Три жизни на острие меча.
23 апреля 2016 г., 18:14
В комнате остались лишь Лиан, все еще сидящий в углу, Джеймс и потерявший сознание Виктор. Спустя всего минуту после ухода Стефана, Джей сообразил, что нужно сделать. Он снял с себя кофту, затянув сначала грудь, а потом штанами и плечо господина. Он еще был жив, еще дышал. Слабое сердцебиение все еще пробивалось сквозь боль.
-Милорд! — воскликнул он хриплым, но уверенным голосом в сторону Лиана. — Пожалуйста, побудьте здесь, проследите за господином Виктором! Я совсем скоро вернусь… пожалуйста…
Кивнув несколько раз, Лиан подбежал к распростертому на полу телу. Тогда в глаза его кинулись ноги и руки слуги. Все они были испещрены шрамами: на ногах — следы ожогов, на руках — ужасные порезы. Тогда ему стало не по себе.
-Если что-то случится, то непременно кричите. Только, пожалуйста, не дайте ему умереть!
Голос омеги был совсем хриплым, сорванным, все еще не восстановившимся. Но он был гораздо более уверенным, чем голос и всхлипывания младшего Фаниса. Сказав это, Джей бросился вон из комнаты. Ноги тоже не слушались его, но, даже не смотря на это, он шел в личный кабинет Виктора.
Единственный, кто мог помочь, сейчас был во дворце и завтра собирался приехать. Только Альвисс мог знать, только он должен был знать. Схватив первый попавшийся под руку клочок бумаги, Джеймс отыскал карандаш и нацарапал короткую записку.
«Господинъ Альвисс, нужъна ваша помощъ. Милордъ Виктор раненъ».
Он не умел писать. Да и откуда? Просто следовал инстинктам, на адреналине выуживая из памяти слова из книг. Органы внутри скручивались от страха, и он боялся, что еще не все кончено, что произойдет что-то еще, событие, которое убьет и его тоже. Непослушными руками затолкав бумажку в колбочку, Джеймс крепко привязал ее к лапе птицы, которая трепыхалась на жердочке у окна. «Пожалуйста, поторопись, маленькая птичка, — прошептал он. — От тебя зависит жизнь твоего хозяина». С этими словами омега выпустил почтовую птицу в окно, и она тут же направилась в сторону дворца. А что Джеймс? Он, вновь инстинктивно, нашел ящик с аптечкой и потащил его в комнату Лиана, не смея медлить. У дверей уже собрались слуги, так и не рискнувшие войти, но Джею было плевать на них. Он протиснулся меж ними и упал на колени перед телом Виктора. Одежда, повязанная в качестве повязок, уже вся намокла от крови, а на лбу графа выступил пот. Гомон омег напрягал Джеймса, поэтому он одним словом «Проваливайте!» выгнал всех. Только Лиан позволил себе остаться. Достав резные ножницы из ящичка, слуга разрезал рубаху Вика и ужаснулся ранам. Они действительно вселяли ужас. Лиан заревел от испуга, и Джей тоже готов был заплакать, но знал, что если слезы потекут из глаз, то он потеряет контроль. Для начала необходимо было вытащить пули. Слуга не был уверен, что справится с этим, но иного выбора не было. Взяв в руки нечто, похожее на гибрид ножниц и пинцета, Джеймс ввел их сначала в рану на плече, отчего Виктор дернулся и чуть всхлипнул, но омега не собирался останавливаться. К горлу подступал комок, грозивший вот-вот вырваться наружу, но он невероятным усилием сдерживал себя. Через минуту первая пуля была удачно извлечена, и на плече, аккуратно обработанном спиртом, появилась небольшая марлевая тряпочка, которая тут же намокла от крови, но Джей успел перевязать ее, чтобы стянуть рану. Это однажды говорил ему Виктор, и он запомнил, словно чувствуя, что подобное произойдет. Вторую было извлекать тяжелее. Она, к счастью, не проломила ребра. Похоже, оставила лишь пару трещин, однако даже так Джеймс чувствовал, как больно его господину. У него самого внутри все пульсировало и горело, словно пуля находилась в его теле. Удачно вытащив вторую, Джеймс также поступил и с этим ранением. Только когда эта операция была завершена и под головой Виктора оказалась небольшая подушечка, Джеймс позволил себе отдохнуть. На лбу его тоже выступили крупные капельки пота. -Я не знал, что ты можешь так хладнокровно действовать, — прошептал Лиан, удивленно и чуть восхищенно глядя на Джеймса. Тот лишь взглянул на него своими до боли уставшими глазами, полными слез, и вскочил с места. Отыскав ночной горшок Лиана, он тут же выплеснул туда скудное содержимое своего желудка. Ему было плохо. Живот до сих пор скручивало, и Джей боялся, что потеряет ребенка. Приказав себе успокоиться, он отпил воды из кувшина, стоявшего на прикроватном столике. На языке чувствовался неприятный привкус желчи. Только после этого он неровно поднялся и поднес кувшин к губам графа. Несколько капель пролилось в его рот, тут же ухвативший живительную воду. В беспамятстве, действуя только на непонятных инстинктах, Виктор отпил несколько глотков и вновь потерял сознание. Еще полчаса Джеймс сидел так на полу, сжимая в руках ладонь своего господина, своего альфы, который все еще слабо дышал. Но с каждой минутой жизнь покидала его тело, заставляя слезу за слезой проливаться из глаз омеги. Лиан лишь наблюдал, не смея прикасаться. Иногда он поглядывал на темную фигуру, распластавшуюся у двери, с ужасом понимая, что этот человек мертв.***
Через полчаса явился Альвисс в компании доктора и его ассистента, молодого беты. Завидев на полу две фигуры, дрожащего Джеймса и бессознательного Виктора, он тут же ахнул. Врач бросился стремглав к раненому, отталкивая мальчишку. Но Джей не давался. Он не желал отпускать руку господина. Казалось, если он отпустит ее, то навсегда потеряет альфу. Он заревел, попытался отбиваться, пока пожилой худощавый омега не оттащил его. Альвисс сжал его лицо в своих ладонях, заставляя взглянуть в глаза. -Все хорошо, Джеймс! Он жив! — громко сказал мужчина и сжал бедолагу в своих родительских объятиях. Тело его не прекращало дрожать, а из груди по-прежнему доносились всхлипывания. Пока лекарь пытался что-то сделать и привести молодого дворянина в сознание, Лиан смотрел на появившегося неожиданно королевского супруга. Вообще, весь этот вечер стал для него шоком. -Ты вытащил пули?! — спросил напряженно лекарь, и Джеймс тихо произнес «Да». Альвисс удивленно и ошарашенно уставился на макушку слуги. Он никак не думал, что у него хватит мужества на подобное. -Это продлило его жизнь, — вздохнул спокойно доктор. – Но, боюсь, он не доживет до рассвета. Джеймс вдруг перестал плакать и замер, продолжая только непроизвольно дрожать. Сегодня… Сегодня умрет его единственный любимый человек, единственный близкий человек. Сегодня он лишится дома, лишится всего. Неужели и ребенка тоже? Нет-нет! Только не это! Ведь это же единственное, что останется у него в память о Викторе! Обхватив живот руками, Джеймс совсем обмяк в объятиях Альвисса. У него больше не было сил. Скоро молоденький бета подошел и стеснительно достал из своей сумочки какие-то пилюли. Одну он дал Лиану, две — Джеймсу, приказав запить их водой. -Это всего лишь успокоительное. Все вы сегодня настрадались, — произнес он. Скоро графа перенесли в его покои, а тело Брайана вынесли и приказали бетам похоронить в лесу. Даже после принятия успокоительного и снотворного Джей не смог уснуть. Он сидел в своем излюбленном кресле напротив кровати и смотрел на мерно вздымающуюся грудь Виктора и на напряженность его мышц. Казалось, он слышит слабое биение его сердца. Альвисс не выходил из комнаты до рассвета. Он, как и лекарь, уже отчаялся, но не мог оставить одного бедного слугу. Всего за один вечер он будто бы потерял несколько килограмм, стал истощенным и повзрослел, а под глазами появились впадинки. Все молчали. Джеймс тоже. Он вообще не шевелился, только руки его подрагивали от пережитого ужаса. Он не смел опускать голову. Он верил, что к рассвету граф очнется, как ни в чем не бывало, позовет его к себе и попросит на завтрак кружку кофе без сахара. Однако Виктор не очнулся. Когда первые лучи солнца осветили комнату своим холодным синеватым светом, Джеймс все наблюдал за ним. Через пару часов вошел лекарь, осмотрел раненого и чуть улыбнулся какой-то горькой улыбкой. -Он сумел пережить ночь, значит, у него еще есть шанс очнуться. Но даже так я не могу гарантировать, что он сможет прожить долго. Смерть может наступить в любой момент. Альвисс чуть облегченно, но печально кивнул, поблагодарив лекаря. Молодой бета, что стоял за ним, подошел к Джеймсу, более озабоченный его состоянием. -Тебе нужно поесть и привести себя в порядок, — произнес он. — Попытайся поспать. Пожилой омега тоже вздохнул и помог Джею подняться. Он повел его в графскую ванную, считая, что пересекаться с другими омегами слуге пока не стоит. Стянув с бедняги одну единственную длинную рубашку, прикрывающую тело до колена, Альвисс виновато взглянул на мальчика. Он похудел. Но на лицо было страшнее всего смотреть. Оно уже не казалось таким прекрасным, хоть и сохранило свою красоту. -Джеймс, — прошептал Альвисс, вытирая промытые волосы. — Все будет в порядке. Виктор сильный. Он пережил ночь, он переживет и остальные. Я уверен, он не сможет покинуть тебя, покинуть тебя и своего ребенка. -Я не знаю, жив ли он еще, — тихо прохрипел Джей и положил ладонь на округлый живот. Эти слова показались ему слишком громкими. -Мой мальчик… -аккуратно укутал омегу полотенцем Альвисс. — Не волнуйся. Пока доктор Леестер здесь, он сможет осмотреть и тебя. Я уверен, что все будет хорошо. Джеймс тогда отказался покидать Виктора. Бета принес ему завтрак прямо в комнату, но тот почти не притронулся к нему, по настоянию ассистента съев лишь один кусок хлеба. -Тебе нужно поесть, — грустно говорил он. –Твоему малышу нужна пища. Но слуга не мог сконцентрироваться ни на чем. Он не мог есть. Все внутри болело и крутило, поэтому каждый кусочек пищи с трудом проваливался в желудок. Вскоре приехал Гаррисон. Он крайне удивился всему произошедшему. Тогда Альвисс позвал обоих Фанисов в кабинет Виктора, который теперь пустовал. -Почему дворецкий посмел напасть на своего хозяина? — все удивлялся Гаррисон. — Ведь Виктор замечательный человек. -Нет, Брайан не хотел его убивать, — сказал Альвисс, открывая окна, чтобы проветрить помещение. –Он целился в Джеймса. -Опять этот мальчишка! — воскликнул Гаррисон, всплеснув руками. — Из-за этого паршивца Виктор и отталкивал моего мальчика. Внезапно Альвисс обернулся. В глазах его проступил гнев. -После нападения Джеймс вытащил две пули из его тела. Только благодаря ему Виктор все еще жив. Бедный мальчик носит ребенка, но он не посмотрел на это и сделал все, что было нужно. Он не умел писать, но вчера отправил мне почтового голубя с посланием. Он невероятен! Тем временем ваш сын просто сидел в углу и плакал! Тишина. Только капли дождя бились по стеклу. Никогда еще Фанисы не видели разгневанного Альвисса. Это было чем-то сверхъестественным. -Поэтому я и не позволил бы Лиану выйти за Виктора. Вы неплохие люди, но я не могу отдать жизнь одного из моих сынов вам. Уезжайте! Я уже договорился о браке с правителем соседней страны. Его сын давно ждет вашего приезда, — махнул рукой Альвисс. После отъезда Фанисов дом словно затих. Он погрузился в какой-то купол, защищающий от посторонних звуков. Никто не приходил, никто не уходил. Все обитатели поместья словно погрузились в траур по умирающему Виконтскому. Однако граф не сдавался. Следующую ночь он тоже прожил. И Джеймс позволил себе немного отдохнуть. Вернее, он не мог не отдохнуть. И тело, и душа были истощены произошедшим, поэтому он просто уснул на руках у Альвисса. После обеда второго дня Леестер вызвался осмотреть омегу, который все никак не мог прийти в себя. Он приказал ему раздеться и лечь на диванчик. Сначала Джеймс смутился, но потом понял необходимость всего этого и позволил прикоснуться к себе. После детального осмотра, лекарь вздохнул глубоко и устало, чем напугал омегу. -Он жив? — несчастно спросил тот, натягивая рубаху на коленки. -Да, жив, — коротко ответил доктор. Вздох облегчения. Его мальчик жив! -Однако его сердцебиение очень слабое. Я боюсь, у него могут быть проблемы с сердцем. Кроме того, твое истощение и пережитый стресс сейчас могут навредить ему еще больше. Скорее всего, роды будут ранними. А пока ты должен следить за собой! Во-первых, хорошее питание, во-вторых, никаких нагрузок, в-третьих, спокойствие! Сейчас все зависит только от тебя. Джеймс виновато опустил голову, но улыбнулся, погладив живот. Он был рад, что малыш остался с ним. -Сейчас поешь и иди отдыхать. Я разбужу тебя, если с господином Виктором случится что-то. Пока его состояние стабильно. Я даже не ожидал, что он сумеет так долго продержаться. Возможно, он выкарабкается… Кивнув, Джеймс отправился на кухню. Как и приказал доктор, он взял какие-то продукты, но прямо перед выходом наткнулся на Дина. -Джей! — воскликнул он. — Что произошло вчера? Неужели господин мертв? Джеймс потупился и опустил голову, но затем, собравшись, слабо улыбнулся. Казалось, улыбка приносит ему боль. -Все хорошо. Он жив, просто ранен… Нужно немного подождать, и все будет в порядке… — прохрипел он и поспешил в свою новую комнату. К буханке хлеба и яблокам так и не притронулся. Он просто лег на кровать и долго смотрел в потолок, надеясь уснуть. Однако вместо этого лишь впал в какую-то полудрему. К вечеру же он снова был на ногах, вновь провел ночь у постели Виктора. На все просьбы отдохнуть и поесть отвечал слабой улыбкой. «Все в порядке» — твердил он, однако каждый убеждался в обратном. Шли дни. Виктор все еще держался за ту ниточку, отделяющую от смерти, но так и не просыпался. Джеймс за это время изрядно похудел и осунулся. Он ходил, будто тень, по поместью, по-прежнему улыбаясь на расспросы и высказывания по поводу его состояния. Он улыбался, считая, что таким образом обманывает свой организм, однако в глубине души кричал от боли и страданий. Леестер как-то упрекнул его в излишней замкнутости, но Джей не смог сделать с собой ничего. Альвисс беспокоился. Прошла целая десятица, но он не покидал поместья. Кристиан тоже был всерьез обеспокоен и все обещал приехать, однако руки так и не доходили. -Джеймс, -поймал однажды пожилой омега слугу. — я хочу поговорить. -Что-то случилось? — спросил он с той же улыбкой. -Хватит… Я вижу, что тебе больно. Эти улыбки… Ведь ты совсем не хочешь улыбаться. Снова закрылся в себе. Все волнуются за тебя, поэтому ты можешь всегда прийти и выказать все свои чувства. Я всегда буду помогать тебе. Можешь считать меня своим папой. Просто доверься. Из глаз потекли слезы. Джеймс заплакал и опустился прямо на пол, свернувшись в клубочек, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Альвисс тоже присел и притянул омегу к себе, пряча в этих объятиях. -Виктор очень сильный. Он продержался целую десятицу. Я верю, что он очнется. Нужно лишь ждать, ждать и верить в него. Знаешь, я думаю, что он действительно рад, что ты сидишь там с ним каждую ночь, но наверняка он волнуется о тебе. Даже если ты будешь выдавливать из себя улыбку, он все поймет, ведь он твоя истинная пара. Просто доверься ему, верь в него, и он обязательно поправится.***
Стрелка старинных часов словно стала двигаться медленнее обычного. Прошла еще десятица, потом еще несколько… Виктор все не открывал глаза, но боролся за жизнь. Все были напряжены. Особенно Джеймс, который волновался больше обычного. Он сам стал ухаживать за ним после отъезда Леестера, который оставил своего ассистента, чтобы тот наблюдал за состоянием обоих. Альвисс спустя десятицу тоже покинул поместье, но приезжал каждый два дня, чтобы навестить несчастного омегу. И казалось, что с каждым его отъездом Джей становился все несчастнее, печальнее и молчаливее. Он тоже терял надежду. Живот его стал совсем уж большим, и бедняжка с трудом передвигался. Альвисс запрещал ему тяжелые работы и переутомления, а бета тем временем старался откормить, боясь, что омега не переживет роды. А потом Джеймс заболел. Поднялась температура, и он совсем отказался от пищи. На подъемы с кровати не оставалось совершенно никаких сил, целыми днями Джей лежал. Тогда бета написал письмо своему учителю с просьбой приехать. Высказав свои неутешительные предположения, лекарь вздохнул и отправился на осмотр графа, отметив крохотное улучшение его состояния. В ту же ночь Джеймса залихорадило. Все тогда боялись, что мальчишка умрет, готовились к экстренной операции, надеясь спасти ребенка. Поместье совсем помрачнело. Теперь никто не улыбался. Даже слуги, наслышанные о тягостном состоянии графа и Джеймса были в унынии. От жизни Виктора зависило и их будущее. Но в эту роковую ночь течение времени изменилось… Леестер, перебирая пробирки с лекарствами на тумбочке у кровати Виктора, уловил слабое движение и короткую просьбу «Воды!». Он сам вздрогнул и испугался, ведь не верил, что Виконтский вообще сможет очнуться. Влив в себя полкувшина, Виктор приподнялся на подушках. -Джеймс жив? — спросил он хрипло, и постепенно приходили воспоминания. То же самое он спросил у Брайана несколько часов назад. Несколько часов? А сколько вообще времени прошло? -У него лихорадка. Возможно, придется делать операцию этой ночью, — ответил Леестер, проверяя реакцию графа на свет и звук. -Лихорадка? — вдруг стал еще бледнее граф. — Я хочу увидеть его! -Не сейчас же! Вы только что пришли в себя. Необходимо полежать хотя бы пару дней. Вы находились в коме несколько месяцев. -Несколько месяцев? — переспросил испуганно Виконтский. В глазах его отразился страх и ужас. -Как же так? Тогда тем более! Я хочу увидеть его! Не слушая протестов доктора, Виктор попытался подняться, но в голове звенело, а в теле отдавалась ноющая боль от почти заживших ран. В конце концов, доктор понял, что сопротивляться желанию этого озверевшего альфы просто невозможно и помог ему встать, а затем дойти до комнаты своего возлюбленного. Как только Виктор переступил порог спальни Джеймса, в нос тут же ударил знакомый запах, однако он был значительно слабее, значительно бледнее, словно выдыхался. Тогда Вику стало действительно страшно. Не обращая внимания на удивленные восклицания Альвисса и ассистента, альфа поспешил к кровати Джеймса. Тот весь вспотел и вздрагивал от озноба. Иногда он что-то невнятно бормотал, но разобрать это было невозможно. -Невероятно! Просто невероятно! Он словно проснулся после обычного сна! Впервые в жизни вижу, чтобы после комы люди так хорошо себя чувствовали! — восклицал, не переставая, Леестер, а Альвисс только улыбался. Из глаз его катились слезы счастья. -Джеймс, Джеймс, — шептал Виктор, нежно, но жадно целуя омегу в щеки, в губы, в лоб, словно не мог насытиться. Неожиданно Джеймс затих и приоткрыл глаза. Виктор заметил, насколько истощено было его лицо. Даже глаза, кажется, стали темнее обычного. -Альвисс… мне кажется, я в бреду, — прошептал он слабым голосом. -Нет, Джеймс! Нет! — воскликнул Виктор и сам проронил слезу. –Я здесь! Все в порядке! Джей поднял свою дрожащую слабую руку, которая казалась непропорционально маленькой по сравнению с руками альфы. -Альвисс… мое видение плачет, — произнес Джеймс и сам заплакал. — Не плачь… -Джеймс… Мой милый Джеймс! Я здесь, с тобой, — продолжал шептать граф, и, казалось, все присутствующие тоже достали из карманов платочки. Теперь Виктор не отходил от Джеймса. Они оба были похожи на часовых, охраняющих друг друга. К утру мальчику стало лучше, и, очнувшись ото сна, он заметил рядом с собой Виктора, который спал рядом. -Мой господин, — прошептал он и устало улыбнулся. Теперь уже по-настоящему. Даже этот тихий шепот заставил Вика проснуться. -О Джей, — произнес он и тут же навис сверху, легко поцеловав в губы. -Я не верю в это… -Прости меня, прости за то, что ушел на такое долгое время. Я… Я не думал, что все получится так… -Вы живы, поэтому все хорошо, — коснулся Джей ладошкой щеки Вика. -Спасибо, что не оставил меня, спасибо, что наш ребенок жив. Ведь все это благодаря тебе! -Благодаря Его Величеству Альвиссу, — помотал головой Джей. — Если бы он не откликнулся на мое письмо, то, наверное, все мы погибли бы прямо в той комнате. -Ты замечательный, — прошептал Виктор и на этот раз не побоялся впиться в губы Джеймса горячим поцелуем, который, словно волшебное зелье, оживил слугу от долгого страшного сна.***
После той ночи особняк ожил. Он вновь засверкал тем своим мрачным великолепием, но только граф теперь не был так суров и строг. На лице его все чаще появлялась улыбка. Джеймс встал на ноги, хоть и передвигался неуклюже, с большим трудом. Отчего-то после смерти Брайана все стали относиться к нему с уважением. Все они видели, все они знали о подвиге этого омеги. Джеймс вообще стал гораздо взрослее. И пусть тело его было по-прежнему молодо, глаза постарели. Он уже не был тем мальчишкой, который мог сбежать в лес или заплакать из-за обиды. Однако его не сравнивали и с умершим дворецким, который теперь покоился в лесу, на том самом выжженном пустыре. Джеймс не был суров. Он позволял многое, но одного его взгляда было достаточно, чтобы омеги начинали заниматься важными делами. И сам он иногда помогал, ловя восхищенные взгляды своих друзей. Он не мог оставаться в стороне и все еще чувствовал себя виноватым, когда не работал. Граф за все это его ругал, но потом ласково притягивал к себе и просил не перетруждаться. А через несколько десятиц в этой спокойной домашней атмосфере началась паника. Правда, она была не мрачной, а счастливой и интригующей. У Джеймса начались схватки. Сначала он отрицал это, мол, еще слишком рано, просто устал, однако Виктор не выдержал и отправил почтовую птицу Альвиссу. Тот примчался вместе с тем самым Леестером и впопыхах поднялся на второй этаж, где сейчас в комнате Виктора лежал на кровати и стонал Джеймс. Виктор был вне себя от волнения, радости и страха перед грядущим. Он не отходил от Джеймса, который вскоре перешел на крик. Лекарь, правда, успокоил — все идет хорошо. Только от этого спокойнее Вику не стало. Он не мог чувствовать себя спокойно, пока его омега корчился от боли. Роды прошли довольно тяжело. Кости Джеймса были слишком слабыми и узкими, поэтому сначала Леестер предложил хирургическое вмешательство, однако Джеймс наотрез отказался. Промучившись несколько часов, Джей, наконец, понял, что приближается кульминация. Боли стали еще более невыносимыми, а довольно крупная головка ребенка упиралась, готовая появиться на свет. Омега кричал так, что все слышали его, однако страшнее всего было Виктору. Он держал его руку и наблюдал за этим страшным процессом. Джей кричал от боли и от страха. Он чувствовал, как рвется все внутри, но не желал сдаваться. Он хотел родить Виктору здорового ребенка, а потому старался изо всех сил. Только когда малыш появился на свет, Джеймс откинулся на спину и попытался отдышаться. Внутри до сих пор резало и кололо, но вместе с тем пришло и какое-то умиротворение. Все с облегчением выдохнули, потому что этот дикий крик, наконец, прекратился. Омега просто лежал, поглядывая на Вика, словно ожидая благодарности и похвалы. И он получил ее. Граф поцеловал мальчишку в лоб и улыбнулся так нежно, как никогда не улыбался. Тут же раздался крик младенца, и Леестер, замотав его в полотенце, положил на грудь Джея. У того слезы из глаз потекли. Может быть, от испытанной боли, может быть, от счастья. Да он и сам не понимал. Думать об этом не было времени. Теперь он счастлив, ведь принес в жизнь своего господина лучик света — наследника. -Как нам назвать его? — спросил Джеймс. -Арий. В честь моего дедушки. Он был очень похож на тебя. -Мне нравится это имя, — улыбнулся омега и уставился теперь на лекаря. — Кто это? -Я полагаю, маленький альфа, — улыбнулся доктор и вымыл руки. — Не советую подниматься с кровати ближайшие несколько дней. У тебя много разрывов. -О, это пустяки, — махнул рукой Джей. -Никакие не пустяки! — запротестовал альфа. — Дай мне поносить тебя на руках! Все улыбнулись, а Альвисс даже усмехнулся. Его безумно умиляла эта сценка. Он никогда еще не видел графа таким. Он очень изменился. Нет, Джеймс изменил его. Они, словно ангелы-хранители, оберегают друг друга. Разве не такими должны быть отношения истинной пары, сведенной самими небесами?
