Синигами XXI века: Генезис

Дождь бушевал уже несколько дней. Ледяные капли пробирали до самых костей. Но даже самое безбашенное ненастье не остановило бы мужчину от рытья могил. В гордом одиночестве он вырывал уже третью яму. Лопата выскальзывала из рук, пальцы, даже лицо было в грязи, но он не останавливался. Не мог себе позволить даже передышки. Он передохнет, когда отомстит виновным, а их очень и очень много. Наконец, яма нужной глубины. Отбросив лопату в сторону, он обернулся к трем телам, обернутыми плотной тканью. Два мертвеца почти одинакового телосложения, но вот третье тело…. Можно предположить, что когда-то это была прекрасная девушка, у которой только-только начиналась жизнь, но это лишь догадки. Именно на это хрупкое тело и смотрел мужчина. Последний раз взглянуть и попрощаться навсегда…. Его накидка, небрежно наброшенная поверх кимоно, давно прекратилась в душную тряпку, а шляпа не защищает его головы от дождя. Осторожно опустившись, он взял первое тело и опустил в приготовленную для него могилу. Пройдет несколько недель, прежде чем душа отправиться дальше – по уготовленному всем пути. Следующее тело опустилось в могилу рядом, да вот только с женским телом он не спешил. Как быстро слабость и горе настигли его, никогда бы не подумал. Он услышал шорох за спиной, как скрипнула дверь и осторожно закрылась за спиной другого обитателя его уединенной обители. Ее взгляд умолял, но он не собирался оборачиваться – у него полно работы. Пересилив себя, он взял ее тело и поместил в могилу. Теперь, оставалось дело за малым – засыпать их землей, но… проще сказать, чем сделать. Он услышал, как его гостья собиралась сделать шаг к нему. - Даже не смей подходить, - прорычал мужчина, - это должен сделать я. Удостоверившись, что она не двинется к нему, мужчина взял лопату и зачерпнул земли. Каждый раз, бросая мокрую грязь в могилу, прикрывая тело, он чуть ли не кричал. Последний взмах лопатой – и он сорвался. Он сломался. - Никто не смел к ней прикасаться, - мужчина упал на колено, обхватив черенок лопаты. – НИКТО! Она только мое чудо, МОЕ! - Я заставлю их страдать, - наконец, ответила девушка. Ее лицо скрывала тень, да вот только глаза – ни на что не похожие глаза – горели и пылали мутным оранжево-горчичным сиянием. - Да что ты говоришь, - буквально выплюнул слова мужчина. – Хочешь идти до конца?! - Они переступили черту, когда убили их. В Готее бы сказали, что палач похож на вас, капитан Куротсучи… Девушка умолкла. Мужчина медленно встал и обернулся. Бледная маска, безумные глаза, звериный оскал, мертвенного цвета кисти рук. - Не смей больше меня так называть! – закричал он. – Готей – уже не тот, что раньше. Пристанище трусов! – он отбросил лопату в сторону. – Ты будешь моим оружием; яростным изобретением, о котором никто не догадается. Мы найдем того, кто погубил их, и заставим молить о смерти. Гостья не торопилась с ответом. - Не боитесь, что я могу заставить вас молить о смерти? Бывший капитан Куротсучи сделал несколько шагов. - На себя мне плевать, но пока ты подчиняешься мне. Ты сама так сказала. - Я помню. - Отлично, - кивнул мужчина. – Потому что у нас много работы.

Несколько месяцев назад

В этой комнате всегда было светло. Даже тяжелый сумрак не мог поглотить ярких красок. Солнечный свет смело врывался через окно каждый день, даже при улыбчивой весне или хмурящейся осени. Разгоряченный агат простирался от одной стены к другой, захватывая все на своем пути. Солнце полностью захватило бамбуковый пол и добралось до футона, где все еще мирно спал мужчина. Его сон был сладким, поэтому никто не смел его тревожить. Одеяло прикрывало его до ребер, остальное было обнажено. Но тень тревоги пробежала по мужскому лицу, и он очнулся. Рывком сев, он осмотрелся, словно видел комнату впервые. Зарывшись ладонью в белоснежные короткие пряди, он попытался отогнать остатки сна. Бросив взгляд на пустующее место рядом с собой, мужчина сонно улыбнулся. Ладонью проведя по еще не остывшим простыням, в его глаза бросился отблеск от обручального кольца. Ухмыльнувшись, он посмотрел на часы. Нужно вставать, но будь его воля, он провел бы в постели целый день с ней. Умывшись холодной водой, мужчина накинул косодэ, натянул брюки и поспешил вниз. Его вел сладкий запах, неповторимый аромат, от которого у мужчины сводило судорогами желудок. Преодолев несколько ступеней и пройдя небольшой коридор, он добрался до кухни, где и остановился, не решаясь войти. Он смотрел на ту, что дороже ему всего на свете. Длинные волосы цвета воронова крыла собраны на скорую руку в хвост, ее глаза цвета мрачного грозового неба внимательно следили за готовкой, а на лице проглядывались остатки сна, но он любил ее такую больше всего. Она облачилась в широкую серую майку, причем лямка уже свесилась с плеча, и темные потертые бриджи. Его супруга не признавала их одежды, иногда и их традиций, попирала законами его мира, но именно это когда-то свело его с ума. Даже спустя столько лет, она по-прежнему зажигала огонь внутри него. Девушка перевела взгляд на него и улыбнулась. Сделав пару шагов, она обвила его шею и нашла его губы. Подарив мужчине нежный поцелуй, она отстранилась и прошептала: - Доброе утро, - пальчики медленно поглаживали мужскую скулу, - а я уже хотела идти тебя будить. Но мужчина не торопился говорить. Ему нравилась тишина, их тишина. Девушка слегка прихмурила брови, но улыбка не сходила с ее лица. - Что-то не так, Тоширо? - Нет, - покачал головой он, - все прекрасно, Карин, как и должно быть. Карин улыбнулась и высвободилась из мужских объятий, чтобы вернуться к готовке. - Завтрак практически готов, так что садись. - Как прикажете, госпожа Хицугая, - преклонил голову мужчина и сел за небольшой столик. Проведя руками по чистой поверхности, он сказал самому себе, что в скором времени у них будет большой стол, где рядом будут сидеть их дети. Девушка поставила перед мужем тарелку мисо-супа и кружку с чаем, а потом сама села рядом. Убрав челку с глаз, а непослушный локон за ушко, она взяла ложку и принялась за еду. - Я сегодня буду поздно, - сказала Карин, помешивая ложкой суп. – Нужно провести пару экспериментов. - Ох уж эти эксперименты, - мужчина сделал глоток чая. – Из-за них мне иногда приходится спать одному. Девушка хихикнула. - Твоя работа – защищать нас, моя – думать, поэтому не жалуйся, - Карин погрозила ему пальчиком. Тоширо улыбнулся. С ней он улыбался всегда. - Ты привела нас к победе и стоишь больше всех защитников Сейретея, - он накрыл ее ладонь своей. – А мне повезло заполучить умнейшую женщину себе в жены. - Карин улыбнулась, сверкнув яркими пронзительными глазами. – Надеюсь, так будет всегда. Она придвинулась чуть ближе и полушепотом сказала: - Любимый, такого не будет. - Почему? – ужас начал охватывать его сердце. Погладив его руку, она ответила: - Как почему? Ведь я умерла, а ты делишь постель с другой…. ….Кто-то вытащил Тоширо из сладкого сна. Громко вдыхая воздух, он не сразу понял происходящего. Глаза быстро привыкли к темноте и разглядели очертания старого кабинета. Он в который раз уснул за бумагами. Свеча давно погасла, а в темных отблесках небесного светила сыпался пыльный дождь. Сердце стучало в висках, руки дрожали, а горечь подступала к горлу. Это был сон, такой сладкий и такой далекий. Как странно…. Карин не являлась к нему во снах уже больше полугода, и вот ее прекрасный образ вновь предстал перед ним. Мужчина только сейчас понял, что в глазах стоят слезы. Уже много лет минуло с того дня, как Карин Куросаки пала в бою. А если быть точнее, то почти двадцать пять. Очень скоро настанет годовщина смерти его невесты – черный день в году. Мужчина поднялся, чтобы размять затекшие конечности и подошел к старенькому дивану, где спало юное создание. Короткие рыжие волосы разметались по подлокотнику, худенькими ручками она обняла себя, поскольку в кабинете постоянно стояла прохлада, а сквозь кимоно можно углядеть прекрасные изгибы тела. Перед глазами капитана предстала мечта любого мужчины, но она любила своего тайчо – преданно и кротко. Во сне Карин с печальной улыбкой на губах сказала, что другая делит с ним его постель. Девушка ошиблась – рыжеволосая чаровница не делила с ним ложа. Пока что,… однако, весь Сейретей считал их любовниками, которые в скором времени должны скрепить свой союз священными обетами. Тоширо схватился за спинку дивана и закрыл глаза. Прости меня, любимая, ибо я слаб, но ты не права – я не делю с ней постель, потому что не смог ее полюбить.