Last moments

В этот день, не смотря на предупреждения о дожде, было очень ясно. У меня над головой застыло лазурное небо. Облака выглядели, словно мазки белой краски, кистью неопрятного художника, нарисованные на холсте. Я сидел на скамейке в тени яблоневого дерева и, почти не отрываясь, смотрел в сторону проезжей части. Изредка проезжали машины. Стоило им проехать мимо, как в этом переулке опять воцарялась тишина. Всего пару месяцев назад я случайно проходил тут мимо, но теперь уже знаю здесь каждый дом, каждый дорожный знак, количество этажей в окружающих меня новостройках и множество других мелочей, из которых соткана окружающая меня здесь реальность. Я провожу на этой улочке почти весь день, ничего особенно не делая. Иногда хожу по округе, нарезая круги вокруг домов, иногда сижу на скамейке, слушая музыку, иногда сам себе что-то напеваю, но в целом ничем стоящим не занимаюсь. То и дело поглядываю в сторону проезжей части, буквально выжидая чуда. Зимой я увидел тут нечто невообразимое. Я должен увидеть это ещё раз. Единственная зацепка – этот переулок, я бываю здесь почт ежедневно, надеясь вновь её увидеть. Наивно и глупо. Жизнь проходит мимо, пока я сижу на этой лавочке под яблоней. Но вот уже несколько лет, как я не могу быть уверен в том, что живу. Я могу только сказать, что не умер. Мимо меня прошёл человек неопределённого возраста с неестественно красными волосами. Я уже встречал этого неприятного типа здесь. Проносясь мимо, он смерил меня презренным взглядом. Спасибо, что хоть промолчал. Слушать его совсем нет желания. Но почему он так смотрел? Что со мной не так? Я посмотрел в окно многоэтажки, рядом с которой я собственно и сидел. Оторвавшись от наблюдений за дорогой, я внимательно разглядывал своё отражение в стекле. Может, я как-то странно выгляжу из-за моих жутко длинных волнистых волос непонятного кремового оттенка? Да, моя мать была иностранкой, переехавшей в Японию после встречи с отцом. Но даже у неё таких волос не было. Хотя если подумать, рыжая шевелюра того парня тоже выглядит ненатурально. Я так и не понял, для чего отращиваю свои волосы. Каждое утро попытки собрать их в хвост или ещё как-то убрать, отнимают у меня уйму времени, но у меня тем более нет времени на стрижку. Я ведь должен сидеть здесь и ждать. А может дело в моём лице? У меня не очень грубые очертания лица, даже какие-то слишком женственные. Это не редко вводит людей в заблуждение. А может того человека напрягает то, что я сижу тут едва ли не круглосуточно? Возможно, в его глазах я выгляжу, как подозрительный тип, занимающийся чем-то противозаконным. Мне хочется усмехнуться от такой нелепости. Только хочется, я как всегда не проявляю никаких эмоций. Так у меня уже давно. Лишь иногда я способен на слабые проявления чувств. И не более. Мне не просто соорудить у себя на лице даже банальную улыбку. И откровенно говоря, я скучаю по временам, когда эмоции на моём лице выражались непроизвольно. Когда это началось? Когда появилась эта жуткая пустота внутри меня? Я точно не знаю. Но когда я понял это, то уже не мог воспринимать окружающую меня реальность как раньше. Я не мог больше чувствовать и реагировать, как делал это прежде. Сейчас всё, чего я боюсь - это напрочь забыть, как улыбаться, расстраиваться, злиться и тому подобное. Точно так же ребёнок боится забыть лицо умершей матери. Когда что-то безвозвратно исчезает из нашей привычной жизни, всё что мы можем делать - бережно хранить память об этом. И потерять эти воспоминания особенно страшно. Я всё ещё надеюсь вернуть то, что у меня отняли. Нужно не забыть до этого момента, как выражать свою радость. Я хочу улыбнуться в тот момент, как верну это. Мою душу. Сейчас мне семнадцать и я не могу назвать себя очень уж взрослым, но тогда я, кажется, был совсем ребёнком. Довольно часто я посещал с семьёй больницу. Сначала навещал там отца, после его кончины и сам заболел. Скорее всего, что-то наследственное. Но меня не посвящали ни во что. Просто заперли в этих белых стенах. Заперли в нескончаемом цикле «приём таблеток-обследования-хождение по врачебным кабинетам-прозябание в палате-сон». Лечение было дорогостоящим, у моей матери не хватало средств. Её сильно всё это изнуряло. Ещё до смерти отца она сильно изматывалась и от усталости немного тронулась умом. По крайней мере, так я оправдываю её поступки. Поступки действительно страшные. Как-то раз в больнице она повела меня по коридору в дальний кабинет. Завела туда и оставила. Страшная комната, в которой находился мой маленький ад. Этот ад не имел постоянной формы. Менялись комнаты, истязания, виды таблеток, которыми меня пичкали, лица людей там. В этих душных тёмных комнатах я оставил свою душу. А потом хождения туда резко прекратились. Прошло некоторое время, но я по-прежнему чувствовал себя бездушным. Поначалу я пытался искать плюсы в этом моём новом состоянии. Больше не было вихрей чувств и эмоций по поводу и без. Я перестал совершать глупости из-за своей импульсивности. Избавился от преизбытка энергии… И вместо этого получил пустоту. Неприятную всепоглощающую пустоту внутри меня. А позднее мной овладела навязчивая, но вполне оправданная мечта избавиться от этого. Я не жаловался, что самый близкий мне человек продал меня, чтобы оплатить моё же лечение. Я перестал жаловаться на что-либо совсем. Не то что бы меня всё устраивало, просто мне было без разницы. Всё в этой жизни стало играть второстепенную роль. Все люди, появлявшиеся в моей жизни и тех пор, были лишь эпизодическими актерами. Настолько мелочными, что в театре такие даже не выходят на поклон зрителю в конце спектакля. Ничего по-настоящему стоящего для меня не осталось. Временами меня привозили в больницу на обследования. Позднее меня вновь госпитализировали. К счастью, не в той больнице с тёмными комнатами. Моё самочувствие было вполне терпимым, и я часто от нечего делать блуждал по больнице. Как-то извечную тишину больничного коридора разрезали громкие голоса и топот ног. В конце коридора сильно суетились врачи, видимо, кто-то был при смерти. Среди мечущихся людей в белых халатах я увидел очень красивого человека. Со своим спокойствием и холодным взглядом проникновенных глаз он возвышался посреди той суеты. -Что происходит? – робко спросил я. -Просто человек умирает. Стандартное явление. –изрёк он, бархатным чётко поставленным голосом. -Почему он умирает? -Все когда-то умирают, судьба и время никого не пощадят. Но конкретно к этой смерти руку приложил я. – человек, стоящий надо мной, загадочно улыбнулся. -А вы не сожалеете? -Там откуда я, об убийствах не сожалеют. -А откуда вы? -Из Ада, – знакомое название. До этого я был уверен, что Ад – это тёмная комната, где меня истязали, но вряд ли этот человек оттуда родом. -А где это? -Далеко, но я могу показать тебе, как выглядит это место. Тогда ты наконец перестанешь лезть с вопросами. Это прозвучало угрожающе. Человек отошёл к стене и коснулся её рукой. С потолка начала стекать густо-красная жидкость, пол под ногами разрезали трещины, отовсюду стали налетать незнакомые мне прежде пугающие звуки. При этом люди вокруг ничего не замечали, а продолжали суетиться, занятые своими делами. Только для меня он показал этот Ад. На этот раз, настоящий. -Боишься? – лукаво спросил он и подошёл ко мне, протянув руку к моему лицу. –Ты интересное создание. Я бы забрал твою душу с собой, но похоже, у тебя такой не имеется. Хочешь, помогу вернуть? Я был до чёртиков напуган. От жуткого существа можно принять только смерть, но никак не помощь. Я не знал, как мне на это реагировать. Лучшим решением было бежать. Бежать дальше по коридору, стены которого были залиты чем-то отвратительно красным, я бежал, пока кошмар вокруг меня не прекратился. -Ты ведь сам пожелал встречи со мной. – раздавалось меня в голове. Я бежал дальше, но его голос не отдалялся. –Если хочешь вернуть душу, тебе придётся принять этот ад. Потом всё смолкло. С этим и кончилось моё детство. Конечно, никому я о случившемся не сказал. Иначе перевели бы меня на лечение в другую больницу, где кругом белые стены, на закуску – нейролептики, а вместо десерта – антидепрессанты. Психотропные препараты мне пробовать не хотелось, поэтому убеждал себя, что весь этот случай что-то вроде сильно перемудренного детского кошмара. Навязав себе такое мнение, я даже поверил в него. Я лежал в больнице ещё очень долго. Прямо говоря, несколько лет. Почти безвылазно. И того человека (если он им был) больше не встречал и ничего мистического в больнице не происходило. Мне удалось вырваться из больницы. За столько лет проведённой ней, мне так и не поставили точного диагноза. Лишь «подозрения» на что-то с длинным, сложным названием. Что бы это ни было, в больнице я бы точно от этого скончался. Казалось, там можно умереть от безобидной простуды за столько то лет. Некоторое время я жил с семьёй, а точнее с матерью и сестрой. Сестре, как и мне с этой женщиной было неуютно. Вскоре, благодаря усердию моей сестры, нам удалось от неё съехать и поселиться отдельно. Я попал в водоворот жизненных событий, но не переставал думать о том человеке. «Его не было» - приходилось убеждать себя. Но событие произошедшие чуть позже заставили меня поверить, что всё произошедшее было на самом деле.