Убийца из Тёмного города

Стоило словам Тирана стихнуть, как перед его троном заклубился синий дым, из которого в потолок, на миг разгоняя тьму зала ударил нестерпимо яркий столб абсолютно белого света, на миг разогнавший интимный полумрак зала, и чуть не ослепив привыкших к полумраку тёмных эльдар. Когда свет исчез, на месте столба из воздуха возник одетый в ярко-алые одежды эльдар в ухмыляющейся маске. По его алому платью, напоминавшему длинный, до пола, хитон, шли рунические вышивки золотом и серебром, при этом все золотые руны были знаками, относящимися к Каэла Менша Кхейну, а серебряные - к Азуриану. В руке он сжимал изящный золотой посох, украшенный четырьмя красными камнями. Его лицо закрывала черно-белая маска, из под которой выглядывал высокий хвост чёрных волос. Арлекин молча поклонился, и ударил посохом об пол, по которому пошли волны, как будто он ударил посохом по воде. Ещё один столб света ударил в потолок метрах в пятнадцати за его плечом. Из него возникла Теневидица в своём обычном глухом плаще и непроницаемой маске, блестящей и гладкой, словно поверхность ртутного озера. Следующим по обычаю должен возникнуть Шут Смерти, но прежде чем это произошло, по залу разнёсся властный голос Аздрубаэля Векта: - Смерть. Я знаю что ты стоишь у меня за спиной, и я требую, чтобы ты вышел пред мои очи и склонился. Смерть не имеет власти надо мной, и в моём доме она не хозяйка! - из-за трона Векта раздался скрипучий едкий смех: - Смерть приходит за каждым. Смерть стоит за каждым. Смерть дарит каждому прикосновение при рождении, и забирает когда приходит срок. - Вект усмехнулся: - Я задушил ту смерть, что попыталась тронуть меня в колыбели. Я насадил на мечи из которых выкован мой трон те смерти, что приходили за мной на протяжении всей жизни. И могу продолжить традицию. - из-за трона Векта вышел Шут смерти, и встав перед Тираном изящно поклонился, после чего исчез, чтобы в столбе света возникнуть за левым плечом Мастера Труппы. При этом три арлекина образовывали треугольник. Повернувшись друг к другу лицом, они одновременно ударили посохами об пол (Шут - прикладом своей пушки), после чего в центре треугольника ударил ещё один луч света, выпуская на сцену Солитёра труппы. Двух? Из столба света вышло двое, а не один арлекин. Один - затянутый в глухой синий плащ, неподвижный и невозмутимый, словно статуя, с золотой маской с рожками, закрывающей лицо под капюшоном. Второй - полная противоположность - широко улыбающийся, со смеющимися глазами под полумаской, одетый в серое трико, невероятно подвижный. Но в обоих взгляд натыкался на одну единственную деталь - свет люстр, падающий на них, не отбрасывал тени. Однако вместо предвкушения веселья, в Вессана закрался заряд подозрительности. Он никогда не видел труппы арлекинов, в которой было сразу два Солитёра. Насколько он знал, Солитёры всегда путешествуют отдельно от труппы, и их боятся даже их братья по вере. Следующий путём изгнанника всегда был проклят и запятнан печатью Той-Что-Жаждет. Считалось что даже заговорить с ним первым или прикоснуться к нему означало навлечь на себя тридцать три неудачи. - Благодарю тебя за гостеприимство, Великий Хозяин Вечного Города. Позволь представить тебе солистов нашего Маскарада. Моё имя Альдернан, Верховный Аватар. Это моя королева и Судьба, Сильвила. - теневидица изящно поклонилась. - Смерть, Арандхан Ра. - Шут Смерти громко ударил прикладом пушки о пол, приложив левую руку к груди и легко склонив голову. - а так же Ларейдиниан и Пёстрый. - оба солитёра поклонились. Один спокойно и чинно, второй - комично-издевательски. - А так же артисты нашего Маскарада. - Мастер Труппы ударил посохом по полу ещё раз. От этого удара центральная дверь будто исчезла, превратившись в портал золотистого цвета, из которого начали выбегать, подпрыгивая в воздух акробаты в цветастых костюмах. Они танцевали, совершали сложные трюки в воздухе, оставляя за собой разноцветные полосы дыма, чёрные цветы и фейерверки, ненадолго разгонявшие интимный полумрак зала. Воины приветствовали артистов одобрительным рёвом, который нарастал, пока арлекины продвигались от дверей к трону Тирана, выстроившись за спиной Мастера труппы, после чего Вект поднял руку, призывая к молчанию. Зал моментально замолчал, будто ему выключили звук. Взяв в руки ритуальный кубок, Вект сделал глоток, заставляя арлекина ждать. - Да начнётся наше пиршество. - прогремел его голос по залу - Мы празднуем успех архонтессы Алтеи в войне с жалкой заразой, построившей свою картонную Империю на костях наших предков. Она сокрушила их элитных воинов, втоптала в грязь их иконы и развеяла по восьми ветрам их дом! Им не помогли молитвы золотому истукану, ибо никакое божество не в силах сокрушить карающую длань Векта! Это первая экспедиция архонтессы Алтеи после того как она приняла командование кабалом предателя Тарила, будь проклято его имя во веки веков, и она достигла невероятного успеха. Я поздравляю её и её воинов с успехом. - послышался торжествующий рёв воинов. Голос Тирана тем временем набирал мощь, гремя на весь зал словно раскаты грома. Он поднял руку, и вспыхнувшие лампы осветили два ряда гигантских воинов людей, прикованных громадными цепями к стенам в коленопреклонённых позах. Они дёргались, пытаясь освободиться, но это было тщетно. - Посмотрите на эти ничтожества, склонившиеся перед вами. И запомните эту победу и мои слова. Я, Аздрубаэль Вект, обещаю вам, моим воинам, что не так уж и через много времени мы с вами вонзим наши клинки в тело этого их Имперума, вырвем из его груди ещё бьющееся сердце, и будем наслаждаться агонией триллионов жалких людских душ, и страданием в их глазах, наблюдающих за смертью их бога! И я клянусь, что однажды труп их золочёного божества будет лежать в этом зале перед моим троном на ступенях, и взирать на ваш триумф! Поднимите кубки воины! Во славу Кабала Чёрного Сердца отпразднуем эту победу. - эхо голоса Тирана потонуло в торжествующих криках воинов, буквально сотрясших Центральный Пик. Все воины встали со своих мест, крича угрозы в адрес людей, бряцая оружием, и прославляя Векта. Вессан тоже сделал это, правой рукой дёрнув Иллину, явно не разделявшую всеобщего веселья. Тиран поднял кубок и следом за этим десятки тысяч таких же взлетели в воздух. Когда поздравление окончилось, Вект соизволил обратить внимание на терпеливо ожидающих арлекинов. - Я пустил вас в свой дом, всех, даже следующих путями Проклятого. Чем вы готовы отплатить? Вряд ли наша придирчивая публика оценит очередную пугалочку о Падении. - по залу раздался ехидный смех. Мастер труппы поднял свободную руку, оставшись невозмутимым: - О нет, Великий Владыка, перед чьим величием бледнеют от страха бесстрашнейшие архонты Вечного Города! Мы покажем вам произведение, которое никто не видел до сих пор. Оно написано недавно неизвестным поэтом, и зовётся оно "Легенда о гордыне и слабости". - Аздрубаэль Вект наклонился вперёд, опирая голову на подбородок, придав себе скучающий вид: - Судя по названию крайне моралистское произведение, написанное жалким червём с занюханного Искусственного Мира. Я должен выслушивать от вас бесполезную мораль, служитель Цегораха? - арлекин отрицательно мотнул головой: - О нет, Владыка. Это шедевр, рассказывающий об истории Искусственного мира Каэлор, и о том, через что прошёл он от рождения, и до тех мучений, которым подвергли его враги! - Вект рассмеялся. Громко и самодовольно: - Что вы сможете рассказать мне? Тот эльдар, что обрушил на зазнавшихся корабелов мой гнев сидит здесь и смотрит на вас. - Вессан, находившийся в тени самодовольно усмехнулся и кивнул головой. Иллина повернулась к нему, глядя с удивлением и ужасом: - Так это был ты, Вессан? - прошептала она, на что Вессан ответил: - Не торопи события, дорогая, скоро узнаешь всё. - тем временем арлекин продолжал разливаться речами: - Знание не всегда интересно, но интерес в том чтобы сравнить свои знания с чужими, и посмеяться над дремучими сородичами, верно, Владыка? Я думаю ваш слуга согласится стать нашим актёром на один акт, поведав всем о тех жутких муках, которым он подверг гордецов из мира Каэлор? - Вект кивнул. - Я с удовольствием выслушаю его рассказ. Начинайте, арлекин. - Мастер Труппы поклонился в пол, и повернулся к залу. - Перед этим, я прошу всех зрителей не взаимодействовать с нашими артистами во время выступления, ни словесно ни физически. Это может привести к смерти как артиста, так и нарушителя. Именем Смеющегося бога, да начнётся представление! - Мастер снова ударил посохом по полу, и свет в зале мгновенно потух, превратив его в темноту. Повисло молчание. Голос рассказчика, лишь слегка похожий на голос мастера Труппы, раздался из темноты. Вессан про себя отметил ещё одну странность, потому что повествователем обычно была Судьба - теневидец. - Когда-то давно наш народ властвовал над Великим колесом. Мы обрушили вечный сон на Древнего Врага и с благословения наших богов зажили в мире и спокойствии. - по всему залу стали зажигаться огни, освещавшие артистов. Они изображали поэтов, учёных, инженеров, скульпторов, художников, композиторов. Мирных людей, озабоченных своими делами. - Шло время, Великое колесо прокручивалось раз за разом. Мы жили, поворачивая его так, как нам хотелось. Рождались новые звёзды, гасли старые, ибо так нам хотелось. Появлялись великолепные по своей красоте миры, ибо так нам хотелось. Родился Вечный Город, ибо так нам хотелось. - артисты продолжали изображать в танце свои профессии. Их танец становился сложнее, по всему залу появлялись иллюзорные сказочные замки, зелёные лужайки, великолепные статуи, слышалась красивая музыка. Зажигались огненными шарами звёзды и тут же взрывались, на их фоне возникали растущие из потолка вниз знакомые всем шпили Коморры. Невидимый рассказчик продолжал: - Но в один момент мы стали хотеть другого. - пятно света в центре зала выхватило из тьмы Шута Смерти, который с ехидным смехом принялся палить в артистов из своей пушки, и после каждого выстрела слышался крик агонии. Крики боли сливались в крещендо, в нос ударил запах крови. Откуда-то с потолка на пол обрушилась громадная волна крови, несущая с собой медный запах и восхитительный оттенок страдания. В другой части зала возникла другая картина. Там артисты сплелись в клубок, будто громадная оргия, от которой по всему залу разливался запах духов и огненного вожделения. Клубок акробатов перемещался, втягивая в свой сладкий плен тех, кто продолжал упорно заниматься полезными делами, и оставляя за собой след из неподвижных от изнеможения артистов. - Мы стали искать наслаждений, ибо так нам хотелось. Мы искали от жизни удовольствий, тёмных и запретных. Удовольствий тела и души. Гедонизм и насилие захлестнули нашу империю от края до края. И не было конца вечной оргии, в которой страсть сжигала города, по улицам которых текли реки крови. Мы не задумывались о последствиях, поглощённые собственной тягой. - над лежащими на полу измождёнными любовниками и мертвецами, убитыми Шутом Смерти, начали появляться голубые огоньки, которые тянулись и сбегались к одной точке зала, подсвечивая находящуюся там фигуру, лишь силуэт, зловещую тень. Это продолжалось и продолжалось. Огней становилось всё больше, они слетались и слетались к тёмной фигуре, и скоро освещали её как прожектора, но фигура оставалась лишь тёмным силуэтом, куском черноты, нарисованным на стекле. - Забыл наш народ о существовании другого мира. Мира Хаоса, моря душ, где все наши деяния воплощались в жизнь. Каждая мысль об убийстве порождала частичку кровожадности, каждая нотка извращённого удовольствия давала ответ в невозможном море Эмпирей. Здесь, где не существовало времени и пространства, где сталкивались непонятные энергии душ, росло то, что порождало наше желание и страсть. Боги пытались остановить нас. Мать-Иша рыдала над своими детьми, тщетно пытаясь уговорить нас вернуться на свой путь, но всё тщетно. - в поле зрения появилась Теневидица, изображавшая Ишу. Она бросалась к мёртвым детям, и плакала над ними, оставляя за собой повисающие в воздухе слёзы. Она пыталась привести в чувство измождённых сибаритов, но не достигала успеха. Она пыталась остановить Шута Смерти, но он грубо оттолкнул её, бросив на пол. Она вскочила, и попыталась заслонить собой своих детей, но сюрикены пролетели сквозь неё словно сквозь дым. Она попыталась вытащить кого то из клубка сплетённых тел, но её лишь пытались втянуть в оргию, после чего она в ужасе отшатывалась. Но зал лишь смеялся. Никакого сочувствия или сожаления не вызывала у тёмных эльдар эта сцена. Они смеялись над Ишей, смеялись над её попытками защитить занятых своими делами детей, и над тем, как глупо она пыталась это сделать. Огоньки тем временем всё слетались и слетались, превратившись в яркию переливающийся шар, на который было больно смотреть. И жестокий голос повествующего. - В один момент наша кара за грехи пробудилась. В один момент наша Империя перестала существовать. Ибо так Ей хотелось.