Синигами XXI века: Генезис

Во рту чувствовался неприятное послевкусие. Словно подержала во рту горсть медяков. Камико удалось не сразу открыть глаза, однако подкатывающая к горлу тошнота сделала свое дело. Сумев сесть, она закашлялась и сплюнула на грязный пол. Вытерев рот рукавом, она только после смогла осмотреться и увиденное ей не понравилось — старый деревянный настил внутри холодной камеры. - Что? - Камико не верила своим глазам. - Нет, нет, нет, - она все причитала и причитала, дотрагиваясь до каждого прута камеры. - Кто-нибудь! - крикнула она, но ответа не последовало. От волнения колени дрогнули. Она, пятясь, побрела назад и села на койку, хотя таковой ее трудно назвать. Зажав ладони между коленями, Камико в растерянности уставилась в одну точку.Что мне делать? Неужели это мои родители постарались? Не могу в это поверить. Но, раз я в клетке, других вариантов нет. Как же мерзко.... Меня предала собственная семья! Почему они решили выступить против Готея? Нет, наверняка, кто-то помыкает ими, кто-то внушил им подобную гадость! Хотя мой отец — человек старых порядков, но он все равно мой отец. Он не может сделать мне плохо, хотя уже ни в чем нельзя быть уверенной. Интересно, ищет ли меня Тоширо?! Хотя..., это лишь глупые фантазии. Не уверена, что он бросит все силы на мои поиски. Лучшие офицеры не смогли обнаружить капитана Куросаки, а что говорить обо мне? Камико прервала собственные размышления, услышав скрежет засова и скрип открывающейся двери. Девушка невольно подтянула колени к груди. Но она не ожидала увидеть в роли тюремщика именно этого человека. В одной руке она держала фонарь, в другой керамический кувшин. К металлической двери приблизилась наследница благородного дома Фудзисавы — Этцу. - Этцу? - тихо ахнула Камико. Она опустила ноги на пол и медленно побрела к подруге детства. Сама Этцу поставила фонарь и из кармана кимоно достала чашку. - Я принесла тебе молочного чая, - с невинной улыбкой произнесла она, - чтобы не мерзнуть. - Что? Какой чай? Этцу! Где я? Что происходит? Этцу виновато опустила глаза. - Прости, но мне не разрешено с тобой разговаривать. Я еле уговорила пропустить меня к тебе. Этцу приоткрыла крышечку и плеснула немного горячего в аккуратную чашку. Протянув питье подруге, она не прочла на ее лице ни радости, ни благодарности. Скорее смесь ужаса и разочарования. Этцу устало выдохнула и обеими ладонями обхватила чашку. - Ты тоже с ними, - упавшим голосом произнесла Камико. - Неужели ты считаешь это правильным? Этцу пальцем постучала по керамике. - Помнишь, как мы в детстве мечтали служить в Готее? Нам бы предстояли приключения, опасные путешествия, а с нами бы служили красавцы-офицеры. Романтика.... Но потом мы об этом забыли, ведь с возрастом возрастали обязанности перед семьей. Когда ты обнаружила в себе способности синигами, ты наплевала на традиции древних кланов и пошла на службу. Сперва я тобой гордилась, но потом осознала — ты будешь им прислуживать, а это не подобает дочери благородной семьи. - И ты о том же. Почему ты так думаешь? Откуда ненависть к Готею? Мы ведь никогда не были врагами. Ты же знаешь главу дома Кучики? Господин Бякуя и его сестра — госпожа Рукия — прекрасные офицеры. И служба не мешает Бякуе-сану вести дела семьи. - Ты многого не знаешь, Камико, - Этцу смотрела куда-то в пол. - Поверь, лишь Кучики-сан считает, что служба Готею не мешает семье. - Этцу, пожалуйста, - Камико решила воззвать к разуму подруги, - так нельзя. Мы...мы же подруги, неразлучны с самого детства. Прошу, выпусти меня отсюда. Этцу опустила чашку на пол и, вместе с кувшином, придвинула к решетке. Затем, подняв фонарь, она сказала: - Если замерзнешь, крикни страже, я передам через них плед, но пока.... До тех пор, пока ты не осознаешь, что Готей нужно поставить на место их же оружием, тебе придется остаться здесь. - Нет, прошу, - взмолилась Камико, но Этцу покинула камеру, не оборачиваясь. Девушка в безысходности прислонилась лбом к холодной решетке. За сегодняшний вечер это уже второе предательство. Она с горькой улыбкой подумала, как еще сердце не остановилось? Слезы лились сами собой, сдерживаться не было больше сил. Затем, она сама не зная почему, но вслух сказала: - Тоширо, прошу, спаси меня. Камико поймала себя на мысли, что она ничего не знает — что делать, как поступить, чью сторону выбрать, какое будущее ее ждет. Возможно, если бы Камико удалось сохранить трезвость разума в подобной ситуации, она заметила бы, как сквозь единственное решетчатое оконце под потолком за ней наблюдает ни сколько луна, сколько обладатель янтарно-карих глаз. Тем временем обладатель, вернее, обладательница янтарно-карих глаз Адавийя внимательно наблюдала за узницей. Она отлично читала людей. Полезное качество. Ведь в какой-то момент кто-то может представлять опасность для тебя. Но не в случае с этой девочкой. По сути, она еще дитя, которому всегда потакали родители. Они поддержали ее игры в синигами, однако подобные забавы ничему ее не научили. И теперь, сидя взаперти, она превратилась в маленькую девочку, ожидавшую спасения от принца на белом коне. Поднявшись с земли, Адавийя в очередной раз осмотрелась нет ли дозорных, но пока было тихо. Ей требовалось осмотреть дом, раз она обещала господину Маюри, но не спешила. После соединения с Зен, она отчетливо ощущала духов, их мысли, их силу. А от этого дома шла бешеная энергетика. Внутри находились кристаллы. Даже у девчонки, что пришла к пленнице, чувствовалась энергия Зен. Носители ее оболочек обладали особым запахом, от них исходили особые колебания. И именно это пугало Адавийю — чем ближе, тем острее ею овладевало страшное желание забрать их жизни. Она боялась потерять контроль над собой, боялась однажды не проснуться, ведь Зен в любой момент может завладеть ее телом. Но Адавийя решила не допустить этого — либо она победит Зен, либо смерть. Но что плохо в собственных мыслях — Зен они тоже известны. - Какая маленькая овечка. Адавийя мрачно посмотрела влево и увидела призрачное очертание Зен. - Из нее бы вышла отличная жертва для ритуального костра. - Смотрю тебе нравится убивать собственных детей. Зен слегка улыбнулась и чуть наклонилась. - У каждого есть свое предназначение. Кто-то рожден, чтобы править, а кто-то умереть во имя служения. Когда ее тело сгорит, истинный дух, мое истинное дитя высвободится, хотя, - Зен внимательно посмотрела на пленницу, - что девчонка, что мое дитя — слабы. Им нет места в моем мире. - Ты даже не дашь им шанса? При умелом обращении даже враг может сослужить неплохую службу. Зен лучезарно улыбнулась, развела руками и немного придвинулась к ассасину. - Какая глубокая мысль. Ты именно так и поступала с людьми, чьи жизни отняла. А что так померкло настроение? Я ведь наоборот, хочу восхититься твоим мастерством, а особенно мне понравилось, как ты выследила собственных насильников. Все-таки, это великолепное зрелище — отделение некоторых частей от тела, - Зен усмехнулась. - Замолчи, ты меня совсем не знаешь. Призрак хохотнула. - Дорогая, я знаю тебя как свои пять пальцев. И...скажу тебе по секрету одну вещь — думаю, в далеком прошлом ты бы поступила точно также. - Не понимаю, о чем ты говоришь. - Ммм..., - сладко протянула Зен, - это мне в тебе нравится больше всего. - Что именно? - Отрицание, которое мне на руку. Адавийя с жаром обнажила клинок и рассекла воздух, где только что находилась Зен. Она отлично осознает, что это лишь плод ее воображения; что Зен играет с ней, но как же противна мысль, что нельзя свернуть ей шею. Взгляд задержался на ее старом клинке. В лиге ты сам ковал себе оружие, после того как преодолевал ученическую ступень. Ее клинок ничем не отличался от других, но сейчас он изменился. От него веет силой: энергия бешено пульсирует, просится наружу. Даже сейчас сталь покрылась мельчайшими всплесками света. Адавийя посмотрела вверх. Небо давно затянуто тяжелыми облаками. Поежившись ассасин спрятала клинок и убедила себя действовать дальше. Небольшая клетка находилась в подвале богатой резиденции. Теперь Адавийя смотрела на стену. Проще простого. Хватаясь за небольшие выступы, рамы, она быстро взобралась на крышу. Сегодня ночь стояла темная. Если бы не фонари, было бы сложно что-то увидеть, но сейчас девушке удалось рассмотреть удаляющуюся птицу от особняка. Кажется, голубь. Но сейчас это не заботило Адавийю. Она старалась сосредоточиться на наблюдениях. Сперва от дома отъехало несколько крытых повозок, затем какое-то время слуги помогали своим хозяевам готовиться ко сну и лишь потом разошлись по комнатам. В резиденции наступил покой. Домашняя стража дежурила в основном на улице, лишь некоторые патрулировали коридоры, но не очень тщательно. Видимо не хотели нарушать покой господ. Однако у одной запертой комнаты стояла охрана. Человек, не обладающий особыми способностями и навыками, мог бы догадаться, что там скрыто что-то ценное. Но Адавийя знала конкретно — там находилось четыре кристалла. Комната изолирована от внешнего мира — один вход и один выход. Но лига убийц Агарты не считалась бы легендарной, если бы оставляла за собой следы. Каждый из членов братства обладал особой техникой, позволявшей ее обладателю соприкасаться с миром теней и самому стать его неотъемлемой частью на какое-то время. Ведь не зря братство носит другое название — лига теней. У дверей стояло двое. Господин Маюри потребовал, чтобы Адавийя не смела никому причинять вреда. Об убийстве речи и быть не могло. Сама не зная почему, но ей хотелось верить синигами. И это было странно, ведь даже к Креону она относилась с недоверием, вначале даже боялась. Но с этим человеком все совсем наоборот. Адавийя в очередной раз выглянула из-за угла — стражники все также плохо скрывали зевоту. Она закатала рукава до локтя, обнажив сперва скрытые клинки. Ремешки и спусковой механизм аккуратно закреплялись на руках и прятались под одеждой. Но никому неизвестно, что от кисти до локтевого сгиба у каждого ассасина на первоарамейском имелась начертанная особыми чернилами часть заговора вхождения на сторону теней. Заговор проявлялся во время исполнения или при полной луне. Мысленно Адавийя произнесла первые две строчки заклинания, а затем соединила руки вместе. Пламенные и золотые буквы вспыхнули и появились на ее теле на миг. Как только всполохи погасли, Адавийя, сделав шаг, провалилась под землю, словно нырнула в воду без единого звука и всплеска. Стража все ещё зевала, старалась не заснуть, но даже будучи в ясном уме они не смогли бы увидеть движение теней в их сторону. Они могли бы почувствовать что-то странное, что-то необъяснимое, но это не помогло бы им увидеть. Мимо их ног, в дверную щель пролетела незаметная тень. Охраняемая комната оказалась размером с просторным чуланом. Внутри горела лишь керосиновая лампа, тускло освещавшая на первый взгляд пустую комнату. Единственным предметом был комод с узорчатыми дверцами. Рядом лежала небольшая подушечка. Прямо перед комодом из пола "вынырнула" Адавийя. Выпрыгнув из ниоткуда, ассасин бесшумно коснулась пола. Лукаво посмотрев на запертые двери, она в очередной раз удостоверилась в глупости и невнимательности стражи. В любом мире это остаётся неизменным. Адавийя обратила взгляд на комод. Ей не нужно было открывать его, она уже знала что там внутри. Несколько браслетов с плененными духами томились в каком-то ожидании. В ушах стучало сердце. Казалось, даже воздух внутри тяжелее, хотя на самом деле это не так. Помимо собственного сердечного гула, в ушах шелестели голоса. Каждый шептал о своём; каждый что-то хотел от Адавийи, но она не могла услышать точно. Но один голос стал взывать к ней громче остальных. - Видишь? Мои дети в заточении, - вновь рядом с Адавией появилась Зен. Она провела ладонью по комоду, затем словно и не было дверцы, её рука проникла внутрь, и на свет появился один из браслетов. Зен прижала украшение к груди. - Слышишь? Она плачет, - Зен протянула браслет Адавийе. Девушка отступила назад. Ей показалось, что кристалл сияет, горит, а потом перед глазами появилась рыжеволосая женщина. Сперва она пыталась что-то сказать, потом комната изменилась. Адавийя огляделась - она очутилась в тёмном подземелье. По всей площади стояли постаменты, какие-то подсвеченные, какие-то нет. На них лежали кристаллы. Их тысячи. Перед глазами Адавийи вновь появились вспышки. Схватившись за голову, девушка отчётливо услышала фразы, видимо обрывки из разных диалогов. " Существует ритуал перехода" " То есть, дух погибает после смерти хозяина?" " Она ваша. Теперь можете делать с ней все, что захотите." " Им придётся подчинится" " Помоги нам!" Перед Адавией вновь возникла девушка-дух. Она манила ассасина за собой, но Адавийя не двигалась с места. Тогда перед ней в очередной раз появилась вспышка. Она увидела другую женщину, похожую на духа-защитника. Рыжеволосая женщина спала, но тогда почему дух так тревожится за неё? - Хватит, я больше не могу, - взмолилась ассасин. Перед глазами переливались круги. Она так бы и осталась в плену иллюзий, если бы не грохот за спиной. Стража сумела услышать шорохи в особой комнате и выбив двери уже заносились свои мечи. Адавийя, очнувшись, попыталась отбиться, но зрительная дезориентация помешала ей. Она сумела отпрыгнуть от одного клинка, но второй сумел полоснуть её по спине. Опустившись на одно колено, ассасин с ужасом подумала, что так глупо умереть она не хотела бы Последнее, что она помнила - занесенный клинок над головой. Белые пятна исчезли. В нос ударил свежий воздух. Адавийя, громко дыша, с ужасом осмотрелась и поняла, что на коленях стоит на земле перед домом господина Маюри. - Что? - только и смогла произнести ассасин. - Уже вернулась? - из дома выходил синигами, держа в руке лампу. Он остановился перед девушкой в паре шагов и с некоторой брезгливостью посмотрел на неё. - Выглядишь не очень. Почему на коленях? Так сильно рада меня видеть? - Я... я не понимаю... - Чего ты не понимаешь? - Я только что была в доме, а теперь я здесь. Адавийя поморщилась, коснулась пальцами спины и, поднесяк лицу, увидела кровь. От Маюр это тоже не скрылось. Он обошел её полукругом и при помощи лампы осмотрел рану. - Порез не сильно глубокий, но лучше его залечить. - Но... - Остальное потом, - Маюри протянул Адавийе руку. Девушка испуганной посмотрела на бледную ладонь, но помощь синигами приняла. Выбора особо не было. Она смогла подняться на ноги и опираясь на плечо мужчины дошла до его дома. Он ничего не спрашивал, не задавал вопросов. Она легла на кушетку, а Маюри принялся колдовать над ранами. Адавийя не видела, что он делал, но чувствовала магию. Наверное, здесь лечат магией. В Агарте лечат при помощи отваров, мазей неизвестных рецептов, обжиганием, но никак не магией. Но жрецы храма Огня не согласятся с таким мнением. Маюри быстро расправился с раной. Адавийя чувствовала, как боль постепенно уходит, кровь перестаёт течь, а внутри гаснет пламя. Но перед глазами все ещё стоят чьи-то образы, а в ушах их голоса. Девушка уставилась в пол, пыталась отрешиться от внешнего мира, пыталась понять случившееся в резиденции. Маюри сперва встал напротив неё, но решил оставить разговор на утро. - Тебе нужно поспать. - Не уверена, что смогу, - глухим голосом отозвалась она. Маюри наклонился и оказался с ней лицом к лицу. - Прекратить ныть, - он не кричал, говорил тихо, но вся присущая ему жесткость и равнодушие хорошо слышались и в тишине. - Мне плевать на все и всех, но если ты не будешь сражаться, я самолично тебя убью. Если я сказал, что тебе нужно поспать, ты будешь спать. Если я сказал тебе сражаться, ты обязана сражаться. И я не потреплю никаких отговорок или препирательств. Твой святой долг выжить, потому что важна для Готея. Маюри выпрямился. Он наблюдал, как выражение лица его подопечной изменилось: из невинно обиженного стало ненавистным и озлобленным. Казалось, боль исчезла, Зен исчезла. Ничего не давлело над ней, не управляло. Поднявшись на ноги, Адавийя подошла вплотную к синигами. - Важна для Готея? - повторила она. - Важна для Готея?! Как я могу быть важна для кого-то, кто даже не подозревает о моём существовании?! Я никому не позволю себя использовать, особенно тем, кто забрал мою жизнь!!! Последние слова сбили бывшего капитана с толку. Он отчётливо видел, как на доли секунд её глаза вновь стали прежними, но затем вновь обрели янтарный отблеск. Адавийя потеряла лоб и отступила на шаг назад, села на кушетку и глаза не поднимала. - Что ты сейчас сказала? - осторожно поинтересовался Куротсучи. - Что? - Повторить последнее, что ты сейчас сказала. Ассасин подняла глаза и вопросительно посмотрела на мужчину. - Я.. я не помню, - честно прошептала она. Маюри устало покачал головой. На какой-то момент он вновь увидел Куросаки, но потом она исчезла. Слова про Готей задали её, видимо из-за войны с квинси и истории с порталами. Видимо, где-то внутри есть болевые точки, которые при активации дают особый импульс и возвращают воспоминания, но какие именно? Маюри в начале предполагал, что это Зен не даёт Карин вспомнить кто она на самом деле. Но сейчас он начинает осознавать, что это дело рук не только Зен, но и самой Куросаки. Она не хочет вспоминать, что она синигами. - Если хочешь, я дам тебе какой-нибудь успокоительнй отвар. Адавийя кивнула, держась за голову. Маюри спешно приготовил свой отвар и дал его девушке, она послушно выпила его и поплелась наверх. Уже утром Маюри смог обстоятельно поговорить с ней. Адавийя вкратце описала увиденное синигами. Куротсучи очень заинтересовался небольшой комнатой в резиденции Фудзисавы и немного пленницей. - Значит они знакомы, - задумчиво произнёс синигами. - Вам известна кто она? - Да, - отмахнулся Маюри, попивая чай, - она из десятого отряда. Зовут Камико Аранави. Ничего особенного из себя не представляет, да вот только и смогла прыгнуть в постель к своему капитану - Хицугае Тоширо. Имя капитана Маюри выделил особо. Он хотел проследить за реакцией девушки. Все-таки, их прошлое было весьма насыщенным, но его ждало разочарование - Адавийя как сидела со скучающим лицом, так и сидела. Тогда Маюри продолжил: - Её родители тоже благородного происхождения. Они не так богаты, как клан Фудзисавы, но имеют своё положение в обществе. Адавийя фыркнула. - Поэтому она ещё жива. Маюри кивнул. - Юная представительница клана Аранави не столь интересна мне, как твои видения в той комнате. Расскажи подробнее, мне важны детали. Адавийя кивнула и уже во второй раз рассказала синигами об увиденном. Она постаралась вложить в пересказ как можно больше точностей. Все что смогла припомнить, она рассказала синигами. Тот очень интересовался пещерой, где были кристаллы. Задавал много вопросов, но девушка не могла сказать где пещера точно находится. Она же видела только внутреннее помещение, никак не внешнее. - Да уж..., - немного посетовал Маюри, - особо не ухватишься. - У вас что нет гор? - Есть, но что если это не пещера? Вдруг это посещение с искусственным освещением, но тебе показалось, что это пещера. - Что такое искусственное освещение? - спросила Адавийя. - Вот видишь, - мрачно ответил синигами. - Ты могла ошибиться в собственных видениях. - Птица... - Что-что? - Я видела, как от особняка улетала птица. Кажется, голубь, и он летел куда-то на север. Маюри осмыслил её слова и ответил. - Север, - пальцами он поглаживал подбородок, - на севере есть горные массивы. Так что...стоит попробовать. Я думаю, что пора переходить к активным действиям. - Что это значит? - Скоро ты все узнаешь, но сперва ты должна отвести меня к имению клана Фудзисавы. - Сейчас? - не поверила девушка. Маюри хохотнул. - Видимо, Зен лишила тебя последних остатков разума. Ночью! Я хочу все увидеть сам. - Я больше в ту комнату не пойду. - Заметь, про комнату я ничего не сказал. Мне нужно лично увидеть пленницу. И тогда её освобождением займется Готей. Хватит им сидеть и жевать сопли. Пусть займутся делом, а то такими темпами они забудут как сражаться в принципе. - Вы их собираетесь предупредить? - не поверила своим ушам Адавийя. - После того, как они обошлись с вами нечестным образом?! Маюри чуть улыбнулся. - Ты права, но их накажет будущее, а сейчас придется действовать заодно.