Синигами XXI века: Генезис

Об исчезновении юной Камико Аранави стало известно на следующее утро, когда она не явилась на построение. Капитан десятого отряда винил себя в случившимся, не стоило отпускать ее за пределы границ Готей. Однако кто посмеет обвинить девушку в желании навестить отца в болезни? Когда речь идет о семье, каждый, не взирая на опасности, отправится на помощь. Но что-то не давало покоя капитану — слишком много сложностей. Камико уверила его, что получила известие из дома. Но что если ее кто-то выманил? Не слишком ли много уловок для похищения офицера без звания и регалий? Но все равно — Тоширо не мог отделаться от чувства вины и чувства легкости. Два совершенно несоизмеримых понятия — вина и равновесие. Однако в нем отчаянно боролись два голоса, два Тоширо — один капитан, второй мужчина с обычными потребностями. Капитан Хицугая несет ответственность за вверенный ему отряд и каждого солдата, служащего под его руководством. И потеря очередного солдата бросает тень на него как на прекрасного руководителя и даже защитника в своем роде. А вот мужчина Тоширо — обычный парень в поисках пути к счастью — твердит о том, что таким отвратительным способом он избавился от проблемы. Его проблема заключалась в собственной трусости, в неумении сказать правду, когда это требуется. С годами капитан Хицугая потерял присущее хладнокровие, возможно, и рассудительность. Это сделало его осторожным, скрытным. Но он допустил ошибку, впустив неопытную девушку в свою жизнь и, по правде говоря, не нашел в себе смелости сказать ей об ошибке. Да что там ей — он не находил смелости признаться самому, что его попытки начать новую жизнь пошли крахом. Ведь ни одна из живущих в Сейретее девушек не подходит под образ, созданный много лет назад. Под него подошла только одна. Однако спустя пару дней капитан Хицугая обнаружил на своем столе невероятную находку. Кажется, это дар свыше, иначе не назовешь. И не только он так считал. Кераку несколько минут всматривался в каждую фотографию. Их было всего три, но их наличие казалось ему нереальным. Главнокомандующий сомневался, но все-таки это факт — капитан Хицугая предоставил ему три снимка. На одном из них изображался знатный особняк, на другом — стража с браслетами на запястьях, а на третьем — пленная девушка-офицер, сидящая в клетке. Снимки черно-белые, снятые на старый фотоаппарат, но это не уменьшает значимости находки. Пока что о снимках известно капитану десятого отряда, главнокомандующему и его лейтенанту. - Я правильно вас понял, капитан, - недоверчиво спрашивал Кераку, - вы обнаружили эти снимки на вашем столе? - Все верно, Кераку-сан, - вот уже в который раз ответил Хицугая на этот вопрос. Кераку передал снимки своей верной помощнице. Нанао, поправив очки, быстро просмотрела снимки. Неожиданная находка взволновала ее, впрочем, как и капитана первого отряда. Девушка положила снимки на стол перед сотайчо. - Как-то все странно, - произнесла Нанао. - Само собой, - кивнул Кераку, - я даже не знаю как относится к этому..., - он указал на снимки. - Или это подарок, или кто-то хочет заманить вас в ловушку. - Меня? - уточнил Тоширо. Сотайчо кивнул и взял снимок, где изображена Камико. - Ведь это же ваша... возлюбленная, не так ли? Тоширо слегка замялся. - Да, но..., - капитан взял другой снимок со стражниками, - что вы скажете о них? На них браслеты с кристаллами. Мне кажется, что кто-то решил нам помочь. - Но кто это мог быть? - спросила Нанао, прекрасно осознавая глупость собственного вопроса. Кераку вопросительно посмотрел на помощницу. - Да, все это очень уж странно. Он вновь и вновь пересматривал снимки. Ему казалось, что при очередном осмотре, другом ракурсе, он увидит что-то новое, но увы. Все оставалось по-прежнему. - Надо проверить эту информацию, - сказал Тоширо. Сотайчо посмотрел исподлобья на капитана. Он ожидал от главнокомандующего наставлений — это может быть опасно, но тот ответил иначе: - Да, так вы и поступите. - Что? - Вы все услышали, капитан, - Кераку остановил взгляд на фото со стражниками. - Наши враги добились чего хотели — уверили нас в беспомощности, и теперь некоторые из нас бояться собственной тени! Но...пора с этим кончать Соберите небольшой отряд и, как только будете готовы, отправляйтесь. - Я готов хоть сейчас выступить, но дом на снимке мне не знаком. - Нужно спросить у Кучики-тайчо, - предложила Нанао. - Хорошая мысль, - согласился с девушкой сотайчо. - Но мы сделаем немного по-другому. Капитан Хицугая, кому вы еще сообщили о находке? - Только вам. - Отлично, пусть так и остается. - То есть... - Прекратите, Хицугая-тайчо! Вы прекрасно слышали Урохару — наш противник хорошо осведомлен. Не удивлюсь, что им известно, где находятся ваши туалетные принадлежности! Поэтому, разумнее будет оставить вашу находку в пределах этой комнаты. - Однако, капитана Кучики придется посвятить в подробности, - напомнила Нанао. - Делать нечего, нам придется пойти на риск, - кивнул сотайчо. - Очень жаль, что не виден герб семьи, но думаю капитану Кучики не составит труда узнать такой роскошный дом. - Хорошо, как прикажете, Кераку-сан, - Хицугая поклонился сотайчо. - Выбирайте помощников с умом, капитан. Только тех, кому полностью доверяете. Тоширо кивнул и покинул кабинет. Глава Готея откинулся на спинку кресла и, не отводя взгляда с двери, произнес: - Слишком неожиданный подарок. Как считаешь, Нанао? - Даже если это ловушка, то капитан Хицугая должен справится с опасностью, если таковая будет. Кераку кивнул, но не стал добавлять, что ключевое слово здесь - «должен», но он сказал другое: - Знаешь, Нанао, много лет назад я осуждал Ямамото за его молчание. Ведь по сути, он предоставил ведение войны Куросаки, доверился только ей. - Ямамото-сан опасался шпионов-квинси, их внезапного нападения. - Да, но теперь, оказавшись в похожем положении, я понимаю его действия. Если хочешь победить врага и сохранить своих лучших людей, действуй в тени. Выйдя из кабинета главы Готея, Тоширо за долгое время воодушевился. Да, именно так. Внутри царило радостное возбуждение. Одна из отличительных черт синигами, как народа — гордость, граничащая с гордыней. Они этого не отрицали. Они показывали своим врагам, что это их дом, их мир, и что только они вправе находится рядом с Королем. Но такого унижения синигами уже давно не испытывала. Лично Тоширо считал, что его чувство собственного достоинства растоптали огромным сапогом. Но сейчас, кажется, у него появился шанс ответить противнику достойно. Кераку попросил найти достойных и самое главное преданных общему делу людей. Каждый офицер считал своим святым долгом умереть за Готей, за Короля душ и, возможно, за живых. Но людей, которым Хицугая абсолютно доверял, было очень мало. Точнее, он был один. Конечно, была его драгоценная Хинамори — его сестра, но он ни за что на свете не подвергнет ее опасности. Поэтому, оставался только один человек, с которым капитан десятого отряда с радостью ринется в битву. Тоширо никогда бы не подумал, что сумеет найти в капитане восьмого отряда родственную душу. Можно не боятся этих слов — Хицугая считал Хирако именно таким. После рождения племянницы, Тоширо пообещал всем, и прежде всего себе, что больше не притронется к алкоголю, но к тому времени он утратил доверие Готея. И только Хирако проявлял элементарную вежливость. Для Хицугаи тогда было большим счастьем, что с ним просто здоровались. Со временем он увидел невероятную проницательность в Шинджи, спрятанную за маской праздности и непредвзятости. Однажды он сказал: «Ты можешь и дальше продолжить выпивать, я никому не скажу. Но знаешь, твоя Карин не хотела бы увидеть тебя в состоянии подгнившего помидора. Представляешь ее лицо, когда она вернется в Готей, а ты выглядишь мягко говоря не очень?». Тогда Тоширо осознал окончательно — Карин умерла, чтобы мы жили. Если он загубит себя таким низким образом, то он последний эгоист. Когда она вернется, то не вспомнит меня. - Да, это будет не скоро, но до того момента ты сам можешь забыть собственное имя, если и дальше будешь пить, как не в себя. С тех пор прошло почти двадцать лет, а Тоширо обрел друга, которого всегда хотел иметь. Он стал делиться с ним мыслями. Хирако знал о душевных метаниях главы десятого отряда, но мудрого совета дать не мог, ведь в любовных вопросах он сам ничего не понимал. Когда заходила речь о его лейтенанте — Лизе Ядомару — он сознательно уводил тему в другом направлении. Тоширо видел, что она уже очень давно нравится Хирако, но как можно говорить о подобных серьезных вещах с человеком, который может в любой момент выбраться за пределы Готея, чтобы просто погонять мяч с детьми? Тоширо нашел своего друга на крыше одного из бараков восьмого отряда. Он пытался медитировать или старался делать вид. - С каких пор ты медитируешь? - весело отозвался Тоширо, садясь рядом. Хирако, не открывая глаз, монотонно ответил. - Я пытаюсь познать законы нашей Вселенной. - Не замечал в тебе такого рвения к духовным знаниям. Видимо, что-то случилось, раз ты прячешься здесь. - Я не прячусь, а жду. - Чего же? Хирако громко выдохнул и открыл глаза. - Я жду, когда в моем кабинете закончит бушевать ведьма! Тоширо хохотнул. - Чем ты так ее разозлил? - Она нашла пару документов, которые я спрятал, чтобы заполнить потом. - Когда ты их спрятал? - Год или два назад. Тоширо с улыбкой усмехался. - А вдобавок она увидела некоторые различия в почерках... - Как это? - Тоширо озадачился, а потом вспомнил. - Погоди, ты про те бумаги, которые я помог тебе заполнить? Ты же сказал, что переписал их?! - Возможно, я забыл это сделать. Тоширо потер переносицу, не переставая смеяться. - Что полетело первым? - Не помню, кажется, кувшин. Но я очень быстро покинул помещение. Теперь, она не будет разговаривать со мной целую неделю. - Это в лучшем случае. Хирако скептически посмотрел на капитан. - А ты я смотрю практически цветешь и скоро запахнешь. Случилось что? Тоширо возбужденно кивнул и выложил другу всю информацию. Хирако слушал внимательно, не перебивая. Когда Хицугая окончил пламенную речь, тот где-то минуту молчал, обдумывал полученную информацию. - То есть ты хочешь, чтобы мы пошли туда вдвоем. Не слишком ли самонадеянно? Тоширо удивился. - Только не говори мне, что испугался? - Прошу без оскорблений, Хицугая-тайчо, - фыркнул блондин. - Но я вспоминаю Ичиго.... Он могущественный синигами, тебе это прекрасно известно. И вот, он пропал без вести. - Я знаю, - согласился Тоширо. - На стороне врагов был элемент внезапности. Сейчас, он на нашей стороне. - Да, ты прав, но это может быть ловушкой. - Хирако, я тебя не узнаю, - Тоширо был поражен откровенной трусостью друга. - Ты действительно боишься! В таком случае, я пойду один. Хирако прищурился и медленно повернул голову к Тоширо. - Что, и даже уговаривать не будешь? - Тоширо опять засмеялся, а Шинджи продолжил. - Это может быть ловушка, но между ловушкой и разъяренной Лизой, я выбираю ловушку. И потом, кто-то должен играть роль доблестного белого коня, на котором ты въедешь, чтобы спасти любимую рыжую зазнобу. Тоширо вновь усмехнулся, но уже не так радужно и весело, как до этого. От Хирако не укрылась смена настроения друга. - Я смотрю, не очень уж и сильно ты хочешь ее спасать. - Нет, ты не прав, - поспешил Тоширо. - Она в моем отряде, а это значит, что я за нее отвечаю. Просто..., готовлю себя к непростому разговору. Хватит. Она не заслуживает, чтобы ей морочили голову. - Ты ей до сих пор так и не сказал? Да вы трус, Хицугая-тайчо. - Кто бы говорил? - Я и не скрываю, - протестовал Хирако. - Но согласись, что перед красивыми девушками все мужчины трусоваты. Мы превращаемся в молчаливых крабов или креветок-идиотов, что по сути одно и то же. Но в твоем случае, это реальная трусость. - Да я знаю, знаю, - кивнул Тоширо. - С годами я действительно стал туповат в делах такого рода. - Ну, что поделать, возраст. - Ты старше меня, так что про возраст не заикайся. - Все равно я выгляжу лучше тебя. Тоширо хохотну и хлопнул друга по плечу. - Думаю, что Кучики-сан быстро сможет определить кому принадлежит дом. Уже ночью мы отправимся в путь, поэтому советую провести свободное время с пользой. - Отличная мысль, - согласился Хирако и вновь погрузился в задумчивую созерцательную концентрацию, предварительно закрыв глаза. - Я имел в виду тренировки, если что, - Тоширо скрестил руки на груди и постарался придать своему голосу хоть немного назидания, однако ему прекрасно было известно, что с его другом никакие назидания не действуют. - Ну, если ты настолько не уверен в собственных силах, то тебе действительно необходима тренировка, - ответил Хирако, не открывая глаз. - Убить бы тебя, - посетовал Тоширо, но улыбка не сходила с лица. - Вставай в очередь. Хицугая отмахнулся и покинул Хирако, оставив того наедине с собой. Он вернулся в свой отряд. Место Мацумото временно занял третий офицер Умесада Огидо. Конечно, Огидо походит на пятидесятилетнего мужчину, но это не умоляет его способностей и силу. Он опытнейший боец в десятом отряде. Он служил еще под командованием господина Ишина Шибы. Можно сказать, что они ровесники, но точно этого никто не знает. Его волосы уже поседели от времени и даже поредели — остались только на висках. Морщины избороздили его лицо, но не испортили его стати и мужской красоты. Глаза цвета шоколада, но не густого, а скорее блеклого. Он был довольно высокого роста, почти одного роста с Рангику. Одет в привычную форму синигами, Огидо носит на поясном ремне меч, чей эфес был зеленоватого оттенка. Сейчас он исправно исполняет временные обязанности лейтенанта, но видно, что делает он это с неохотой. Огидо из тех людей, кто чурается власти, даже если она невелика. Ему нравится приносить пользу, но оказывать давление на других, отдавать им команды — он не привык. Тоширо, проходя мимо тренировочного полигона, видел, как Огидо, убрав руки за спину, наблюдает за тренировкой солдат, которые еще остались под командованием Хицугайи. Тоширо прекрасно знал, что тот не повышает голоса, не отдает команд. Он лишь вначале сказал, что солдаты должны быть всегда готовы к бою. Ведь если они плохо потренируются сегодня, то проиграют завтрашнюю битву, а это значит, что все пропавшие погибнут из-за их проигрыша. Конечно, речь не блестящая, но солдаты поняли главную мысль — они должны выполнять свои функции как и раньше, но с еще большим рвением и упорством. В Готее сейчас у каждого второго упадок духа, поэтому вклад Огидо Тоширо считал победой. Маленькой, но победой.... Тоширо не стал присоединятся к своим подчиненным. Он решил действительно потренироваться, но в одиночку. Вдруг, в том доме ему встретится нечто, и тогда нужно быть во всеоружии. Мужчина направился к озеру — к тому, что недалеко от бараков десятого отряда. Там по-прежнему росла увесистая ива, чьи ветви порой клонились до самой глади. Сейчас листья опали, как и должно быть, ведь скоро зима. Природная смерть, белый сон, чтобы весной вновь воскреснуть и жить. Когда-то для Тоширо это место было ключевым в жизни. Здесь Карин сказала, что любит его; здесь они гуляли; именно здесь он сделал ей предложение. Но это было так давно.... Сейчас, это просто холодное озеро, которое скоро покроется льдом. Тоширо отругал себя — он вновь вспомнил Карин. Нельзя иначе будет больно. Он решительно настраивал себя на предстоящую вылазку. Каждый день капитан наблюдал, как к людях гаснет огонек надежды. Тоширо дал себе слово, что сумеет возродить тлеющее пламя. Он вынул из ножен клинок и взглянул на собственное отражение. Его лицо не изменилось, он все так же молод и красив, но вот глаза говорят о череде событий, изменивших его жизнь. Глаза как блеклые сапфиры, их цвет потускнел от грязи времен. - Ты будешь мною гордиться, Карин, - прошептал он. *** Куротсучи терпеливо выжидал в собственном доме ответного шага Готея. Адавийя сопротивлялась, но все-таки показала дом и пленную девчонку. Воспользовавшись земными технологиями — старым фотоаппаратом, он сделал несколько снимков. Ассасин сперва удивилась чудному прибору синигами, но потом ее удивленные возгласы прекратились. Казалось, что она в дальнейшем стала смотреть на прибор так, словно это обыденная вещь, которой она, по своей сути, и являлась. Но Маюри не заострял на этом внимания так остро, как на других вещах. Он подумал, что девчонку следует предъявить Готею, потому что, во-первых, находясь в определенных условиях, находясь рядом с ее вещами, ее миром, она скорее вспомнит кто она нежели здесь. И во-вторых, Маюри ловит себя на мысли, что с каждым днем пользы от нее все меньше и меньше. Точнее, ее нет. Его главная цель — найти Нему. На остальное ему плевать. Девчонка упоминала что-то про север, но этого недостаточно. Север — весьма абстрактное и обширное понятие. Никакой конкретики, никаких деталей. Маюри знал Куросаки. Она бы сцепила зубы, сжала волю в кулак, но сделала бы работу. Но Адавийя.... С каждым днем становилось только хуже. Синигами видел, как она разговаривает с Зен. Призрак постепенно захватывал ее разум. Нет уверенности, что она протянет еще какое-то время. Действовать необходимо было сейчас, но Куротсучи попросту не знал что ему делать. Его руки были связаны, информации было мало, а в голове только одно желание — найти родное создание. Здесь скорее эгоистические побуждения, нежели родительские чувства. Он ее создал, и он никому не позволит касаться его чуда. Маюри наблюдал за Адавийей. Она тренировалась каждый день, но по большей части молчала и находилась наверху. Как и раньше, в ней огромная сила воли, но хватит ли ее, чтобы победить паразита, присосавшегося к твоей душе. Тех проблесков прошлого, что были в начале, больше не наблюдалось. Поэтому, Куротсучи все чаще думал о том, чтобы вернуть Адавийю в Готей. Вдруг встреча с той же сестрой сделает свое дело? Но нужно сделать все правильно. Сперва необходимо увидеть, как проявит себя Готей в истории с резиденцией. Маюри не составило большого труда узнать, что уже сегодня ночью Хицугая отправится на место. Маюри поднялся к Адавийе. Она сидела на коленях на полу напротив окна и что-то шептала про себя. Куротсучи кашлянул. - Что ты делаешь? Адавийя устало посмотрела на него. Она говорила, что голоса в голове порой не дают ей уснуть. Вот и сейчас ассасин выглядела уставшей. - Я молюсь. Синигами удивился. Ведь они духи. Кому они еще могут молится? - Ну, мне это не интересно. Готею пришелся по вкусу мой подарок. Они направят людей сегодня ночью. Я хочу, чтобы ты все проконтролировала. Сделай так, чтобы они не облажались. Адавийя внимательно смотрела на бывшего капитана. - Что? До сих пор считаешь мой жест ошибочным? - Они не заслужили. То, как они поступили с вами, не делает им чести, капитан. - Я больше не капитан, я же говорил тебе, - напомнил ей Маюри. - Им просто нужен был повод избавиться от палача. Адавийя отвернулась, опустив голову. Маюри устало вздохнул и развернулся, но замер от ее слов: - Вы не палач, вы не боитесь испачкать руки. А вот они боятся, всегда боялись. Маюри повернул голову и взглянул на Адавийю, а она продолжила: - Я выполню вашу просьбу, господин. Возможно, смогу найти то, за чем пришла и вернуться домой. - Ты хочешь вернуться в Агарту? В свою пустыню? - Да, и несмотря на то, что вы утверждаете, будто бы я одна из вас — это не так. Я — одиночка, а это место никогда не будет мне домом. Маюри отвернулся. - Это твой выбор, Адавийя. И все-таки, глупо отрицать, что внутри тебя сидит не только Зен, но и кое-кто еще. Только ты почему-то не слышишь его криков. Маюри закрыл дверь и спустился вниз. Адавийя сидела, не шелохнувшись. «Не слышишь его криков» - слова синигами врезались ей в голову. Может быть и так. Внутри нее царил хаос, она слышала множество голосов. Они просили ее о помощи, посылали странные видения — людей в странных сосудах. Адавийя знала, что незнакомцы спят, но их души были в клетках. Она чувствовала боль духов, покой и смятение их истинных хозяев, и ощущала смерть. Кто-то из них покинул этот мир и отправился дальше.... Подушечки пальцев касались друг друга, и Адавийя видела мельчайшие искры. Ее тело давно наполнено магией. Сила требует выхода, но если это произойдет, значит, Зен победила. Но сколько еще нужно терпеть? Она осознает, что прошло не так уж и много времени со дня духовного слияния, а силы уже на исходе. - Помогите, - прошептала Адавийя, роняя на пол одинокую слезу.