glassy sky

Чанёль быстрым шагом покидает камеру, за дверью его встречает один из его сообщников и один из самых лучших друзей по совместительству — Ким Чонин. Вообще, у Чанёля не так много друзей, двое всего, — До Кёнсу и Ким Чонин, — которые, чёрт возьми, встречаются. Первую неделю Чанёль даже не верил этому. Ким Чонин был закоренелым натуралом, а тут раз и переметнулся на небесную сторону. Быть такого не может. И всё из-за кого? Из-за До Кёнсу? Из-за мелкого парнишки с огромными глазами, очками и губами на пол лица? Не может быть. Кёнсу стал первым помощником Чанёля — парень отлично владел компьютером и прочими полезными штуками. Но КАК владел… он был просто богом в своём деле: удалить материалы, проникнуть в чужие данные и архивы, взломать и обанкротить, — всё это парень мог сделать в мгновение ока. А главное — Кёнсу получал нереальное удовольствие от самого процесса и приличный процент от краденого. И справлялись они вдвоём прекрасно, до того момента, пока одна из самых богатых и злопамятных из жертв не решила отомстить. Чанёль до сих пор не понял, как тому уроду удалось проникнуть в их штаб-квартиру, но факт остаётся фактом. Тогда Кёнсу чуть не убили — юноша благодарен небесам, что он успел. Минутой позже — и уже ничего не вернуть. После того случая Чанёль нашёл для Кёнсу Чонина — тот стал телохранителем парня, а теперь и любовником. А сегодня из-за них Чанёль по-крупному попал. — Вы понимаете, что наделали, Чонин? Я из-за вас мог попасть за решётку, из-за вас всё дело пошло прахом. Вы хоть понимаете, что натворили, полудурки? — Чанёль возмущённо пыхтит и выбегает из одного коридора участка в другой, который приведёт их восточному выходу, возле которого Чонин оставил байк. — Прости, Чан. Уже поздно говорить об этом. – Ким понимает всю серьёзность ситуации, но тогда они с Кёнсу просто не совладали с собой. Им просто снесло крышу: юноша диктовал Чанёлю в микрофон схему выхода и все передвижения в доме Джонхёна, и всё уже почти закончилось, когда у Чонина встал и он резко сорвал с Кёнсу штаны, чтобы удовлетворить себя. До отвлёкся всего на одну минуту, но этого хватило с головой, чтобы все испортить. Они во всём виноваты и теперь должны всё исправить. Вызволить Чанёля из участка было довольно легко, но как теперь закончить дело в Пусане? — Поздно говорить? Да как только мы будем дома, я разберусь с вами обоими. — Пак заскочил на байк вслед за Чонином и через пару секунд от них уже и след простыл. Парень гнал по ночным пустынным улицам с невероятной скоростью. Темноту разгоняли мириады разноцветных огней, и Чанёль взглядом цеплялся за каждое здание, а ветер ласково играл с его каштановыми волосами. Парню никогда не было так противно, и нет, это не от того что он занялся сексом с мужчиной. Просто он понял, что он никогда ещё никем так мерзко не пользовался, ни одно его преступление не может сравниться с тем, что он совершил сегодня вечером. Но ведь всё было сделано не просто так, игра стоила свеч. Его цель стоит выше всех моральных принципов. Чонин пересекает квартал за кварталом, петляет, и, наконец, оказывается у высокого здания, где на одном из самых нижних этажей расположена их с Кёнсу квартира. Всего три комнаты, в двух из которых располагаются компьютеры, датчики и прочие гаджеты младшего, о предназначении большей половины которых Чанёль не имеет ни малейшего понятия. Разувшись, Чанёль был готов высказать все прямо сейчас, но, оказавшись на пороге кухни, замер: Кёнсу заснул за столом, а рядом с ним на ноутбуке воспроизводилась запись с самой важной для Чанёля камеры наблюдения. На носу у младшего красовались наполовину съехавшие массивные очки. Чанёль давно привык к этому зрелищу, но Чонин улыбается так ярко, что невольно на душе становится… теплей, что ли. Неужели чужое счастье может осчастливить и его? Ким шикает на Чанёля и осторожно приближается к Кёнсу. Парень снимает со спящего глазастика очки и собирается перенести маленькую тушку на кровать, но юноша в его руках открывает глаза. Смаргивает несколько раз и потом прижимается так близко и доверчиво. Кёнсу выдыхает, радуясь, что его Чонин вернулся живым и невредимым. — Где Чанёль? — голос Кёнсу после сна осипший и глубокий и Чонин улыбается, глядя на парня. — Я тут, —Чанёль отлипает от созерцания экрана и садится на свободный стул. — Я, конечно, всё понимаю у вас любовь и всё такое, но, чёрт возьми, это последнее и самое важное дело! Мы должны его закончить во что бы то ни стало. Вы же знаете, как это важно для меня, так какого чёрта вы тут устроили?! — Чанёль от злости стискивает подлокотники. Уже второй раз подряд ему не удаётся достичь желанной цели. Каждый раз, стоит ему оказаться почти у цели, как что-то в последний миг идет наперекосяк. — Прости нас, Чанёль. Что будем теперь делать? — Кёнсу выпутывается из рук Чонина и, забравшись на диван, берет в руки планшет. Его пальцы ловко скользят по экрану, пока парень пытается отыскать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. — Просто закончим начатое. До, ты поедешь в Пусан вместе с нами, может так нам удастся закончить дело. Тебе хватит двух часов на сборы? — Чанёль идёт в ванную комнату, по пути снимая одежду. Ему слишком противно от самого себя, хочется смыть всё и забыть о ещё одном своём грехе. — Да, я всё сделаю. — Кёнсу кидает хмурый взгляд на спину друга и тот скрывается за дверьми комнаты. — Что с ним, Чонин? — на лбу старшего появляются несколько складочек, он сам не замечает, как надувает губы и морщит нос. — Не хмурься. — Ким проходится пальцами по волосам младшего, расчесывая непослушную челку, и надевает на парня очки. — Он просто переспал с тем полицейским, что ведёт его дело. — Как… он же… — юноша не решался говорить дальше, парню было тяжело в это поверить — Чанёль не был гомофобом, но и пополнять ряды оголубевших не собирался. — Так получилось, нам нужно было время… и просто пришлось. — И как же он теперь… Шум за стеной всё не стихал. Чанёль подставлял своё пылающие тело под холодные струи в попытках выкинуть произошедшее из головы. Ему не должно было понравиться. Нельзя. Он ведь не такой. Но полицейский, что буквально полчаса назад извивался под ним, отпечатался в сознании, и просто забыть произошедшее было невозможно. Чанёль впервые нервничал из-за постороннего человека. Интересно, его уже нашли? Что он теперь собирается делать?

***

Бэкхён ненавидит себя и свою слабость. Каким местом он вообще думал, когда ложился под преступника. Конечно же задницей. А теперь он, капитан участка, лежит на тюремной кровати, прикованный к изголовью наручниками, совершенно голый, не считая, конечно, пиджака, что закрывает пикантные места. Неужели никто не смог остановить Пак Чанёля? Хотя, о чём он думает, даже сам он не смог ничего сделать. Это точно самый настоящий конец всему. Бэкхён лежит и видит, как его карьера катится ко дну, и ещё ниже поясницы так влажно и липко, и так непривычно пусто… А теперь ко всему этому ещё и стыд прибавляется, потому что на пороге камеры застывает ошарашенный Сехун. Бедный молодой парень теряет дар речи, когда видит начальника в таком положении. Спустя минуту, которая, казалось, тянулась целую вечность, Сехун срывается с места и бежит к нему. Младший осторожно освобождает капитана от наручников и резко отворачивается. Лицо заливает предательский стыд, будто он не такой же парень, как и Бэкхён, будто тот девушка, что на него нельзя смотреть. — Подай брюки, — Бэкхён поднимается с кровати и разминает запястья. Сехун неуверенно протягивает брюки, что висели на спинке стула, и сразу отдёргивает руку. Парень бегает глазами по камере, пытаясь понять, что произошло, и куда подевался Пак Чанёль. — Что случилось, капитан? — Запах секса витает в маленькой комнате и Сехун морщит нос, перед глазами появляется обнажённая спина капитана, тот сгибается, чтобы поднять белую рубашку, что распласталась на белом полу. — Случился вселенский пиздец — у нас больше нет Пак Чанёля. — Бэкхён накидывает на плечи пиджак и осматривает взглядом камеру. Ничего. Он не оставил после себя ничего. — Как нет? — Сехун не может сообразить, что имеет в виду его начальник. Тот зол, в глазах блестят слёзы, и, кажется, Сехун постепенно догадывается. — Забудь всё, что увидел сейчас. Ты ничего об этом не знал, понятно? — Бэкхён трясущимися руками судорожно закрывает дверь камеры и идёт в коридор. Сехун медленно следует за своим капитаном и думает, что такого в Пак Чанёле, раз капитан так просто оплошал? Что вообще происходит, почему этот чёртов Пак Чанёль портит им всю статистику. Что теперь будет с капитаном, с их участком? Ничего хорошего точно ждать не стоит. — Что теперь будет, капитан? — Сехун останавливается в дверях кабинета Бэкхёна, не решаясь шагнуть внутрь. Юноша смотрит сквозь О, погруженный в свои мысли, а затем его взгляд начинает плавно скользить по серому кабинету. — Сейчас меня скорей всего отстранят, дадут выговор, в худшем случае — уволят без права в дальнейшем работать в государственных органах. — Бэкхён выдыхает, выжидает несколько секунд, и только потом набирает номер национальной полиции. Трубку на том конце поднимают мгновенно и Бён даже теряется. Сначала ему не верят, но позже говорят оставаться на месте ничего не предпринимать и что к ним в участок уже едет служебная группа. Бэкхён уже видит весь тот хаос, что будет происходить в его родном участке через пятнадцать минут. Он сам виноват, идиот, о чём вообще думал? Теперь найти Пак Чанёля — это уже не просто его работа, а личная цель. Да с него же теперь все полицейские Сеула смеяться будут — один из лучших сыщиков упустил подозреваемого из-под самого носа. Но больше всего пугает его не это, а ощущение, что он поступил правильно, отпустив Пак Чанёля. Ведь тот, по идее, приносил пользу, вычищал их страну от чеболей, которые губили сотни юных жизней и обворовывали страну. Чанёль преступник в глазах всех, но не для Бэкхёна. Полицейский сам не понимает, как он опустился до такого уровня. Неужели он теряет хватку? Дело совсем не в этом, просто Чанёль в его глазах идеал, и всё это затмевает преступление. Как и предполагал полицейский, его отстранили — агенты из национальной полиции берут все под свой контроль, теперь дело Пак Чанёля выходит на новый уровень, а Бэкхён берёт бессрочный отпуск. Полицейский забирает свои вещи и покидает кабинет, в котором расположились люди из национальной полиции. Бэкхён бредёт по такому родному участку, многие отдают честь, но ему, кажется, уже совершенно всё равно — он чувствует, что окончательно провалился в деле всей своей жизни. Его глаза исследуют пол, пока он сдаёт табельное и наручники, Сехун всё так же стоит сзади, но не произносит ни слова. И только на улице Бэкхён чувствует чужие руки, которые сжимают его плечи. — И куда вы теперь, капитан? — В словах Сехуна чувствуется горечь — он больше всех не хочет расставаться с боссом. — В заслуженный отпуск. Поеду к другу в Пусан, помнишь, я рассказывал тебе? Потрясный мужчина. Я только вчера, когда прощался с ним, понял, что очень сильно скучал, и давно стоило взять отпуск, чтобы побыть с ним. — А что делать мне? — Больше всего Сехун боялся неизвестности. Теперь его точно не подпустят к делу Пак Чанёля. — Не переживай, со мной будет всё хорошо. Звони мне, если будет трудно. — Бэкхён хлопает ладонью по руке Сехуна и сглатывает ком в горле. Тяжелее всего прощаться с этим ребёнком — кажется, будто Бён его с рождения воспитывал. — Хорошо, капитан. — Сехун отдаёт честь и разворачивается, уходя быстрым шагом. Слишком тяжело бездействовать, теперь он должен сделать всё, чтобы вернуть капитана на его законное место.

***

Времени было как никогда мало — чем быстрей они доберутся до Пусана, тем больше вероятность того, что сумеют управиться до завтрашнего дня. За рулём чёрного минивэна сидел Ким, сзади расположился До с техникой и спящий Пак. Кёнсу изредка поглядывал на Чанёля и грустно вздыхал. Сколько лет уже прошло, а старший так и не может обрести покой. Кёнсу пообещал, что сделает всё, что угодно, чтобы помочь Чанёлю. Когда-то тот спас его, вытащил из грязи и обеспечил место рядом с собой; теперь настала его очередь говорить спасибо. Они даже больше чем друзья. Наверное, даже между братьями нет такой связи, как между ними. Кёнсу вспоминает, как всё начиналось тогда, четыре года назад, когда у них не было совершенно ничего. Зато сейчас у него есть Чонин и всё, чего он пожелает. В их группировке роли были распределены предельно четко: Кёнсу был головой, Ким - грубой силой, а Пак, будучи главным, совмещал в себе и то, и другое. Сколько дел они провернули? Сколько миллиардов вон перевели через счета? Они знали, что пришло время остановиться. И они остановились. Незаконченным осталось только одно, самое важное дело. Теперь они во что бы то ни стало обязаны закончить его. Спустя пять часов езды их встречал утренний Пусан. Ехать через густой туман было невозможно: Чонин управлял машиной практически интуитивно. Парень очень устал и, когда они прибыли на место, было решено отоспаться до вечера, чтобы быть полностью готовыми к делу. Кёнсу продолжал настраивать аппаратуру до самого обеда и только проснувшийся младший смог утянуть хена за собой на кровать. Кёнсу было как никогда не спокойно, парень маялся на просторной кровати, мучился от жары и сбивал влажные простыни в ногах. Он боялся за Чонина, всматривался в его лицо, гладил вспотевший лоб, расчёсывал пальцами спутанные пряди каштановых волос. За Чанёля он переживал не меньше — судьба парня и так уже потрепала, неизвестно, что произойдёт, но он должен закончить начатое. Бэкхён приехал в Пусан немного позже — полицейский, как и в прошлый раз, не предупредил Лухана. Если честно, ему было стыдно — как признаться во всём лучшему другу? Поймёт ли его Хань? Наверное, начнёт осуждать. Как же всё тяжело… Но стоит Бёну оказаться у порога квартиры, как от дурных мыслей не остается и следа. Он доверяет своему другу, Бэкхён уверен в нём, как ни в ком другом. Полицейский открывается другому полицейскому, и тот не осуждает, а сочувствует. Лухан прижимает его к себе, говорит, что всё будет хорошо, и Бёну так хочется ему поверить. — Может, стоит поговорить с Джонхёном с глазу на глаз? — Лухан видит всю безысходность ситуации, но старается помочь найти выход. В академии им не один год повторяли, что в критической ситуации нет ничего лучше, чем поддержка, работа в комманде и трезвый ум. — Как я с ним поговорю? — Бэкхёну эта идея кажется заманчивой, но сложно выполнимой. К Джонхёну так просто не подобраться, тут надо иметь определённые связи, которых у него нет. — Ты же полицейский, тем более из Сеула. Я помогу выписать липовое постановление, а там как-нибудь по ситуации. — Ты хоть понимаешь, на какой риск меня толкаешь? — юноша понимает, что это единственный выход, но действовать вот так необдуманно — слишком рискованно. Бэкхёну тяжело, плохо, голова раскалывается на части. Всё внутри заполнено Пак Чанёлем, его слишком много. Бёну кажется, что парень въелся ему под кожу и избавиться от него невозможно. — Ладно, давай спать. Сегодня всё равно уже ничего не решить. — Хань стелит Бэкхёну в той же комнате, даёт те же самые простыни и Бэкхёну вспоминается тот самый сон — сон, который заставляет сердце биться чаще и кажется, что это всё уже было в реальности, но почему сказки морфея въелись в память так прочно? Может, потому что Пак там был очень нежным… Перед глазами всё снова плывёт. Полицейский засыпает мгновенно - сказываются усталость и напряженность. На этот раз сюжет развивается в том же ключе, с одним лишь изменением, - на этот раз они заходят чуть дальше. Во сне Чанёль трахает его, но совсем не так как в камере — куда более страстно и нежно. Бэкхён просыпается в холодном поту, ноги дрожат, а низ живота сводит сладкими судорогами. Пак Чанёль в его сознании уже действует на нервы, от этого наваждения в лице преступника уже не избавиться. Юноша каждую минуту думает о нём, вор слишком интересный. Никогда не вредит тем, кто этого не достоин. Но почему же тогда навредили ему? Чем Бэкхён заслужил такого отношения к себе? Бён погружается в свои мысли и, перекатившись на белом одеяле, смотрит в большое распахнутое окно. Тихо. Еще слишком рано. Город только начинает оживать. А пока в окно залетает свежий морской ветер и щекочет нос полицейского. Бэкхён слышит звуки из кухни и встаёт с кровати. Полицейский видит, как Хань заваривает кофе и открывает крышку ноутбука. — Доброе утро, — младшему нравится запах в квартире Лу — свежий, с нотками свежеприготовленного кофе. И сам Лухан, такой домашний в своей белой пижаме. — Для тебя оно точно должно стать добрым, — Хань улыбается и протягивает Бэкхёну листок. — Что это? — Удалось выбить для тебя встречу с Хон Джонхёном. Ну, то есть, ты можешь пойти к нему домой и побеседовать, как журналист местной газетёнки. Просто покажешь это удостоверение, горячее ещё, — Лухан усмехнулся. — Как тебе всё это удаётся? — Бэкхён был ошарашен — вот кто действительно профессионал. — Я просто не спал ночью и позвонил парочке бывших заключённых, которым я помог — они такого не забывают. — Я не знаю, как благодарить тебя. Если бы не ты… — Ну, хватит, мы же друзья. Помнишь, как в Академии прикрывал меня, пока я девчонок кадрил? Ты сделал для меня не меньше. Всё хорошо, будь спокоен. – Лухан похлопал ладонью по плечу и прижал Бэкхёна к себе. — Я тогда пойду, нельзя опаздывать. — Удачи. Бэкхён снова шёл по той же самой узкой улице, но ощущения были совсем другими. Липкий страх не желал выпускать полицейского из своих цепких лап, Бэкхён знал, понимал, что случится что-то плохое. За семь лет работы в участке он научился чуять неприятности за версту. И сейчас, судя по ощущениям, должна была случиться катастрофа. Она, в конечном итоге, и случилась. Полицейский не знал, что происходит. Тела охранников валялись по всему периметру, и нет, они не были мертвы — все были в отключке. Бэкхён тут же напрягся и достал запасной ствол из-за спины. Взгляд бегал по уже знакомым закоулкам и стенам. Полицейский вспоминал путь до той самой комнаты, из которой выскользнул Пак при их первой встрече. И сейчас он следовал по тому самому пути — он был уверен, что неладное происходит именно там. И полицейский не ошибся. Дверь оказалась приоткрыта, из неё лился яркий свет. Сердце Бэкхёна замерло, как только он услышал волнующий его голос. Он слышал Пак Чанёля своими собственными ушами в доме Хон Джонхёна. Голос звучал так ласково и заботливо, что всё внутри Бэкхёна защемило, а по щеке скользнула одинокая слеза. — Давай ножку, малышка, — послышался из комнаты хриплый смех Чанёля . Тело полицейского оцепенело. Что делать? Как действовать? Сейчас Пак Чанёль там с ребёнком, с дочерью Джонхёна и Юры. Что же ему понадобилось от маленькой девочки? Неужели он собирается выкрасть девочку, а потом требовать за неё выкуп? Но нет, он ведь не настолько подонок?.. Бэкхёну было тяжело решиться открыть дверь. Его ладонь опустилась на металлическую ручку, и тело тут же оцепенело от увиденного: на белом диване сидела красивая, маленькая девочка. Большие карие глаза уставились на Бэкхёна, а маленькая ручка сжимала большую ладонь Пака. Как только Бэкхён сделал шаг вперёд, девочка сильнее прижалась к ноге Чанёля и тихо произнесла: - Папочка, кто это? – кажется, сердце Бэкхёна в этот момент окончательно прекратило свою работу.