лучше бы этому не бывать никогда. И в то же время они жили здесь. Миллионы, если не миллиарды тёмных эльдар - их было столько, сколько не было и на ста Искусственных Мирах вместе взятых. Жили своей жестокой и беспощадной к слабым жизнью, пропитанной смертью и кровью с самого рождения и до смерти. Каждый здесь рождался с ножом в зубах, и умирал, сжимая нож в леденеющих пальцах. Выживал сильнейший, и какая-то её часть одобряла этот подход, потому что она видела в них то, чего не видела на Искусственном Мире - внутреннюю силу. Каждый из них был хозяином себе. Она повернулась набок, глядя на спящего Вессана. Спокойное, ровное дыхание. Он всем своим существом излучал уверенность и власть. Раньше она не видела этого в упор, но сейчас только он казался ей громадной каменной стеной, за которой можно спрятаться от любого ветра. Поначалу ей казалось, что он стал жестокой и безжалостной мразью, такой же как все здесь, и опять её иллюзии со временем исчезли, словно уносимый ветром дым. И всё же и в нём она видела воплощение того, чем приходится платить за свободу и роскошную жизнь. Даже сейчас он был сосредоточенным, готовым в любой момент мгновенно проснуться и сжатой пружиной прыгнуть на врага. Иллина знала, что у него под рукой спрятаны нож и пистолет. В сумеречном свете Илмей можно было отлично разглядеть его размеренно вздымавшуюся грудь, испещрённую многими десятками шрамов, оставленных многочисленными врагами, ибо враги это единственное, чего в Тёмном Городе всегда было в достатке. Но имея возможность убрать расчерчивающие его кожу зигзаги в один момент, Вессан почему то оставил их. То ли как напоминание себе, то ли как устрашение для врагов. Цена свободы - вечный голод и всепоглощающая ненависть. Ненависть пронизывала здесь всё, она была краеугольным камнем жизни в Вечном городе. Ненависть ко всему, лишь изредка приглушаемая взаимной выгодой, либо быстро сгорающей страстью. Было ли это достойной ценой - каждый решал по своему, но наверное она никогда не избавится от чувства вины за то, что заставила Вессана уплатить эту цену. Резкий и очень громкий звук, похожий на горн, разорвал утреннюю тишину, заставив Иллину буквально подпрыгнуть. Вессан же мгновенно оказался на ногах с пистолетом в руке. Однако опасности не было - громадная тень, закрывшая окно, была всего лишь пролетевшим мимо крейсером. Архонтесса Алтея Найлиндар, пришедшая на смену Тарилу, убитому Иллиной, вернулась из своего первого налёта на реальное пространство, и похоже достигла грандиозного успеха, если осмеливалась нагло будить весь Центральный Пик. Вессан собирался в налёт где то через три-четыре недели, и уже выбрал для этого неплохую экзодитскую планетку, которую поставил под наблюдение. В течении недели ожидалось возвращение разведчиков с точными данными о возможной добыче. - Отличное утро. - фыркнул архонт. Впрочем, он уже собирался вставать... Как и ожидалось, ближе к вечеру Тиран объявил большой пир в честь успеха Алтеи. Как донесли Вессану его шпионы - она нагло напала на планету, служившую крепостью для людского космодесанта, вырезав под корень весь орден, носивший идиотское название "Стрелы Императора", сбила в космосе шесть боевых барж, и разрушила крепость, взяв в плен две сотни горилл, и полностью уничтожив примитивные лаборатории, где этих горилл делали. То есть можно было считать, что этот орден космодесанта просто полностью уничтожен под корень. Вессан решил, что пожалуй стоило присмотреться к этой даме - если она позволяет себе устраивать такие наглые операции, и достигать в них успеха, то пожалуй она может представлять для него угрозу и ослабить его влияние в кабале. Придётся придумать парочку моментов, которые несколько приструнят её. Впрочем, если ему удастся задуманная цепь рейдов по мирам-святилищам, то пожалуй он не выйдет из фавора у Великого Тирана. Как показал чёткий анализ государственного устройства Империума Людей - он держался только на двух вещах - страхе и вере. Но страх это так себе оковы, когда исчезает надежда на божественную защиту. Когда исчезнет вера - страх странет тем, что собьёт людей в безумную толпу испуганных животных, и разорвёт их единство. Глупы те, кто утверждает, что постоянные попытки подорвать веру людей лишь сплачивают их сильнее - это глупость, ибо это лишь временно. Вера подобна цепи, которую пытаются разорвать. Поначалу она кажется гибкой, натягиваясь она становится прочной, и сопротивляется разрыву всё сильнее и сильнее, но рано или поздно в цепи обнаруживается то самое слабое звено, которое когда-то мастер заварил хуже, чем другие... Похоже, что архонтесса Алтея знала эту простую истину не хуже Вессана... Не то, чтобы Вессан прямо любил крупные пиры до помутнения, но и не испытывал к ним неприязни. Они были приятным развлечением, вносившим разнообразие. Обычно на такое пиршество собирался весь кабал, а защита Центрального Пика переводилась на автоматический режим с приказом уничтожать всё, что приблизится. За бортом оставались только неудачники, попавшие в караул и вахта кораблей. Главная пиршественная зала была наверное самым громадным помещением в Центральном пике. Это был настоящий зал-колосс, способный уместить в себе все пять крыльев Кабала, все восемьдесят с лишним тысяч эльдар. Его украшенные колонны вздымались вверх, теряясь в темноте, откуда свисали тысячи богато украшенных люстр, создавших в зале приятный полумрак. Свет от этих люстр освещал так же и огромные гобелены между колоннами, изображавшие деяния Векта, и отбрасывал мрачные блики на тяжелые портьеры, сшитые из кожи многих тысяч врагов, склонившихся перед Вектом. Их же костями был вымощен и пол гигантского зала. Одна только организация такого пиршества была нереально колоссальной работой. Километры столов ломились от тонн снеди и напитков награбленных по всему Великому Колесу. Наркотики изготовленные лучшими мастерами Коморры дымились в тысячах курительниц по всему залу. Многие сотни куртизанок, музыкантов и гладиаторов были призваны обслуживать это гигантское пиршество, десятки тысяч рабов были готовы выполнить прихоти своих господ, какими бы они не были. По залу тут и там были расставлены пыточные стенды, рядом с которыми стояли лучшие мастера пыток. Пять крыльев Кабала рассаживались с чёткой иерархией. Каждое крыло сидело за своими столами. За одними столами сидели простые воины и их сибариты. За другими - вернорождённые кабалиты и их драконы. Отдельный стол перед самым троном Векта занимали столы, за которыми пировали архонты и их избранные драконы. Но воины рассаживались как хотели, то порядок в котором восседали перед ним архонты, Великий Тиран определял сам, что служило для многих явным сигналом того, кого Вект видеть желает, а кого - нет. Аздрубаэль Вект на пирах всегда восседал один на своём троне, возвышаясь над всем залом. Он никогда не ел, выпивая за весь пир ровно один кубок вина - тот самый церемониальный кубок, глотком из которого хозяин пиршества давал знак к его началу. За его спиной сверкала огромная стена трофеев, напоминавшая всем в зале о том, что было совершено Тираном. Недавно эта коллекция пополнилась ещё одним трофеем - это была живая голова в прозрачном контейнере с зашитыми глазами и губами. выглядело жутковато, и Вект никому не рассказывал, кто это. Знал этот секрет только архонт Валоссиан Ситрак, преподнёсший голову Владыке. Впрочем, если эта голова попала к трофеям Тирана, то скорей всего женщина, которой она принадлежала, учинила что-то ну очень жуткое. Двери в залу открылись, и через неё в него хлынул громадный поток эльдар. Все занимали свои места. Воины переругивались и обменивались взглядами со своими конкурентами из других кабалов. Кто-то с предвкушением посматривал на рабов и жертв, приготовленных для развлечения. Кто-то облизывался на вызывающе сидящих по краям зала куртизанок. Места для знати определялись они по местной традиции - на столе перед этим местом обычно стояла небольшая табличка, на которой было написано что-то, связанное с тем, кому оно предназначалось. Место Вессана оказалось в первом ряду прямо около трона Тирана. На предназначенной ему табличке было написано "Пришедший из реальности страх слабых". Вессан оценил отсылку к своему происхождению. Несомненно слово "реальность" означало реальное пространство, где вспарывал своим форштевнем космический вакуум громадный Искусственный Мир Биэль-Тан. Гораздо большим удивлением для архонта стало то, что место Иллины оказалось... По правую руку от него, ибо табличка "Цветущее сердце, которому лишь предстоит почернеть" не оставляла никаких сомнений. Удивление сменилось настороженностью. Оказываемые Иллине Тираном знаки внимания были крайне подозрительны. Он не мог понять что они означают. И если его воины в общем то сожрали правдоподобную легенду о выбившейся в фаворитки смазливой девке из дома Удовольствий, сумевшей понравиться архонту во время его очередного визита туда инкогнито, то вот внимание Тирана к Иллине было для Вессана несколько непонятным. Девушка, впрочем, держалась молодцом. На лице ни смущения, ни боязни, лишь любопытство и предвкушение чего-то неизведанного. Это радовало. Постепенно все заняли свои места. Однако Тиран не успел даже поднести кубок к губам, как в двери раздался громоподобный грохот, который было слышно по всему громадному залу, как будто в дверь стучался какой-то титан. Аздрубаэль Вект усмехнулся, и заговорил. Благодаря встроенным в стены устройствам-ретрансляторам, Верховного Архонта слышал каждый. - Откройте двери! Сегодня в честь очередной нашей победы над врагами, я дарю вам развлечение, которое даже благороднейшие архонты не увидят ни разу в жизни! Войдите, служители Цегораха! Я разрешаю вам придти в мой дом!