Синигами XXI века: Генезис

Для Карин и Маюри последующие события прошли как в тумане. Когда отец обнаружил тело дочери, он окончательно сломался. На всю округу раздался его крик. Три тела лежали друг на друге. Под полусогнутой ивой погребли почти весь двенадцатый отряд. Карин кое-как высвободила из-под земли оставшиеся тела. Их завернули в грязные тряпки из тяжелого сукна. Пока ассасин голыми руками разрывала могилу, Маюри не мог расстаться с телом. Он не выпускал из рук вонючий пакет. Сорвав веревку, он отчего-то достал из пакета ее голову. Он гладил ее по волосам, провел пальцем по щеке. Карин не могла смотреть на его муки. Она постаралсь сосредоточить внимание на исследовании других тел. Она часто видела мертвых, скоро они должны превратиться в прах – их путь в этом воплощении закончился. Но сняв полотнища, Карин увидела забытые ею лица. С ними обошлись не так извращенно, как с Нему. У обоих перерезаны горла – быстрая смерть. По левую руку лежит вечно хмурый Амон. Он был неразговорчив, но мог дать хороший совет; любил ягоды и втайне коллекционировал монеты, которые ему понравятся. По правую руку лежал Рин — почти мальчишка. Постоянно неуклюжий, часто мог разбить какую-нибудь вещицу, но до безумия любивший сладкое. Нет, они не заслужили такого. Карин зажмурилась. Она не могла смотреть на них. Ее обуяла невиданная злость. Тот, кто это сделал, умрет. Куросаки повернулась к Маюри. Тот не шевелился, смотрел на голову дочери. - Она была чудом… моим…, - лепетал он. - Господин, - звала Карин, потом подошла чуть ближе, ведь он не слышал ее, - господин, господин Маюри! – девушка схватила его за плечо и встряхнула. Сейчас перед ней не человек, а раненый зверь, но у него остались силы на один удар. Он с ненавистью смотрел на Карин. Она отвлекла его…. - Их нужно унести отсюда. Они не смогут обрести покой здесь. - О каком покое ты говоришь?! – закричал он. – Смотри, что они с ней сделали? – он протянул голову дочери к ней. – Это моя вина… меня не было рядом…,они тронули мое чудо…. - Вы не виноваты! – закричала Карин. - Я хочу их смерти, жажду покаяния, - шептал Маюри. - Не волнуйтесь, я помогу вам отомстить. Смерть Нему не останется безнаказанной. Они заплатят за каждую каплю крови. Карин поднялась на ноги и стала озираться. В Готей нельзя относить трупы, нужно вернуться домой к Куротсучи и там их похоронить, как следует. Озираясь, Карин увидел перед собой горы. Все горные массивы расположены на севере, дом Маюри в восточной стороне. Значит, двигаться нужно на восток. Пока девушка озиралась, а дождь не переставал моросить, к Маюри вернулась часть здравого смысла: - Откуда ты знаешь имя моей дочери? Карин застыла. Она стояла спиной к бывшему капитану, но чувствовала его огненный взгляд. - Вы сами мне его называли, - повернулась к нему девушка, - когда рассказывали о взрыве в белом городе. Маюри исподлобья смотрел на девушку. Она говорила складно и убедительно, но…он ей не верил. Сейчас это мелочи. Тела и вправду нельзя здесь оставлять. - Пойдем домой, Нему, - он вернул голову дочери обратно в пакет. Поднявшись на ноги, он увидел, как Карин тянет к нему руки. – Я не отдам ее. - Я не смогу одна унести их. Мне нужна ваша помощь. Маюри посмотрел на другие тела. К своему стыду, он про них забыл. Он забыл обо всем на свете. Не сводя с них глаз, пальцы разжались, и Карин смогла взять мешок в руки. Шлепая громко по лужам, капитан подошел к телам и с легкостью закинул на плечо одного и второго. Маюри не смотрел куда шел, даже вначале пошел не в ту сторону. Карин пришлось самой разворачивать его и указать верное направление. Они не боялись, что их увидят. В такую погоду главная задача для всех – найти укрытие и тепло. Но все же они шли темными проулками и переходами. Они даже не чувствовали разъедающий ноздри запах мертвецов. Ни слова, ни звука, просто шли вперед. Казалось, прошла целая вечность, как они достигли леса, раскинувшегося вокруг дома Маюри. К тому часу дождь усилился. Наконец, показался и дом. Карин открыла перед синигами дверь. Его шаги все еще монотонны, на лице ни одной эмоции. Казалось, ему все равно, но ведь никто не слышал, как мужчина кричал внутри. Он осторожно спустил тела на пол и, смотря куда-то в сторону, буквально вырвал тело дочери из рук Карин. Он побрел наверх. - Не смей меня беспокоить, - отозвался Маюри, поднимаясь по ступеням. Карин коротко кивнула, но вряд ли синигами заметил. Его сейчас не волнует ничего. Ассасин слышала, как дверь захлопнулась и, кажется, скрипнул засов. Что он собирался делать, Карин не ведала. Да и сейчас ее заботили другие тела. Их следовало подготовить к погребению как можно скорее…. Никому не известно точное число духовных миров, но Карин думала, что в каждом спустя несколько дней после смерти тело становится горсткой пепла. В Агарте тела умерших богачей и вельмож сжигают и провожают в следующий мир с почестями, тела бедняков бросают в большой костер и от них остается только зола. В Сейретее не практикуют подобные ритуалы. В Готее есть огромная мемориальная стена с именами павших. Это словно огромная каменная могила. Если ее сломать, весь город покроется черным пеплом, который в следующую секунду разнесет по свету ветер. Именно так они хоронят погибших синигами, а кто не носит гордого звания – жреца смерти – закапывают в землю. Ведь никто не хочет несколько дней наблюдать, как от их близких отслаивается кожа, кости крошатся, и в конце они превращаются в горстку пепла. Их смерть наступила максимум три дня назад, но уже видно, что щеки впали, а кожа начала отделятся. Грязь прилипла к их телам – так не положено. Карин никогда не омывала мертвых. Она так часто видела смерть и была к ней причастна, но все же было страшно. Она набрала теплой воды, нашла старые губки и принялась за работу. Сегодня логово Маюри наполнилось запахом смерти. Чтобы не было дальше, этот дом всегда будет пахнуть чернотой и смрадом. Стены навсегда впитали смертельную влагу…. Никто из присутствующих в доме не знал, сколько прошло времени с момента их возвращения. Как выяснилось, день уже давно завершился. Карин вытерла со лба пот, когда услышала шаги на лестнице. Маюри спускался, держа на руках Нему. Он сделал так, что к ее телу вернулись отрезанные части. Мертвая, но целая. Он даже одел ее в красивое кимоно. Положив девушку рядом с другими, он стал оборачивать ее белым полотнищем. Карин взволнованно наблюдала за происходящим. Она из последних сил сдерживала слезы. Когда Маюри покончил с Нему, он перешел к следующему. Для него он тоже приготовил белый саван. С ненавистью отбросил тряпку в сторону и застыл. Где-то минуту он смотрел в лицо погибшему ученому. Маюри обратил внимание, что он чистый, но ничего не сказал. Мысленно попрощавшись, он сперва обернул одного, затем второго. - Там в подвале есть лопата, - произнес хриплым голосом хозяин дома. Карин кивнула и побежала исполнять поручение. Вернувшись, она хватилась капитана. Не было ни его, не тел. Но она быстро обнаружила его на заднем дворе. Он уже перенес их туда. Карин дала ему в руки лопату и отошла в сторону…. Она наблюдала за его горем, страданиями, болью. Карин не уверена, что сейчас пустоту можно заполнить. Возможно, в будущем, но все-таки это случится не скоро, и случится ли вообще. Она сама когда-то сказала, что будет ему подчиняться, поможет с их бедой. Но сейчас все слишком запутано и омрачено. Маюри один. Он всегда утверждал, что именно в одиночестве он черпает силы; что ему никто не нужен; что он против разумных людских законов. Сейчас получается, что Маюри как никто другой нуждается в поддержке, но он никогда не скажет об этом, никогда не попросит. Враждебное отношение Готея выбило его из колеи, а смерть дочери уничтожила до основания его мир. Он доказывал всем, что Нему для него пустой звук. Причиняя ей страдания, он говорил всем о ее ничтожности. Но возможно так он показывал свою любовь. Человек, проживший много лет в темноте, взаперти, не умеет показывать чувства иначе. Да только никто не понимал этого. Все видели то, что видели. И сейчас, смотря, как он опускает ее тело в землю, Карин смело скажет, что это действительно любящий отец. Просто он совершил много ошибок, которые уже не исправить никогда. За эти часы, за этот день Маюри окончательно состарился. Он жил не одну сотню лет, но всегда выглядел молодо. Но сегодня время взяло верх и забрало свое. Время близилось к полуночи. Во рту ни у кого не было ни крошки. Как это ни отвратительно, но жутко хотелось есть. Маюри неподвижно сидел на кушетке, Карин бродила по дому словно привидение. Девушка осторожно заглянула в его комнату и от ужаса зажмурилась. На полу и на столе кровь, рядом на столике лежала медицинская окровавленная игла. Куротсучи не торопился убирать ненавистные следы, а Карин не хотела вмешиваться. Она спустилась по лестнице обратно вниз. Только она приблизилась к синигами, как он поднялся на ноги и сказал: - Я хотел бы выпить чая. Карин улыбнулась. В принципе, это неплохое начало. - Я сделаю, господин. - Нет! – прикрикнул он. Карин увидела, что он все еще держал в руках ленту, которой завязали пакет с телом Нему. – Я хочу сам. - Девушка склонила перед ним голову. – Ты присоединишься ко мне? - Да, господин, конечно. Маюри отправился на кухню. Карин не смела показаться там. Она терпеливо ожидала капитана в гостиной. До ее ушей доносились шорохи, треск огня, свист чайника, кипение воды, и спустя какое-то время Маюри позвал ее на кухню. Он уже сидел за столом с двумя небольшими чашечками чая. Когда девушка села на стул, он пододвинул к ней одну из чашек. Говорить о чем-то просто не было смысла. Карин просто взяла, подула и сделала глоток. Тепло разнеслось по всему телу, и все-таки девушка думала о пище. Надо будет потом поесть. Маюри наблюдал, как она попивает чай, а сам не спешил делать глоток. - Знаешь, а я все понял. Карин вопросительно посмотрела на него, а тот ядовито улыбнулся. - Я все-все понял. Тебе почти удалось. - Я не понимаю вас, - Карин пожала плечами. Она за сегодняшний день и так сильно устала, еще и Маюри под конец будет с ней играть в загадки. Он придвинулся вперед. - Ты знаешь, кто ты. - Вы правы, господин. Я знаю, кто я. Я – Адавийя. Маюри усмехнулся, а девушка сделала еще один глоток. - Допустим, однако, тебе не удалось провести меня. Карин нахмурилась. - Знаете, я думаю, вам нужно постараться поспать, господин. Давайте я постелю вам наверху, в другой комнате или вы предпочтете спать внизу? Карин поднялась из-за стола и ее повело. Перед глазами все поплыло. Она схватилась за голову, попыталась каким-то образом смахнуть дремоту, но отчего-то она была невероятной мощи. Захватывала с каждой секундой все больше и больше. Карин хотела сесть на стул, но промахнулась. Она упала на колени, держась одной рукой за край стола. - Знаешь, как я догадался, что ты вспомнила свое настоящее имя? – голос Маюри доносился откуда-то сверху. – Я начал подозревать еще утром, но когда ты произнесла имя моей дочери, все встало на свои места. – Его голос был где-то слева над ухом. – Я думаю, что пока ты вспомнила только свое имя. Но для начала это неплохо, не так ли, Карин? - Что…я…, - Карин пыталась что-то сказать, но язык заплетался. Еще чуть-чуть и голова коснется пола. - Тебе никогда не удастся меня провести. И ты знаешь, мне приходит на ум одно место, где ты вспомнишь все. Да, я говорил, что у нас с тобой есть работа. Это так, но пока ты мне не нужна, - это были последние слова перед тем, как Карин окончательно провалилась в темную пропасть, и все благодаря внушительной дозе снотворного, которую Маюри подложил в ее стакан.

***

В темной комнате не было ни стен, ни окон. Одно бесконечное пространство. Единственным источником света был большой экран, заполненный разными фрагментами. На каждой картинке был только один человек, и все эпизоды связаны с ним. Откуда-то из глубин вышла Карин и как бы нажала на одну единственную кнопку, которую видела только она. Началось воспроизведение всех эпизодов одновременно. Это могло стать настоящей катастрофой, абсолютным гвалтом, но такого не произошло. Все картинки сложились воедино…. Холодный коридор освещен факелами. Здесь только камни. Здесь нет места свободе. Винтовая лестница лихо закручивалась, ступени вели вниз. Наконец, в конце пути появились очертания изогнутых прутьев решетки. Карин подошла ближе. Рядом появился Кеншин, ожидавший приказаний от хозяйки. - Зачем я здесь? – спросила Куросаки. - Ты должна кое-что услышать, - Кеншин подошел вплотную к темнице. – Где ты? Покажись и скажи ей, что сказала мне! Карин прищурилась, искала в темноте ее – виновницу тревог и бед. Наконец, донеслось шарканье, хруст песка, и Зен вышла на свет. Выглядела она уже не так превосходно, как раньше – прическа давно испортилась, макияж размазался, а платье не такое белоснежное. - Смотрите, кто решил меня навестить, - усмехнулась она, - моя любимая Карин. Я скучала. - Смотрю, тебе тут весело, - улыбнулась Карин. Ей доставляло неслыханное удовольствие видеть Зен в таком состоянии. – Как новые апартаменты? Зен осмотрелась. - Тесновато, - призналась она, - но ничего, очень скоро я отсюда выйду, и победа будет за мной. - Неужели ты думаешь, что я позволю тебе выйти отсюда? Будешь здесь как миленькая, а потом вернешься обратно в кристалл. Зен засмеялась, а Кеншин не выдержал. Она подошла близко к прутьям, поэтому самураю удалось схватить ее за волосы и придавить к металлу. - Скажи ей! Зен сморщилась. Она била руками по ладоням Кеншина, но он держал крепко духа. Под давлением пленница заговорила: - В книге жреца есть заклятие! - Что? – не поняла Карин. Кеншин отпустил Зен, и сам продолжил: - Когда они только начинали эксперименты с подселением, им удалось создать контролирующее заклинание. Оно срабатывает в случае, когда носитель еще как-то контролирует ситуацию, но не тогда, когда Зен завладеет его волей. Карин отшатнулась от услышанного, а Зен улыбнулась и всплеснула руками: - Именно так, Куросаки. Так что как только о тебе и твоем положении узнают, Деметриус быстро поставит тебя на задние лапки. – Зен хохотнула. – Тогда дверь камеры откроется и… пока-пока Карин Куросаки. Тик-так, дорогуша, тик-так. Карин стукнула ладонью по решетке. - У нас мало времени, - сказал Кеншин, схватив ее за плечи. – О тебе могут узнать в любой момент. Нужно как можно скорее все вернуть на свои места! - Почему обо мне могут узнать? - Потому что сейчас ты в Готее! - Что?! – и именно после этого она очнулась…. Первое, что послышалось – стон. На большее Карин не была способна. Руки и ноги налились свинцов, двигаться было невозможно. Глаза открыть также не представлялось возможным. Их словно заштопали портновскими нитками. Но когда в тебе большая сила воли, ты можешь побороть любое состояние. Все-таки, ей удалось приоткрыть веки. Вокруг много белых пятен, слепящих волн. До нее донеслись какие-то звуки. Похоже, на голоса, но сейчас это отдаленное эхо. Жутко хотелось пить. Потом Карин сумела пошевелить пальцами рук, затем – ног. Вдыхая воздух полной грудью, она сумела полностью вернуться в сознание. Она смотрела в белый потолок, залитый необычайно для поздней осени ярким солнцем. Провела ладонью – девушка лежала на чем-то мягком. Кажется, кровать, но низкая. Она сумела шевельнуть рукой. Ладонь быстро коснулась пола. Это не кровать, а какой-то настил. Видимо, такой, как в доме господина Куротсучи…. - Маюри! – вскрикнула она. Сонливость исчезла, она быстро села на постели. – Зачем он так со мной? Чай…, - она вспомнила, - он отравил меня. Девушка услышала шелест ветра, и перед ней опять появился Кеншин. Он сидел на небольшом табурете. - Сама виновата, - он погрозил ей пальцем. – Следовало сразу все рассказать капитану, и мы бы сейчас не сидели здесь. Карин откинула голову назад, спиной прислонилась к стене и молчала. Кеншин встал, подошел к окну и наблюдал за улицей. - Где мы? - Мне показалось, что ты вспомнила прошлое или это все еще твои игры? – удивился дух. – Это твоя комната. Карин оторвалась от раздумий и осмотрелась внимательнее. Пустые серые стены, один шкаф, стол, пара табуретов и настил. Девушка брезгливо нахмурилась. - Какое убогое помещение! Комнатенка в трактире кажется раем. А где все мои вещи? - Тут два варианта – уничтожены взрывом или… - Они все выбросили, - закончила Карин. – А точно это моя комната? Кеншин опять посмотрел в окно. - Да, я по виду сужу. Карин задумчиво подняла бровь. - Ворота по левую сторону? – Кеншин кивнул в ответ. Карин убрала пряди за уши и только сейчас увидела аксессуар на запястье. Два тонких браслета, на первый взгляд из меди, судя по цвету. Они не широкие, плотно сидят на тонких руках. Карин настороженно вытянула руки. - Что за хрень? – прошептала она. Кеншин озадаченно посмотрел на хозяйку и подошел ближе. Куросаки постаралась даже приложить их друг к другу, но это оказалось невозможно. Браслеты не могли соприкоснуться друг с другом. Карин подняла руку поближе к глазам. – Хм…, очень похоже на однополярные магниты особого сплава. Они отталкиваются. Тонкий дизайн, - девушка посмотрела на духа, - работа Урохары. - Это чтобы ты не сбежала через тень. Карин сердито выдохнула. - Знаешь что? Пошли они все на хер! Я сяду, и ничего не буду делать! Даже пальцем не шевельну! Пусть все идет так, как идет; пусть Деметриус меня поработит! Мне плевать! - Это эмоции. - Это не эмоции, а дежавю какое-то! То есть мне опять предлагают делать все самой, а остальные будут стоять в стороне? Извини, но мне не нравится такая позиция! - Я тебя понимаю, но в этот раз ты это делаешь не для кого-то, а в первую очередь для себя. Ты должна спасти себя! - А когда кто-нибудь меня спасет? – не выдержала Карин. По щеке прокатилась одинокая слезинка, которую она быстро смахнула. – Я устала…, я хочу делать то, что мне нравится, а не бороться за жизнь. Я жить хочу, понимаешь? Я не хочу проливать чью-то кровь, поднимать меч, но…мне приходится это делать, чтобы выжить. – Она подошла к окну. Там светило солнце, где-то вдалеке доносились голоса, но в двенадцатом отряде словно все вымерло. Она обняла себя за плечи. – Оборачиваясь назад, я понимаю, что моя жизнь состояла только из борьбы, а в итоге…. - Самый сложный путь – это путь к себе, - произнес дух. – Что тебе нравится делать? - Я не помню, - она нервно хохотнула, - я не знаю. Может, готовить или выращивать цветы, или шить одежду, или рисовать, или что-то еще. Я не знаю, потому что…не успела ничего. Только схватки, только борьба. Я больше не хочу думать о том, что мне сегодня есть, как раздобыть еду и проснусь ли завтра, если меня схватит стража или кто похуже? – Карин окинула пространство взглядом. – Ни Агарта, ни Сейретей не стали мне домом. Я везде чужая. - Ты не чужая для семьи. Девушка дотронулась до рамы и приоткрыла окно, чтобы запустить немного воздуха в затхлое помещение. Карин удивилась, она думала, что и окно забаррикадируют. Так может и дверь открыта? Может, никто не держит ее в плену? Тогда может стоит убежать куда подальше? Но от подобной мысли на девушку навалилась усталость. - Семья, - Карин решилась ответить духу, - я им много боли причинила своим поступком. Сейчас у меня за плечами еще более израненное прошлое. Не хочу вешать это на них. И к тому же, у меня возникает подозрение, что меня к ним не подпустят, пока я не решу проблемы Готея. Пусть только сунутся, у меня есть что сказать глупцам, идиотам, трусам и предателям. - Ты имеешь в виду кого-то конкретного? К примеру, капитана Хицугаю? – подумал Кеншин вслух. Карин как-то странно усмехнулась, обняла себя и вернулась на футон. - Капитан Хицугая, - она прошипела его имя, вычленяя каждую букву, - капитан Хицугая оказался редкостным трусом, хотя…я не ожидала чего-то другого, но много лет назад надеялась на совершенно иное. – Кеншин бродил по комнате. – Ты знаешь, а ведь он был моим героем, моей стеной. - Стену можно разрушить, но если фундамент крепок, она может простоять вечность. - Фундамент говоришь? – Карин засмеялась. – Видимо, наша стена была из песка, и первая волна смыла ее, не оставив следов. - Ты расстроилась из-за него? Карин не спешила отвечать. Она разложила эмоции по полкам, как умела только Куросаки. - Ты знаешь, нет, - призналась девушка. – Я помню, что было между нами, но люблю ли я его до сих пор в этой жизни? Конечно, нет. Попытается ли он меня убить, поскольку я для него теперь нечто злое и чудовищное? Возможно, да, но здесь все зависит от его храбрости и глупости. Плевать ли мне на него и на Готей? Определенно, да. Нужно скорее найти жреца и валить как можно дальше отсюда. - И все-таки ты – синигами, - напомнил ей дух. – Разумно ли покидать чертог жнецов смерти? - Да, я – синигами, но в некотором роде. Думаю, сейчас я больше иное существо, правда, какое именно – не знаю. Но с Готеем все решено. Нужно заканчивать все это как можно скорее. За мной в любой момент могут явиться ассасины из Агарты, Деметриус с волшебной книжкой, а синигами будут телиться и мух считать. Хотя сегодня Креон уже не предстает в виде угрозы, так – небольшой пшик, и все же он доставит лишние хлопоты. Нужно скинуть с себя груз, плечи уже не выдерживают тяжестей. Карин поморщилась. - Сейчас я просто хочу поесть и помыться, до тех пор весь мир подождет, - решила Карин. Кеншин склонил голову и исчез. Девушка пошла в ванну и закрыла за собой дверь на шпингалет. В этот момент во входной двери щелкнул замок. В комнату вошел офицер, держа в руках поднос с едой, но, не увидев Карин в постели и увидев открытое окно, он решил, что Куросаки сбежала, и поднял всеобщую тревогу.