Тайна благородного дворянина.

      Уже к вечеру уборка была закончена, и комната засияла новыми красками: полы и окна сверкали от блеска, чистые портьеры поражали своей элегантностью, а очищенная мебель так и манила присесть. Выбившись из сил, Джей прилег на кровать, так и задремав, однако к ночи он все же проснулся. Его привлек неизвестный шум, донесшийся из-за двери. Чиркнув спичкой, он зажег свечу и решил проверить, нет ли за дверью кого. Страх постепенно одолевал, ведь Виктор не стал бы мяться в коридоре. Выходит, там кто-то из омег, решивший отомстить. С тревогой положив ладонь на живот, Джеймс выглянул в коридор. Там была полная тишина и мрак, пугающий воображение. Только Тень показалась за углом, окончательно напугав мальчика. Быстро захлопнув дверь, он подбежал к окну, раздвинув шторы. Луна, осветившая комнату, хоть немного разбавила тьму.       До самого рассвета он не смог сомкнуть глаза, ведь в любой момент дверь могла распахнуться. Скорее всего, Тень появилась бы и в этой комнате, как в том сне, который совсем на него не был похож…       Когда первые лучи коснулись горизонта, бедный омега устало зевнул, преодолевая боль в горле, и направился в комнату графа. Сейчас лучшим утешением для него послужит простой взгляд на это умиротворенное лицо и большие теплые руки, способные защитить в любой ситуации.       Виктор, разумеется, еще спал, но Джеймс слишком хотел отдыха. Он тихо прошмыгнул в комнату и, оглядевшись, устало опустился в кресло напротив кровати. Ему не хотелось тревожить господина, поэтому он просто решил подождать его пробуждения здесь и незаметно для себя самого уснул.

***

      -Джеймс, — произнес тихо Виктор, ласково приглаживая растрепавшиеся светлые волосы. –Если будешь спать в кресле, будет болеть шея.       Приоткрыв глаза, омежка вдруг вскочил, попав прямо в объятия графа. Голова немного кружилась от столь резкого подъема, но это мало волновало мальчика.       -Который час? — прохрипел он и схватился за горло.       -Десять утра, — удивленно ответил Виконтский, все еще не решаясь отпустить Джея. Ему казалось, что он вот-вот упадет.       -Но уборка… — прошептал тот, и лицо его приобрело чуть испуганное выражение.       -Уборка подождет. Твой голос все еще не вернулся. Нельзя запускать это.       Омега сделал пару уверенных шагов назад, вырвавшись из объятий господина. Нет, он не мог позволить альфе увидеть синяки на его коже. Спешно поклонившись, он тут же покинул это место, которое было освещено графом, словно солнцем. Иногда этот холодный с виду мужчина казался источником энергии. Даже в периоды скуки он был внимательным и рассудительным, словно никогда не ослаблял бдительности. Наверное, за это его можно было бы назвать неприступным и недоверчивым, однако Джеймс знал, что скрывается под чешуей суровости. Только со своим омегой Виктор становился нежным и отзывчивым. О, если бы враг однажды сумел замаскироваться под Джея, то наверняка бы победил…       Стремительно спускаясь вниз по лестнице, Джеймс вдруг заметил Лиана, и сердце его пропустило несколько ударов. Склонившись в глубоком поклоне, слуга крепко схватился за периллы, чуть ли не впиваясь в них. Однако ничего ужасного не произошло. Младший Фанис лишь бросил на него презрительный взгляд и прошел мимо. Вздохнув спокойно, Джей поспешил дальше, на кухню, зная, что там его поджидают недовольные лица других омег…

***

      Тишина… Она пугает, когда находишься в одиночестве. Стены делают комнату невероятно узкой и душной, и кажется, что она становится коконом, тюрьмой. Она может либо защитить, либо запереть в клетке со зверем — собственным страхом. Джеймсу стало не по себе от этого безмолвия, которым наградил его Лиан. Каждый звук отдавался царапающей горло болью, поэтому даже легкий мотив не мог спасти от мертвой тишины комнаты в старом крыле. Здесь всегда было необычайно мрачно и темно, совсем не так, как в общей комнате, где все слышали малейший шорох соседа. Даже после того, как половина омег заняла комнаты, ночной тишины невозможно было избежать.       Джей лежал на кровати и, сложив руки на округлом животе, смотрел в сторону двери. Он боялся Тени, которая может прошмыгнуть внутрь вместе с потоками воздуха.       Несколько раз он поднимался, чтобы проверить, надежно ли заперта дверь, чтобы убедиться, что за окном не стоит той мрачной фигуры. Вскоре усталость одолела его, погрузив в беспокойный сон, который укрыл одеялом бедного слугу.

Среди зеленых садов, цвели необычайной красоты розы. Все они были молочно-белыми, словно молоко или мрамор. Солнце светило так ярко, что нельзя было не прищурить глаза, чтобы разглядеть невысокую фигуру среди белых цветов. Это был молодой омега со светлыми волосами, переливающимися в солнечных лучах. На губах его играла безмятежная улыбка. Он смеялся, поглаживая рукой живот, в котором прятался большой малыш, вот-вот готовый выйти на свет. Но вдруг налетели тучи, не пропускающие свет сквозь чернильные занавески; поднялся ветер, рвущий бутоны роз на одинокие лепестки. Омега пошатнулся и в ужасе стал оглядываться по сторонам в поисках укрытия. Неподалеку оказалась лишь одна беседка, посреди которой стояла Тень. Она была высокой, намного выше омеги, но не шевелилась даже под дикими порывами ветра. Чтобы укрыться от бури, омега побежал к беседке, хоть и испугался находящегося там существа. -Ты не должен так поступать, — произнесла Тень, по-прежнему не совершая движений. Омега вздрогнул и обернулся, чтобы держать неизвестного в поле зрения. Однако спустя пару минут Тень вдруг сделала шаг, затем еще один, с каждым щелчком каблука приближаясь к омеге. -Ты не должен здесь быть, — сказало существо и протянуло руку. Не успев и отступить, омега почувствовал, как нечто холодное, словно лед, проникает сквозь кожу, он почувствовал, как холодные пальцы играют с его органами, сминая их в пучки, он почувствовал, как длинные руки вырывают из него ребенка…

      Джеймс проснулся от собственного сиплого крика. Ему уже было плевать на больное горло. Ужас переполнял душу, перед глазами до сих пор мелькали ужасные кровавые картинки. Схватившись рукой за живот, он попытался отдышаться, оглядывая комнату. Она была пуста. Никакой Тени не было, но нечто поразило слугу и напугало еще больше. Дверь не была заперта, словно кто-то побывал здесь… Нет, кто-то определенно заходил в комнату, ведь Джеймс помнил, как закрывал ее.       Не отводя взгляда, Джеймс схватил с тумбочки спички и миниатюрный подсвечник, чтобы не вглядываться в темноту. Оставаться в этой комнате было слишком страшно, но и покидать ее не было хорошей затеей. Побродив около получаса у окна, Джеймс понял, что находиться здесь до утра — пустая трата времени. На часах, должно быть, уже пробило три ночи, ведь город вдалеке уже погасил фонари, а беты-садовника, который всегда вставал рано, не было видно.       Накинув на плечи теплую длинную кофту, омега скользнул к двери и, выставив перед собой свечу, словно оборонительное оружие, выглянул в коридор. Тусклый желтоватый свет пролился на обшарпанные стены, которые никого не интересовали. «Да, с ними определенно нужно что-то сделать, — подумал слуга. — Стены не должны оставаться в таком состоянии». Тени скользили по коридору, словно чудные звери из параллельного мира. Каждый раз они заставляли омегу вздрагивать.       Ни на кухне, ни в прачечной, ни в саду не нашел покоя слуга. Казалось, угроза таится везде, даже в малейших дуновениях ветра. Однако он знал, где обретет спокойный сон — в комнате господина. Да, утром он не может находиться в его покоях, но ведь Фанисы все еще спят. Так чего бояться?       Быстрой походкой, не отнимая руки от живота, Джеймс проследовал в личную комнату Виконтского. Перед тем как открыть дверь, он потушил пламя и неслышно прокрался внутрь. Но сердце его забилось быстрее — постель Виктора была пуста. До сих пор она была заправлена, словно никто и не лежал на ней. Видно, граф не ложился вовсе. Но где он? В своем кабинете… или же в комнате Лиана?       В любом случае, Джеймс чувствовал себя спокойнее здесь. С толикой смущения он лег на кровать господина и уткнулся носом в его подушку, вдыхая знакомый давно аромат. О, омега почти чувствовал, насколько близко находится граф! В этом комфорте и спокойствии, о котором мечтал уже несколько дней, Джеймс и заснул.       Но вскоре разбудили его чьи-то руки, прикоснувшиеся к животу. Вздрогнув, он тут же открыл глаза, ничего перед собой не видя, и попытался отстраниться, закрыться руками. Изо рта вырывались сиплые выкрики.       -Джеймс! — раздался голос Виктора, перекрывший весь страх. — Все в порядке!       Только тогда мальчишка перестал размахивать руками и в бессилии опустил их на кровать. Из глаз потекли предательские слезы. Удивленный граф сел рядом и провел рукой по щеке слуги.       -Ты вновь шарахаешься от меня. В чем дело? Неужели боишься, что я причиню вред? — печально склонил голову на бок альфа. — Я совсем не собираюсь тебя обижать. И ты бы не пришел сюда, если бы не знал этого.       -Просто страшный сон, — прошептал Джеймс.       Глубоко вздохнув, Виктор сам лег рядом и обнял свою пару. Он беспокоился за Джеймса, ведь эти кошмары преследовали его уже давно. В молчании граф ласкал омегу и ловил его тихие всхлипы. Однако скоро он успокоился и, полностью вымотавшись, уснул в больших и сильных руках господина. Эта ночь была спокойной, очень тихой даже для родового поместья Виконтских, в чьем доме уже давно не было слышно детского смеха. Пожалуй, Виктор был бы рад услышать его вновь, ведь последний раз детский смех в этом доме звучал из его уст.       Оглядев Джеймса, Виктор заметил теплую кофту на плечах, которую не так давно купил ему в городе. Она действительно шла этому прекрасному омеге гораздо больше, чем старые изорванные тряпки. В голову альфе пришла и другая неожиданная мысль — совсем скоро у него родится ребенок, а комната к его рождению до сих пор не готова, никакой одежды нет, да и следовало бы поискать лекаря, чтобы тот осмотрел Джея и принял у него роды. Что ж, в этом деле, пожалуй, можно положиться на Альвисса. Уж он-то не допустит никого чужого к возлюбленному Виконтского.       Аккуратно укрыв Джеймса одеялом, Виктор снял рубаху и лег рядом. Ощущать тепло этого хрупкого тела, в котором росла жизнь, было для него высшим наслаждением. Еще долго он не мог сомкнуть глаза, наслаждаясь этой приятной и нежной атмосферой, а слуга тихо сопел на его плече. На губах Джея застыла почти незаметная улыбка, но даже во сне тело его было скованным и иногда вздрагивало.       Нет, оставлять все так нельзя. Ведь что-то случилось. Что-то творится с омегой. Необходимо найти выход из этой ситуации и подарить паре хоть маленькую помощь.

***

      Еще день предстояло провести омеге вместе с Фанисами. Как назло, Лиан постоянно подзывал его к себе в комнату с мелкими и иногда унизительными просьбами. Все это бедняжка-слуга терпел, но молчал даже перед графом, надеясь, что этот день будет концом его мучений. Сны и срывы, которые пугали графа, пугали Джеймса не меньше. Он отчего-то думал, что с отъездом гостей все эти неприятные липкие чувства пропадут, словно смазка с концом течки, а потому старался угождать всем.       С Виктором же в этот день он почти не пересекался, лишь единожды приносил кофе в личный кабинет после завтрака. Тогда глаза графа были полны любви и некоторой отстраненности. Он все не мог закончить начатую работу. Какая-то суета и тревога охватили тело, а потому он, не прекращая, стучал по столу ручкой и в очередной раз просматривал лист с расплывающимися цифрами. Ему все казалось, что отъезд Гаррисона и Лиана действительно изменит все, изменит к лучшему. Конечно, без них ведь куда проще жить вдвоем, однако не это настораживало альфу. Было что-то еще… Чувство тревоги, сминающее все мысли.       В итоге Виконтский попросту отбросил все дела и решил прогуляться по лесу. Оседлав одного из скакунов, молодой граф поспешил уединиться. Родной лес встретил его дружелюбными объятиями и узкой тропинкой, словно туннель, зовущей вглубь. С тоской и усталостью Вик любовался природой, но в память постоянно врезались мысли о пожаре. О, он помнил того нежного омегу, который плакал и с искривленным от боли лицом умолял его самого спасаться от пожара.       Джеймс уже достаточно настрадался: его мучил Брайан, заставлявший делать непосильную домашнюю работу, Альфред, напоивший ядом, Лиан… Нет, больше он не будет страдать. Отныне и навсегда преследовать его будет только счастье и любовь. Решив так, Виктор слез с коня и повел его под уздцы. Дорожка постепенно вывела к озеру. По утрам здесь совсем никого не было — все омеги работали в особняке, поэтому альфа без стеснения скинул с себя одежду и залез в воду.       Солнечные лучи припекали и грели кожу, а прохладная вода бодрила. Вскоре тело привыкло, и молодой дворянин, нырнув пару раз, вновь вышел на берег, чтобы отдохнуть. Давно он не стоял на этом берегу, давно не купался в озере так непринужденно. Родители обычно запрещали это, а слуги бы не поняли. Только сейчас Виктор чувствовал себя по-настоящему свободным.       В голову пришли вдруг те воспоминания о Джее. Совсем недавно он стоял там, в воде, почти ничего не понимая, и трепетал, как птичка в клетке. Всмотревшись в гущу леса, Вик понял, что место это действительно могло напугать: стволы деревьев, словно стеной, обступили берег, а в ночи, вероятно, были совсем уж темными. Зарекшись больше не пускать беднягу в лес, Виктор вновь натянул ненавистную одежду и отправился обратно, к особняку, где трудился его бедный мальчик.

***

      Отчего-то Гаррисон пожелал уехать раньше. Он собрал сумки и в обед помчался в другой город. Похоже, его ожидала крупная сделка, и он надеялся вернуться до следующего утра. В общем, Фанис-старший часто отсутствовал. У него было действительно много дел, требующих внимания, ведь владел он ничем иным, как торговой компанией. Это событие не особо обеспокоило жителей поместья, занимающихся своими будничными скучными делами. Однако день все же сулил нечто необычное…       К вечеру, когда все только готовились к ужину, когда загорелись свечи в коридорах и комнатах, когда Виктор уже отложил свои бумаги, чтобы сесть за стол, пришел он. Темная Тень, что пугала Джеймса все это время. Это был он, Брайан, дворецкий, вернувшийся к своему хозяину. Он глядел на Виктора, стоявшего в исступлении подле стола.       -Здравствуйте, господин, — с какой-то тоской проговорил он и достал из кармана пиджака револьвер, показавшийся знакомым — Я вновь вернулся в ваш дом.       -Что тебе нужно? — прорычал Вик и взглянул на ящик стола, где покоился почти такой же револьвер, уже давно заряженный.       -Я не знаю, граф. Мне просто надоела та моя жизнь, где я таскаюсь по забегаловкам и ночую в подворотнях. Мне не дает покоя мысль о том, что я совершил предательство, что меня раскрыли и с позором выгнали прочь.       -Значит, виной твоему появлению стала месть?       -Не смотри так хищно на ящик! Я не настолько глуп, чтобы оставлять тебе эту игрушку. Твое оружие в моих руках.       -Джеймс жив? — решился спросить альфа, потеряв надежду.       -Он даже не знает о моем появлении здесь, — усмехнулся дворецкий и надавил на курок. Раз, и плечо пробито пулей, застрявшей где-то внутри. Простонав, Виктор облокотился на стол и сжал плечо рукой. Кровь уже сочилась на пол, растекаясь по дорогой ткани темными пятнами. –Но я сейчас же это исправлю…       Произнеся это, Брайан покинул комнату, скрывшись во мраке коридоров. Казалось, свечи в особняке потухли. Не смея медлить, Виконтский поковылял к двери. Перед глазами мутилось, сердце бешено билось, но рассудок все еще оставался чист. Он знал, что должен сделать, знал, кого должен спасти. Оставляя после себя кровавую дорожку, хозяин особняка в бешеной спешке, на которую только был способен, стремился к комнате Лиана. Сомнений не было, Джеймс сейчас с Лианом, издевающимся над ним разными глупыми поручениями.       Виктор добрался до комнаты Лиана раньше Брайана. Видно, тот не предполагал, что мальчишка будет в комнате гостей. На ватных ногах ввалившийся граф дико напугал омег, находящихся в комнате. Лиан завизжал, но вскоре успокоился, лишь закрыв ладошкой лицо. Джеймс же с ужасом в глазах поднялся и кинулся к альфе. Он боялся, боялся крови, и это говорили его глаза, его тело, дрожащее от страха.       -Милорд, — прохрипел он, не зная, что делать.       -Прячься, скорее беги! — произнес граф, проводя ослабшей окровавленной рукой по его бледным от страха щекам. — Брайан здесь…       Но Джеймс лишь испуганно мотнул головой, выражая свое несогласие. Он попытался поддержать Вика, предложить свое плечо, но тот даже не попытался принять помощь. Он запер дверь и сел на ближайший стул.       -Найди что-нибудь тяжелое, может быть, у Лиана есть какое-то оружие, — слабо проговорил он, уже готовый закрыть глаза.       В комнате повисла тишина. Джеймс судорожно искал какие-либо предметы, которые могут помочь для самообороны, а Лиан неподвижно сидел на своей кровати, посматривая то на суетящегося слугу, то на раненого Виконтского. Он никогда не был в подобной ситуации, не знал что делать… Да если бы и бывал, то не смог бы ничего предпринять сейчас.       Вдруг кто-то постучал, а затем, не дожидаясь ответа, дернул за ручку. Все затихли, глядя на дверь — единственное препятствие, защищающее от дворецкого. Джеймс бросился к графу и встал рядом, держа в дрожащих руках небольшую кочергу, которую успел подхватить у камина.       Конечно же, дворецкий не смог открыть дверь, однако он не растерялся и сделал выстрел, в замок. Тот испуганно лязгнул, но не открылся. Только щепки полетели в разные стороны. Второй патрон уничтожил старательного железного защитника. И дверь распахнулась.       На пороге стоял Брайан. В одной его руке уютно лежал револьвер, направленный на графа, а вторая рука сжимала плечо Стефана, испуганно косящегося на Брайана.       -Все решится здесь, мой господин, — произнес он и направил дуло на омегу.       Причины? О, их было много! Ведь именно Джеймс стал заменой. С самого давнего времени Брайан находился рядом с молодым господином. Он был его самым верным слугой, псом, которому не нужен был поводок. Но без поводка любая собака убежит…       Виктор молниеносным движением вскочил перед Джеймсом, отодвигая до смерти испугавшегося омегу. Он знал — перед ним стоит та самая Тень из снов, та самая, что совсем недавно вырвала его ребенка. Сердце бешено колотилось от испуга, дыхание сбилось и отбивало какой-то непонятный ритм. Послышался шелест платьев. Это Лиан съехал с кровати и забился в угол, по-прежнему не отнимая ладони от губ.       -Что же ты не убиваешь меня? — произнес Виктор. Он дышал, словно бык, увидевший красную тряпку.       -Вы нравились мне, Виктор. Раньше. Когда-то давно я видел в вас идеального аристократа, честного и благородного. Но потом я узнал о вашей тайне, о похождениях в бордели и притоны. Тогда вы пали в моих глазах. А затем ко мне пришел господин Альфред, и мы заключили сделку. Однако вы прибегли к помощи короля, и изгнали Гракинского прочь. Тогда я понял, что должен действовать сам.       Раздался еще один выстрел и Виктор вздрогнул. Еще одна пуля пробила его грудь. Он стал жадно хватать ртом воздух, испытывая нестерпимую боль. Джеймс вскрикнул от ужаса, и из глаз его покатились слезы.       -Не в сердце… Ты все еще не хочешь моей смерти, — прошептал напоследок граф и ленивым движением упал на пол.       Джеймс тут же свалился на колени и перевернул господина своими тонкими дрожащими руками. Граф еще делал какие-то движения, но уже не соображал, медленно теряя сознание. Кровь толчками выплескивалась из его раны.       Вдруг Стефан вырвался из захвата и, неизвестно каким образом, выхватил револьвер у черного человека. Он тоже дрожал в испуге. Вся жизнь его рушилась, рушилась всего из-за каких-то четырех пуль.       -Что ты делаешь, гаденыш? — прорычал дворецкий. — Ты не можешь убить меня, придурок! Я твой хозяин! Все давно поняли, что Стефан являлся сообщником, ведь до этого выстрела совсем не боялся Брайана. Он желал лишь смерти Джеймса, но графа действительно любил, восхищался. А потом дворецкий рассказал про бордели. Да, теперь Виконтский пал и в его глазах, но даже за это он не заслуживал смерти.       Прозвенел еще один неловкий выстрел, и сердце дворецкого пробила пятая пуля. В магазине осталась всего одна. Кому же она будет предназначена? Тело Брайана содрогнулось, и он упал, словно мешок, выплеснув изо рта кровь. С уст его слетели последние слова: «Прощайте, мой господин…».       И вновь тишина. Все напряженно ждали развязки, надеясь не умереть сейчас, в этой комнате. Стефан со слезами повернулся к Джеймсу. Руки его тоже дрожали, но все еще не опускались. Вновь дуло было направлено на Джеймса.       -Ты бесишь меня! — сказал он, глотая сопли и слезы. — Из-за тебя граф не смотрит на меня, из-за тебя он наказывает меня, считает виноватым!       Джеймс молчал, испуганно глядя на омегу, росшего с ним с детства.       -Ведь я тоже люблю его, моего господина! — уже кричал Стефан. — Я должен был с ним быть! Но из-за тебя он сейчас мертв! Из-за тебя!       Прозвучал выстрел, последний выстрел, шестой патрон вылетел из дула. Вновь тишина.       Джеймс испуганно зажмурился, обняв руками живот. Но послышался лишь треск разбитого окна. Осколки посыпались на подоконник и на улицу, куда-то в сад.       -Но мне все равно уже не быть с ним… Даже если бы он остался жив, ты бы все равно занял мое место. От твоей смерти ничего не изменится. Сейчас… сейчас ты просто будешь страдать. Ты будешь страдать из-за смерти господина, страдать за то, что сломал жизни многих.       Сказав это, Стефан бросил оружие и на непослушных ногах покинул комнату. Он просто ушел, и с тех пор никто не видел его.