Путь к счастью сквозь тернии

Страх. Страх быть не понятым, отвергнутым. Бояться остаться без права на собственное мнение, высказывание. Пугаться тёмных подворотней, скоплений людей. Всё это ушло из моей жизни спустя примерно полгода, как мы с Кертисом стали жить вместе. Хитрец после того вечера так и остался у меня, привезя на следующий день кое-какие вещи. Правда, когда к нам пару раз заглянули нетрезвые личности, мне пришлось переехать к нему.   Его квартира гораздо больше моей, да и обставлена лучше. Первое время долго собирался, так как у вещей Вуда нет своего места – всё разбросано чёрт знает где. И каждый раз, когда подходил к нему с вопросом о местонахождении зубной пасты, меня обнимали, минут пять целовали, и только потом мне удавалось почистить зубы.   Я остался работать у Брюса, дабы сохранить личную жизнь втайне от многих. Не хотел, чтобы кто-то узнал, а потом лез ко мне с расспросами. Тем более «такую жизнь» с большой буквы. Ведь каждый считает, что обязан быть в курсе последних событий. Каким заботливым на самом деле оказался брюнет. У меня нет слов. Он встаёт раньше меня и будит запахом свежего кофе и отменной яичницы с беконом. Обычная еда в исполнении любимого человека – сказка. С ним любое время суток - это хорошее время, будь то утро, день, вечер или ночь... Она особенно хороша.   Были такие мысли, что ненормально всё это, но каждый раз возвращаясь в квартиру, мне доказывали обратное с помощью нежного поцелуя с порога. Я жил с рыжеволосой бестией достаточно долго, чтобы теперь сравнить и понять насколько это здорово, когда тебя встречают, тебе рады, по тебе скучали.   Казалось, что романтика скоро исчезнет, и придёт эта дурацкая обыденность, но нет. Засранец не перестаёт удивлять, о чём бы ни шла речь. Каждый день что-то новое. Тем более, что мне нужна была помощь в преодолении некоторой неразговорчивости. А ещё в моём неизменном: «Вы». Ему не нравилось, да и не нравится до сих пор.     Правду о Линде, о судьбе пятерых извращенцев узнал далеко не сразу, несколько лет прошло. Судьба Алестера самая шокирующая. Меня поразила история их отношений, особенно конец при таком хорошем начале. Слушать это было больно, а видеть слёзы нашедшие выход через столько лет ещё больнее.   Кертис плакал, рассказывая мне обо всём, что у него случилось за те девять лет. Я тогда тоже плакал вместе с ним, гладя мужчину по чёрным волосам. Какой же он всё-таки сильный, столько выдержать. За то, как он им отомстил, по головке не погладишь, но в тайне рад, что больше не увижу эту компашку.   Рассказ о депрессии после моего лечения побудил уделять ему всё свободное время, в принципе, он поступает также. Хватит с нас страданий – так мы решили, укутываясь в плед, обнимаясь, стараясь не разлить горячий шоколад из кружек пока смеёмся над очередной комедией.   Пока шумиха с легализацией однополых браков ещё не совсем утихла, видел Линду. Один раз в кафе, в котором она работает официанткой, а в другой… Я шёл один, уже почти дошёл до дома, когда она подбежала ко мне, схватив за руку. Какая наглость с её стороны. Меня накрывала злоба от каждого сказанного ею слова.   - Джер, ну что ты дуешься, в самом деле? Мы же такая хорошая пара?! Да и твоим родителям я понравилась, давай всё наладим, - не успел ответить, как кто-то подошёл сзади.   В какой-то момент мне даже страшно стало, потому что лицо Линды так сильно побледнело, но потом меня укусили за ухо, и я понял, кто это. Кертис взял мою руку, крепко сжав, затем отстранился и встал на одно колено, протягивая кольцо. Таким растерянным себя не чувствовал давно. Он улыбался, этот хитрец знал, что застал врасплох.    - Гомики! – Линда психанула, когда увидела меня, опускающегося навстречу брюнету.   Я мог обойтись и без этого, но Вуд решил по-другому. Меня передёрнуло, что он оставил роль женщины, но мужчина посмеялся и тут же встал, целуя, будто уже ответил «да», хотя тут уже всё было решено. Оставалась другая существенная проблема под названием родители.   За всю мою жизнь ни разу не услышал от них ничего плохого о гомосексуалах, но это не означает, что всё пройдёт гладко. Так я думал и не прогадал. С моей стороны, наверно, слишком приводить Кертиса к родителям без какого-либо объяснения. Мама просто осела на диван, а папа сразу пошёл курить.   Никто не бил посуду, ни орал на весь дом. Тихо, вполне себе мирно, но печально. Мои родители всегда мечтали о внуках. По каменным лицам стало понятно, что для них это нерадостная весть, но другого мы не ждали. В любом случае они не отказались от меня, сказав, чтобы мы приезжали в гости.   После этого разговора мы тихо зарегистрировали брак. Около трёх месяцев отношения с родителями были натянуты, пока Кертис не сказал им, что мы хотим усыновить мальчика. Шуму то было тогда. Они так радовались. Мама с папой просто боялись, что никто из нас не захочет детей, поэтому всё было так сложно.   Пришлось повозиться с бумагами на опеку двухлетнего Микки, но Вуд всё организовал чуть ли не сам. Милый светленький малыш с голубыми глазками. Он нам сразу понравился, да и мальчонка сам на ручки попросился. Всё время улыбается, когда мы с брюнетом обнимаемся. Родителям он тоже полюбился, и теперь мы раз в две недели приезжаем к ним.   За это время у нас ни разу не возникал разговор о родственниках Кертиса. Я думал, что в их семье просто всё сложно, а на самом деле его родня раскидана по миру. Самые близкие живут в Австралии. Так захотела уже не молодая мама, которая всю жизнь мечтала об этом. Поэтому они только созваниваются через веб камеру. Миссис Вуд недавно узнала обо мне и Микки, но грозилась приехать на отпуск.   Анализируя прошедшее время со всеми ужасами и препятствиями, понял как на самом деле счастлив сейчас. Что ни чуть не жалею о сделанном выборе и готов пережить это снова, если потребуется, чтобы прожить с Кертисом и маленьким сыном ещё ни одну жизнь.   ***   Закатное солнце струится в шуршащих листьях деревьев. На чистом голубом небе уже видно первую звезду. Ветер тёплой дымкой развевает чёрные волосы мужчины, играющего со светловолосым мальчишкой лет пяти. Они громко смеются, когда сильные руки подкидывают мальчика вверх. Отец трётся носом о мягкую светлую щёчку, а тот, хихикает, чувствуя щекочущуюся щетину под крохотными ручками.   В их сторону не спеша идёт другой мужчина. Он слегка улыбается, смотря на них. Его замечают сразу же, и ребёнок громко вскрикивает и бежит навстречу. Голубоглазый брюнет медленно идёт следом, пока Джереми обнимает Микки, что-то говоря о том, как сильно скучал по нему.   Потому мальчик убегает на площадку к пришедшим на неё друзьям. Кертис подходит к Джереми вплотную, обрамляя руками аккуратное лицо. Они целуются нежно, слегка касаясь губ друг друга, будто это их первый раз. В обнимку идут к скамейке, наблюдая за подрастающим сыном. Он машет им ручкой, и они машут в ответ, улыбаясь.   - Я говорил сегодня, что люблю тебя? – шепчет Вуд на ухо возлюбленному.   - Только что.   Никто из них не видит рыжеволосую женщину, с завистью глядящую им в спину. Со злостью в глазах смотрела в сторону брюнета и с какой-то тоской на сидящую рядом фигуру. Она злилась и на Кертиса и на себя, но уже ничего не вернуть назад и ничего не исправить.   Линда ушла, а они так и сидели, обнявшись, не замечая ничего вокруг, кроме собственного счастливого уголка. Начало смеркаться, и Джереми Вуд позвал заигравшегося Микки к себе. Мальчик помахал светловолосой девочке и убежал. Не быстрым шагом семья направилась в старую добрую квартиру. Заходившее солнце светило им в спину, показывая на асфальте их счастливые тени.     «Я тоже люблю тебя, Кертис».