Синигами XXI века: Генезис

Время для мира духов – неисчислимая вещь. Оно не касается их, обходит стороной, завлекая в свои сети кого возможно, но только не их. Однако теперь в Готее считали каждые дни, даже минуты, чтобы неумолимое радиомолчание второго поискового отряда прекратилось. С момента отправки малочисленной группы прошло около двух недель. Пока Кераку не стремился посылать следующий отряд на очередные поиски. Надежда все еще теплилась в мужском сердце, но и она обрастала сомнениями. Его капитаны – лучшие из лучших, элита Сейретея. Много лет назад в этом убедились квинси, вайзарды, каждый день убеждаются пустые. Поэтому ему с трудом верилось, что смог найтись кто-то, лучше и сильнее капитана. Тот факт, что от Куросаки Ичиго не было вестей, еще больше усугублял ситуацию. Главнокомандующий сочувствовал супруге капитана, но ее бесконечные просьбы о том, чтобы направить кого-то на поиски ее мужа сыпались неисчерпаемым градом. Уже не было сил, чтобы что-то ей объяснять. По-человечески, ему жаль Рукию, но он, прежде всего, глава Готея. Эмоции остаются далеко, когда ты в ответе за тысячи судеб. Он в тайне надеялся, что эти похищения останутся единичными, чтобы детальнее изучить это странное дело, но его надеждам не суждено сбыться. В течение последующих недель и даже месяцев солдаты Готея исчезали буквально из своих постелей. Сегодня был – завтра нет! От бездействия и незнания Кераку начинал сходить с ума, но больше его заботило молчание двенадцатого отряда. Главнокомандующий считал, что именно там сосредоточие всех его бед и несчастий. Он уже давно не разделял глубокой убежденности Ямамото, что двенадцатый отряд может стоять особняком ото всех. Когда-то Совет сорок шести мог оказывать давление на ученых, но сейчас, когда власть перешла к главнокомандующему, подобный ключевой навык превратился в название. Маюри давно никому не подчиняется, никого не слушается. А ведь именно он и его помощница притащили чертов артефакт в стены Сейретея. Из-за него начались все их несчастья. Кераку хотелось знать, каков будет следующий шаг по возвращению его людей домой, но Маюри упорно продолжал молчать, словно ему отрезали язык. Терпение главнокомандующего начало трещать в конце сентября, но оно треснуло окончательно, когда холода постепенно подкрадывались в Сообщество Душ. Он на самом деле пытался быть снисходительнее, внимательней. Все-таки, первый удар пришелся именно на двенадцатый отряд, именно оттуда пропали первые люди, в том числе и дочь Маюри. Но сколько бы ни старался Кераку вызвать ученого на откровенный разговор во время собраний капитанов, все бестолку. Он забрасывает главнокомандующего отстраненными фразами и только. Капитану первого отряда даже пришлось разговаривать с Хиесу – единственным оставшимся в Готее служителем двенадцатого отряда, но и тот в замешательстве. Как выяснилось, он может встать на сторону Кераку, ведь молчание его капитана пугает и настораживает. От него капитан и узнал, что Маюри довольно-таки часто выходит на связь с Землей. Единственный человек, с которым он может разговаривать – Урохара, но их нельзя назвать закадычными приятелями, любящими поболтать вечерком за бутылочкой сакэ, но Хиесу подтвердил сей факт и с ним придется мириться. В конечном итоге Кераку решил предпринять последнюю попытку достучаться до треклятого Маюри, постараться выбить из него информацию. Он решил поговорить с ним лично. Ему казалось, что при личном контакте может получиться что-нибудь стоящее…. В двенадцатом отряде работы по восстановлению внешнего фундамента закончились. Уж что-что, а город восстанавливали быстро. Однако внутренние работы до сих пор не начались. Основной удар пришелся на западное крыло отряда – там располагались старая мастерская и комната покойного третьего офицера. Строительный мусор убрали, но возвращать к жизни действовавший когда-то симулятор никто не стремился. Не знали технологии или же обычное нежелание, чтобы вновь в древних стенах Сейретея появилось нечто совершенно выделяющееся из общей массы. В институте давно уже не горят лампы. Единственный источник света – лампадка в кабинете Маюри. Он опять не мог заснуть. Мучавшие его вопросы не давали спокойствия и былой отрешенности. Кто бы мог подумать, что за непробиваемой маской непредсказуемого садиста может скрываться сомнения и даже тревога. Именно так, тревога. Те, кто посмели прикоснуться к его Нему, получат по заслугам. Трогать его чудо никому не дозволено, но именно ее забрали первой, а потом понеслась череда похищений. Уже середина осени, а численность офицеров Готея уменьшилась на треть. Похитители не заявляют о себе, а солдаты исчезли без следа. От них остались воспоминания и надежда на возвращение. Как же я устал от твоего зудения, Сюнсуй. Хоть раз в жизни ты можешь додуматься до чего-то сам и оставить меня в покое? Но не только подобные мысли занимали светлую голову. Он постоянно задавался одним вопросом. Даже поделился своими сомнениями с Урохарой, чего он никогда не делал! Просто подобного не могло быть, но…. В его руках находился предмет, являющийся необъяснимым фактом неизведанного. Капитан почувствовал приближающуюся реацу, грузные шаги, и спустя минуту, в его кабинете появился главнокомандующий. Прям чувствовал. Главнокомандующий, не произнеся ни звука, отодвинул стул и сел напротив Маюри. Директор института сложил пальцы в замок на животе и смотрел на начальника из-под полуопущенных век. - Допоздна работаешь, - решил взять первое слово Кераку. - Вы наблюдательны, сотайчо, - отозвался директор. – Чем обязан столь позднему визиту? - Тебе известно, зачем я пришел. Само собой. Маюри устало выдохнул, придвинулся и положил ладони на стол. - Чего же вы постоянно ходите за мной, сотайчо. Если вы думаете, что мне известно, где пропавшие солдаты – это не так. Если вы думаете, что мне известно, где находится артефакт, то вы вновь не правы. - Я должен знать, что у тебя есть какие-то догадки, идеи – что-нибудь, что позволит успокоить людей. Город начинает источать запах страха, а я ничего не могу изменить. Ведь это моя прямая обязанность – защищать устои Сейретея, а сейчас я слепое дитя, не сведущее ничего в жизни. - Слепое дитя, - полушепотом повторил Маюри. – Наши противники – тихие мыши, мы не можем их найти. Они еще не готовы показаться нам во всеоружии, поскольку еще не готовы. Поэтому мы можем сколь угодно выпрыгивать из штанов – они не хотят, чтобы их нашли и заметаю все следы весьма и весьма тщательно. - Неужели нашелся тот, кто сумел сломить капитана Готея? - Вы имеете в виду капитана Куросаки. Хм, - ученые хмыкнул, - здесь дело не в силе, а в проворности и изобретательности противника. Думается мне, что капитан Куросаки не успел даже дать команду для активации шикая. Кераку нахмурился. Реакция сотайчо не скрылась от директора института. - Вы хотели доводы – пожалуйста, - Маюри развел руками. - Тебе что-то известно, я уверен в этом. - И что же именно мне известно, сотайчо? - Не знаю, - процедил Кераку, - но мне не понятно – почему ты не стараешься действовать? Или твои сотрудники так – разменная монета? Маюри чуть оскалился – улыбкой это сложно назвать. - Как же грубо вы про меня думаете, господин. - А как мне еще прикажешь думать?! Ты сидишь и не двигаешься с места! Я больше чем уверен, что если бы ты предпринял какие-либо усилия, мы бы сдвинулись с мертвой точки, возможно, даже нашли бы пропавших офицеров, но нет! Ты сидишь здесь, смотришь в потолок и ничего не делаешь. Хотя постой – кое-что ты все же делаешь – общаешься с Урохарой! Позволь узнать, о чем вы толкуете постоянно? Вопрос главнокомандующего поставил в тупик Маюри, но ненадолго. У него было пару секунд, чтобы сообразить, откуда Кераку узнал об этом. Хиесу…. Неужели ты переметнулся на сторону сходящего с катушек Кераку? - Это личное, - постарался отмахнуться Маюри. Кажется, последняя капля в чаше терпения главнокомандующего только что пролилась на пол, да с таким грохотом, что по земле пошли трещины. Кераку не показал своего недовольства и разочарования. Он всего-навсего поднялся на ноги, но перед уходом произнес: - Значит, ты все решил? Что ж, отлично, - и вышел из кабинета. Маюри смотрел на пустое место, где еще мгновение назад перед ним стоял Кераку. - Интересно, что же я для себя решил? – спросил самого себя ученый. – Кажется, ты созрел для невероятной глупости, Кераку. – Маюри нагнулся и извлек откуда-то из-под стола новенький клинок. Чуть дернув рукоять, он увидел, как острое лезвие блеснуло темным лучом. Под эфесом можно было увидеть три вкрапленных миниатюрных оранжевых кристалла. – Пока я не пойму, что это значит, никто не должен знать о моей находке, иначе быть беде. Не только директор института не спал. Было уже далеко за полночь, но в глубине тринадцатого отряда, в одной из комнат горела одинокая свеча, стоящая в углу. Она не могла полностью осветить все происходящее в комнате. Сквозь сумрак можно было разглядеть тонкие черты девушки, плавно двигающейся на мужчине. Она вцепилась ему в плечи, взгляд устремлен в потолок, рот приоткрыт. Вот так…. Медленно, тягуче, чтобы растянуть удовольствие. В какой-то момент его руки с ягодиц потянулись выше и сжали небольшую грудь, отчего девушка издала сдавленный стон. Приподнявшись, мужчина прижал партнершу ближе к себе и принялся покрывать грудь поцелуями. Ему нравилось это занятие. Он даже прикусывал и причмокивал губами, а девушка прикусила его мочку уха. Еще немного, уже совсем близко…. Прикрыв рот, она мычала через нос. Мужчина присоединился к ней. Разрядка уже совсем близка…. Они оба застыли в тихом крике, слушая, как гул сердец отскакивает от одной стены к другой. Девушка слезла с парня и легла рядом, шумно вдыхая воздух. Никто не разговаривал, не было сил или желания. Затем спустя пару минут, девушка встала с постели, взяла халат и надела его. Мужчина, следящий за ней, чуть приподнялся и спросил: - Ты куда? Вместо ответа девушка подобрала валяющуюся на полу одежду и кинула ему. - Тебе следует уйти. Мужчина разочарованно вздохнул, но пока одеваться не собирался. Хозяйка комнаты смотрела на него, скрестив руки на груди. - Тебе прекрасно известно, как я к тебе отношусь, Юзу, поэтому и помыкаешь мной, как хочешь, но клянусь богами, сегодняшняя ночь последняя. Юзу хмыкнула. - Ты говорил так прошлой ночью и позапрошлой тоже. Мужчина что-то фыркнул, быстро натянул штаны и рубашку. Медленно застегивал каждую пуговицу. - Я хочу какого-то будущего с тобой, а не тупого секса без обязательств, - сказал мужчина. - Я многократно тебе говорила, Ёширо, что брак – не моя стихия. Ёширо повернулся к ней, поправляя одежду. - Тогда отпусти меня. Я со временем забуду тебя и пойду дальше. Юзу отвернула голову и зажала губы. - Не могу, - ответила она. Ёширо устало закрыл глаза. Кулаки сжались. Было дичайшее желание придушить ее, но как причинить боль той, что любишь больше жизни? Никогда на свете. Поэтому он решил подчиниться грозному капитану и покинул ее покои. Юзу осталась в одиночестве. И только свеча могла увидеть, как тень слезинки прокатилась по раскрасневшемуся лицу. Но она быстро отбросила переживания или неуверенность и направилась в душ, предварительно задув свечу, ставшую свидетельницей столь страстного, но тайного слияния. Опустив голову под струи теплого расслабляющего душа, Юзу с опаской подумала – если бы Карин была бы со мной, что она сказала, узнав о моих ночных свиданиях? Наверное, убила или накричала, как минимум. Но… ведь ее нет, некому направить меня. Быстро смыв с себя мужские прикосновения, Куросаки вернулась в уже остывшую постель, чтобы подготовить себя к новому дню, который сулил много чего неожиданного. Неожиданность заключилась в ожидаемом собрании капитанов, да вот только повестка дня оказала эффект разорвавшейся бомбы. Как только все собрались, капитан Кераку вошел в большой зал, занял положенное ему место и вызвал капитана Маюри на середину комнаты, аккурат между остальными капитанами. - Я долго думал над нашим разговором, капитан Куротсучи, - начал главнокомандующий, - и пришел к выводу, что если ты не в состоянии сделать что-то, - Кераку остановил свою речь, внимательно смотря на лицо Маюри, - то я вынужден попросить оставить тебя свой пост. - Что?! – ахнул Зараки. Не только он, но и сам Маюри были от слов сотайчо в полнейшем шоке. Куротсучи предполагал какую-нибудь глупость со стороны Сюнсуя, но чтобы такую? Немыслимо! Маюри пытался прочитать в лице сотайчо какой-нибудь намек на возможную шутку или попытку его припугнуть, но таковой не наблюдалось. Лицо Кераку оставалось каменным и серьезным. - Что вы имеете в виду? – сформулировал вопрос Куротсучи. - Ты все услышал верно. Мне надоела твоя скрытность, твое своенравие! Никто из нас не справляется со сложившейся ситуацией, а тебе известно то, что могло бы нам помочь! - Вы ошибаетесь! – прикрикнул Маюри. – Повторяю в сотый раз – мне известно не больше, чем всем здесь присутствующим! Если вы решили найти крайнего, то выбрали весьма неудачный вариант. Кераку ударил кулаком по ручке стула. - Ты считаешь себя незаменимым? Но, как известно, незаменимых людей не существует! - Таким образом, вы хотите сказать, что двенадцатый отряд как отдел научных исследований вас не устраивает? – не уступал ученый. - Если от вас нет толка, зачем попусту растрачивать ресурсы? Сейчас, КПД вашей работы равен нулю. Поэтому, я решил вернуть Урохару на его прежнее место службы. Если и его действия окажутся минимальными и ненужными, то в конечном итоге двенадцатый отряд как исследовательский центр перестанет существовать. На его месте возникнет боевой двенадцатый отряд. Маюри засмеялся и хлопнул в ладоши. - Какое громкое заявление, господин Кераку? Но меня волнует – как вы в дальнейшем собираетесь работать, без датчиков и простейшего оборудования? Куда ветер подует, туда и последуете?! - А я не сказал, что все твое оборудование будет демонтировано. Оно останется пригодным для службы, однако остальные эксперименты и опасные опыты будут прекращены. К тому же, именно из-за ваших действий много лет назад мы расхлебываем теперешнюю кашу. Юзу метнула грозный взгляд на главнокомандующего. Он говорил про Карин. Что же ты делаешь, дурень? Урохара тупо будет исполнять твои приказы, но не приведет нас к победе. Но Кераку был неумолим. Маюри это видел. Он, кивая головой, снял хаори и бросил его к ногам сотайчо. - Ямамото был бы разочарован, видя, как Готей превращается в пристанище безумцев и слепцов. - У тебя есть час, чтобы покинуть пределы Готея, - вынес окончательный вердикт сотайчо. Маюри, не произнеся ни слова, поспешил удалиться, громко ударив в двери. Остальные капитаны посмотрели на Кераку. - Собрание окончено, - объявил он и также удалился. Капитаны не сразу покинул зал собраний. Все пребывали в ступоре от произошедшего. Не зря говорят – страх ранит глубже, чем сталь. В случае с Кераку он уже давно истекает кровью. Маюри не потребовалось много времени, чтобы собрать вещи. Во время сборов он сыпал проклятия и ругательства вдоль и поперек. Этот идиот еще пожалеет и приползет ко мне на коленях, чтобы молить о прощении. Надеюсь, Урохара разочарует тебя, и… надеюсь, он не расскажет о наших подозрениях, хотя…. Плевать с гигантской колокольни. Пусть делает, что хочет; пусть ошарашит их так, что они обделаются тут же на месте! Скрытный? Да, я скрытный, вашу мать, но почему-то много лет подряд никого это не заботило! Просто этот сукин сын решил найти виноватого. Надеюсь, совесть тебя сожрет или еще кто похуже. В походную сумку вместились личные записи, кое-какие вещи и снадобья, а также оружие. Основные вещи он не держал на службе. Каким бы мнительным и опасным его не считали, все-таки теперь он не сожалел о собственном убежище, в глубинах восточных районах Руконгая. Ему всегда казалось, что наступит день, когда Готей сочтет его ненужным или отвернется от него. И вот такой день наступил. Ворота шумно отворились, открывая дорогу из Сейретея в неизведанное. Маюри с гордостью прошел через восточный проход, не оборачиваясь, дабы оставить прошлое далеко позади. Он шел вперед, бубня что-то себе под нос, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг себя. Был разгар дня. Кто мог, продавал что-то на рынке или занимался гончарным делом. Ребятня бегала по подворотням либо играя, либо подворовывая. Чем дальше Маюри углублялся в Руконгай, тем стремительней менялся ландшафт. Он давно миновал дворянские угодья, дома среднего класса. Теперь же перед ним лежали улицы из разбитых и кривых хибар, где невозможно было нормально существовать. Он направился еще восточнее, в лес, где и располагалось его жилище – второе жилище. Там уж точно его никто не найдет и не побеспокоит. Давно Куротсучи не ощущал себя разбитым и ненужным. С каждым днем его моральная стойкость пошатывалась, давала слабину. Как же хочется найти тех ублюдков, что похитили его дочь и разорвать на мелкие куски, а потом еще на более мелкие. Но они умело скрываются, нет никаких следов. Даже запаха на их возможное присутствие где-либо не наблюдается! - Какой отвратительный день, - проворчал он. – Ну, ничего, я вам еще покажу, кто здесь самый умный и гениальный. Ученый не обратил должного внимания на тот факт, что проходя мимо очередного дома прислонившись к стене, сидела девица в потрепанной и рваной одежде. Голова прикрыта какой-то накидкой серого цвета. - Самый умный и гениальный, - повторила она, медленно и осторожно произнося каждую букву. – Какой отвратительный день. Ее присутствия никто не замечал. Если спросить о том, что здесь пробегала или проходила какая-то девица, никто ничего не сможет сказать или вспомнить. Ведь умение слушать правильную информацию – один из важных навыков ассасина. А в случае с человеком, пришедшем из другого измерения – это не просто важное, а наиважнейшее качество. Ведь только ступив на чужую землю, Адавийя осознала – она не понимала ни слова местных жителей. Они говорили на незнакомом для нее языке….