Коммуналка

Сергей не чувствовал себя одиноким. Ведь у него было целых пять кошек (Когда успел?). Кошки дарили тепло. И радость. И о них нужно было заботиться. Их нужно было любить. Несмотря на то, что Сергею было немного за тридцать, он все еще знал о любви только из фильмов и книг. О настоящей любви. Он был весьма влюбчивым человеком, но все эти влюбленности оборачивались жутким разочарованием. Потому что все женщины, которые были с ним, находились рядом только из-за личной выгоды. Почему бы не встречаться с богатым наивным дураком? Именно поэтому Сергей и не мог больше жить в своей квартире и переехал в коммуналку. Здесь проще. Здесь рядом есть люди, которым плевать на то, есть у тебя деньги или нет. Они просто есть рядом. Больше всего на свете Сергей боялся одиночества. В его глазах не было ничего страшнее, чем остаться одному. Поэтому он всегда старался вызвать к себе расположение людей. Он жил по принципу: если сделаешь добро, то оно к тебе вернется. Пока что ничего к нему не вернулось. Но, как говорится, надежда умирает последней. Секс. Секс — неотъемлемая часть жизни нормальных людей. И Сергей это понимал. Поэтому и читал различные романы с описанием постельных сцен. Чтобы иметь представление об этом волшебном действии. Нельзя сказать, чтобы Сергей был стеснительным, нет, вовсе нет. Уродом он себя не считал, да и красавцем тоже. Он просто боялся. В его глазах доставить удовольствие другому человеку считалось чем-то вроде своеобразного подвига, который способен совершить далеко не каждый. Он боялся потерпеть поражение. Вдруг ты сделаешь что-то, что не понравится твоему партнеру? Это же чертовски стыдно. А Сергей любил все делать идеально. И отношение к сексу имел специфическое. С его заработком, директор гипермаркета мог позволить себе самую дорогую проститутку. И самую красивую. И самую опытную. И даже несколько. Но все свои силы Сергей тратил на работу. Поэтому на его зарплатной карте накопились несметные суммы, на которые можно прожить безбедно до конца своих дней не работая. Но он продолжал работать. Силы же тратить куда-то нужно. Любовь для Сергея была чем-то тонким, святым, неприкосновенным. Эту пагубную иллюзию создали проклятые романы, которые он читал. Он считал, что нельзя заняться сексом с человеком просто так, без любви. А влюбиться ему было проблематично ввиду произошедших событий. Ведь в предыдущих избранниц он угрохал самого себя. Свои эмоции и чувства, а так же, как бонус, сотни тысяч рублей. И все равно оставался ни с чем. Потому что каждая не приносила ничего, кроме горечи расставания, а последующие приносили надежду на лучшее, и вновь горечь. Поэтому Сергей уже не искал никого. Он просто хотел не быть одиноким. Но ночами желание близости все-таки одерживало над ним верх. Все, что он мог себе позволить — это крепко стиснуть свою подушку и заснуть, представляя рядом живого человека. Ведь так приятно, когда кто-то нуждается в тебе. Хоть кто-то. В этот день Сергей довольно поздно вернулся с работы. Должны были приехать ревизоры. В документации то все было в порядке, а вот состояние торгового зала оставляло желать лучшего. И один черт знает как еще можно было придать мотивации сотрудникам, чтобы они, наконец, начали нормально работать. Впрочем, он пережил не одну проверку за свою карьеру, так что все это ерунда. А вот самочувствие оставляло желать лучшего. Насморк, конечно, мешал, но не так сильно как головная боль. Видимо это было следствием стрессовой нагрузки. Шел второй час ночи когда Сергей, наконец, добрался до квартиры. Надежды на крепкий и здоровый сон быстро исчезли сразу после увиденной мужчиной картины. В эту ночь Габриэль, видимо, решил не ехать на традиционные ночные гулянки и остался дома. А если Габриэль дома то спокойно не будет никому. А особенно если француз пьяный в абсолютное ничто как это было сейчас. - Явился, надо ж! Бж-бж-бж, - француз выглянул в коридор на звук дверного замка. - Вечер добрый, - меньше всего Сергей сейчас хотел говорить с Гэйбом, который был в уматину. Судя по запертой на наружный замок двери в комнату, профессора дома не было. А идея провести в компании с французом остатки ночи не улыбала. - А что так поздно то? - француз растянул улыбку на пол лица, - Авось нашел себе кого наконец? Кого. На конец? - смеясь сползал вниз по стенке Гэйб. Видимо, решил что удачно пошутил. - Просто задержался на работе, - блондин наконец таки разулся и снял плащ, двинувшись в сторону ванной. Головная боль все больше нервировала и было уже не до француза. - Да ладно, - протянул красноволосый преграждая путь, - А хочешь эж-эж я тебе помогу? - Отойди, - Сергей попытался отодвинуть француза, но, увы, безуспешно. Силы куда-то пропали. - Ну что ты как маленький то, - Гэйб, чувствуя себя победителем, прижал Сергея вплотную к стене коридора. - Ты что себе позволяешь? - блондин хотел произнести это внушительно, но вышло как-то вяло. Голова гудела и, казалось, сил чтобы держаться на ногах тоже не оставалось. - Сейчас я тебе помогу, - нараспев протянул француз растягивая коварную ухмылку одной рукой держа Сергея а другой пытаясь расстегнуть ширинку, - Сейчас-сейчас, еще немного, - улыбка француза становилась все кривее. Судя по запаху перегара, выпитое французом пиво измерялось не банками а баллонами. И тут Сергей, казалось, наконец понял, что происходит что-то не то. Ноги от усталости сами собой подкашивались, блондин чувствовал, как медленно сползает по стене, предавало его не только тело, которое отказывалось слушаться, но и сознание, которое отказывалось понимать что происходит. Сергей не сразу понял когда и почему его отпустили, но пьяного француза это явно не порадовало, красноволосый матерился на чем свет стоит. Тем временем замок во входной двери продолжал истерично дергаться, а потом, наконец таки, щелкнул. Дверь резко распахнулась, в квартиру влетели две сумки и их хозяин, видимо, поскользнувшийся на луже пива, которая была разлита Габриэлем. - Придурок. - буркнул француз себе под нос. К кому это относилось он и сам не знал. А новый сосед, видимо, воспринял все на свой счет. - Заткнись, урод несчастный! - парнишка довольно быстро смог встать и оценить ситуацию, - Кругом сратч, от тебя перегаром несет на весь дом, - парень заметил полулежащего на полу Сергея, - да еще и какой-то наркоман на полу разлегся. Прекрасно. Я бы с Вами познакомился, но ты в говно и все равно не запомнишь кто я, а твой дружок наркоман и подавно. Поэтому я просто молча пройду к себе, я знаю план квартиры. А своему нарику вызови скорую, у него, кажется, передоз. Всем счастливо и спокойной ночи! Относительно коротко стриженный щупленький блондин с забавной челочкой резво подхватил свои сумки и исчез за дверью в единственную свободную комнату. Француз немного ошарашенно смотрел туда, где только что был молодой парень, пытаясь понять что сейчас произошло. Наконец-то убедившись в том, что это не было пьяной галлюцинацией (это он понял по открытой двери, которую парень закрыть не удосужился) Габриэль осторожно перевел взгляд на обмякшее тело, лежащее у его ног. Кровь, текшая из носа Сергея с тех пор, как он потерял сознание уже успела сформировать не маленькую лужицу. - Придурок, - прошептал в пустоту француз, - придурок. Время подходило к девяти утра, Габриэль уже успел протрезветь, а врача все не было. Изначально вызывалась скорая, но к семи утра на десятый раз Габриэль смог таки дозвониться и выяснил, что скорой так и не будет. Методом длительных переговоров ему удалось таки выбить хотя бы терапевта на дом. Сергей, которого отнесли в его комнату, проснулся еще в семь утра, ничего не помнил и чувствовал себя абсолютно здоровым, за исключением легкого кашля. Что не мешало ему засесть за свои документы и упорно в них копаться. То, что блондин ничего не помнил, несказанно радовала Гэйба. А вот новый малолетний сожитель заставший их ночью совсем не радовал. Сейчас это челкастое чудовище кружилось на кухне рядом с французом присваивая себе кухонные принадлежности и разглагольствуя о наркоманах. — А что тут знать-то? — челкастый снова бросил взгляд на подоконник, но на этот раз ненадолго, — Что я попал в наркопритон? Что ты алкаш доказывать не надо, куда ни глянь, везде емкости из-под пива, большие и малые. А что в наркопритон, — челкастый блондин указал рукой на стол, по которому были рассыпаны какие-то порошки, стояли колбочки и скляночки, а в пакетиках лежала разная засохшая растительность, — А что в наркопритон, тут и доказывать не надо. — Это какие-то химикаты и какие-то ингредиенты! — француз искренне обматерил в мыслях профессора за то, что тот не прибрал за собой, - Мы, между прочим, с великим «химико-биолого-кем-то там еще» живем, и это его научные эксперименты! — Ингредиенты для чего? Для волшебных зелий? Какие эксперименты? По превращению людей в идиотов? — парень окинул Габриэля самодовольным взглядом, — Если по превращению людей в идиотов, то у него прекрасно получается. — Да иди ты! — еще не прошло и дня с момента подселения мелкого придурка, но он уже успел достать француза, что, в принципе, было невозможно. А звали мелкую принцессу Виталий. К полудню терапевт таки явился. Габриэль гораздо повеселел к этому моменту и был готов к приходу замечательной грудастой леди в соблазнительном белом халате. Даже прикупил в ларьке неподалеку красную розочку. Именно с розой наготове француз и направился к двери когда чирикнул звонок. Открыв дверь и увидев пришедшее, казалось, даже роза завяла. На пороге стояла крупногабаритная леди с чемоданоподобной сумищщей. Халат на ней был противно голубого цвета, а голову вместо аккуратного чепчика венчало гнездо рыжих кудрей. - Раскина Светлана Петровна, - пробасил образец отечественной медицины, - Где пациент? Готовьте полис! Габриэль проводил терапевта в комнату Сергея надеясь скорей забыть о своих разрушенных фантазиях и представлении и врачах. Но спустя пятнадцать минут рыжее создание вновь напомнило о себе вызывая закрыть дверь и что-то бубня себе под нос. Дверь пришлось закрыть, но вслед женщине француз не смотрел. И завядшую розу выкинул. — Не пойду я ни на какой больничный, — Сергей угрюмо читал листочек, оставленный терапевтом, — Если я выйду на больничный, то на работу можно вообще не возвращаться. Это будет абсолютный крах. — Я же говорил! — самодовольный Виталий гордо вскинул подбородок и смерил Габриэля презрительным взглядом. — Да что у тебя за работа такая? — француз искренне недоумевал. — Я же тебе говорил. Не люблю повторяться. — Сергей все еще пытался разобрать непонятный почерк терапевта, — Кого ты вызывал? Помимо ОРВИ, которое здесь указано, у меня еще и тахикардия, в комплекте с парочкой других проблем с сердцем. Какие безответственные врачи пошли. — Да плевал я на твою кардию или как там. Когда сопли течь перестанут, тогда и пойдешь на работу, склеротик хренов, — Габриэль вырвал бумажку из рук Сергея и выкинул в угол. — А почему склеротик? — удивленно спросил Сергей. — Просто так, — француз хмуро уткнулся в банку пива, — просто так. — Очевидно же, что он что-то скрывает, — молодой паренек задорно переводил взгляд с Сергея на француза. Парня вообще дико радовали эти двое. Если посмотреть со стороны, его все радовало. Про профессора он был только наслышан от француза, зато с Габриэлем и Сергеем он успел познакомиться, уделив им долю своего бесценного времени. Виталий не разочаровался в своих выводах о наркопритоне. Доказательство того, что всякие порошки и трава в пакетиках на столе «какие-то важные ингредиенты» он не получил. Габриэля он видел без пива только перед приходом терапевта. С Сергеем он пересекся на кухне, в одиннадцатом часу, когда тот заваривал у себя в кружке какую-то странно пахнущую траву. Что такое «багульник» Виталий не знал, и знать не хотел. Сергей показался парню самым унылым соседом из всех возможных. Потому что выглядел как гей, говорил как гей, улыбался как гей и вообще все делал как гей. В глазах парнишки все мужчины были геями, а все девушки — шлюхами. Откуда у Виталия такое чувство собственной важности предположить никто не мог. Да и не пытался, потому что с первого дня про него все старались забыть и не обращать на него внимания кроме Сергея. Для которого контакт с живым человеком — святое. — Мне кажется, ты всегда думаешь, что люди что-то скрывают. Почему? — Сергей пристально посмотрел на парня. Пытаясь заглянуть куда-то вглубь. Ведь не может человек быть сам по себе таким. Все поведение Виталия Сергей воспринял как защитную оболочку подростка. Скорлупу, защищающую душу истинного человека от реального мира. — Чего уставился. Мы с тобой всего пару часов знакомы, а ты сверлишь меня своими глазищами как котенка, нагадившего мимо лотка, — паренек неожиданно бросил взгляд на пустой коридор, но спустя несколько секунд вновь повернулся к собеседнику, — Почему, спрашиваешь? Потому что все всегда что-то скрывают. Потому что в этом мире не осталось ни одного чистого человека. Все врут. Все что-то прячут. А этот, — челкастый блондин кивнул в сторону француза, — этот скрывает крайне неумело. Тут и дураку ясно будет, что ему лапшу на уши вешают. Габриэль бы сейчас показал средний палец обоим соседям, но решил что это будет крайне неприлично, поэтому он ограничился презрительным фырканьем и попыткой пафосного выхода из помещения. Беседа на кухне продолжилась, но каков был исход француза не особо волновало. Ведь действительно, все врут. А почему люди это делают? Для собственной выгоды, наверное. А зачем врал он? Габриэль достал из-под своей кровати баллон пива. Зачем он врал? Потому что боялся? Если да, то чего? Не важно. После нескольких литров будет уже не важно. Виталий не любил богачей. Потому что считал, что своего богатства они добились не сами, а при помощи таких же богатеньких родственничков. Сам же Виталий был простым пареньком. Он лишился матери будучи семилетним мальчишкой, а мать его умерла при родах очередного ребенка. Сестры. Отец его скончался практически сразу после матери — в автомобильной аварии. Поэтому Виталия и его новорожденную сестру, которой даже не успели дать имя воспитывал дядя. Ну как сказать воспитывал. Все, чему научился мальчишка от дяди — это курить и трахаться. Чем он активно и занимался с тринадцати лет. Жизнь сестры его вообще не интересовала — еще бы. Ведь из-за этой маленькой сучки погибла его мать. Где похоронены родители Виталий не знал, как не знал и его дядя. А дядя не знал потому, что ему было плевать. Как на самих малолетних троглодитов, так и на их родителей. Единственное, что нравилось дяде в малолетних дебилах — так это то, какую выгоду они ему приносили. Все женщины, узнав, что дядюшка Эрик воспитывает двух несчастных сирот залипали и «давали во все дыры» как выражался сам дядя. Виталий по количеству приобретенных женщин от дяди не отставал, и относился к ним не более, чем как к трофеям. Частенько он сбегал от дяди на недельку или на две к одной из своих «единственных и неповторимых», потому что жить с этим старым развратником было невозможно. Когда дядя Эрик напивался, в нем неожиданно просыпались гомосексуальные наклонности, и не только. Да что уж там. Дядя не особо то и скрывал, что любил попки маленьких мальчиков. Когда Виталию только исполнилось восемнадцать он тут же устроился на первую попавшуюся работу, на которую его взяли. А взяли его на должность продавца. За несколько месяцев он поднакопил денег и съехал от дяди бросив сестру. Потому что она тварь. Потому что если бы она не родилась, то не было бы и проблем. Возможно, если бы она не родилась, то по достижении совершеннолетия он бы унаследовал отцовскую компанию. Если бы она не родилась, то, может, сейчас бы он жил в своем коттедже, а не снимал убогую комнату в коммуналке. Может, если бы эта тварь не родилась, он бы ездил сейчас на дорогущем лимузине с собственным водителем, а не мерз бы на остановке по пол часа в ожидании своего автобуса. Все могло бы быть по другому. Виталий не любил богатых. Он просто их ненавидел. Как ненавидел и счастливые семьи. Он всегда корчил презрительную мину видя на улице счастливую парочку, выгуливающую сопливого ребеночка в новенькой колясочке. Плевался, когда наблюдал молодые парочки, романтично целующиеся на остановках, и клянущиеся друг другу в вечной любви. Потому что любви в его глазах не существовало в принципе. Он делил мир на шлюх, которые дают всем, как давали и ему, и на богатых ушлепков, которых обеспечивают их мамочки с папочками, и все, что есть у них, досталось им от родителей. Других вариантов просто не существовало. Существовал только он сам. Человек, который добьется всего сам, без посторонней помощи. Человек, который в своем возрасте живет независимо от своих родителей и имеет свой заработок, человек, который может тратить свои, честно заработанные деньги на все, что ему вздумается. Правда, парня немного смущало, что его честно заработанных денег хватало только на то, чтобы оплачивать комнату и ездить на работу. Благо, кормили на работе бесплатно, да еще и на такси до дома довозили, тоже бесплатно. Но ведь все еще будет. Этим парень и успокаивал себя. Что все еще будет. Что он станет директором места, в котором работает. И что денег у него будет много. И отказывать себе он ни в чем не будет. И еще утрет всем нос. Только девушки у него не будет, потому что все бабы — шлюхи. Зачем ему шлюха? Правильно. Не за чем такому уважаемому человеку шлюха. Женщина — не более чем инкубатор для наследника. И средство для удовлетворения собственных потребностей, само собой. Вечер субботы выдался неожиданно спокойным. Наверное потому, что Габриэль упился в хлам, но не до буянистой стадии, и был спокойнее монахов Шаолиня, профессора дома до сих пор не было, так что язвить и распространять неприятные запахи химикатов было некому. Сергей любил когда дома было спокойно. Сейчас он сидел на своем излюбленном месте — стареньком, но мягком и уютном креслице в своей комнате и потягивал горячий чаек. Единственное, что нарушало тишину — это храп Габриэля, обладающий волшебным свойством проникать во все комнаты, и мурчащая на коленях кошка. Но это значило, что Сергей дома не один, чему мужчина был несказанно рад. Почему-то этим вечером Сергей находился в особенно приподнятом настроении. В таком настроении ему обычно хотелось прогуляться по парку или поговорить с кем-нибудь. Поговорить было отличным вариантом, так как на улицу выходить не стоило — если человек болеет, то он должен сидеть дома. Ведь остался всего день на выздоровление, завтрашний, а потом — работа. Поговорить — это хорошо. Но Габриэль громко храпит, а будить его — не лучший вариант. Нового соседа тревожить тоже не хотелось. Мало ли чем важным он может быть занят, особенно если учесть, что въехал он только этой ночью. На ум пришла гениальнейшая идея — ведь уже несколько недель в шкафу стояла бутылка хорошего вина. Говорят, красное вино в малых количествах полезно для здоровья. А так как здоровье у Сергея сейчас хромало, он без всяких зазоров совести решил открыть застоявшуюся бутылочку. Ведь изредка же можно? Тем более завтра — выходной. С неохотой мужчина аккуратно переместил со своих колен уютно устроившуюся кошку на кровать. Кошка недовольно мяукнула, но очутившись на мягкой кровати свернулась в пушистый клубочек и продолжила мурчать, как ни в чем не бывало. — Лишь бы по удобнее, — с улыбкой констатировал факт мужчина, — Я тебе нужен только в качестве поставщика провизии. Кошка проигнорировала фразу хозяина. Ну и правильно. Она же кошка. Чего еще от нее ожидать. В комнате Сергей пить не хотел. Потому что распивать спиртные напитки в своей комнате — какое-то затворничество. И алкашничество. А тут, на кухне — как-то по приличней будет. Пока он ударялся в свои рассуждения, большая часть содержимого бутылки куда-то исчезла. Сергей сам удивился, заметив это. Не удивился только Витя, каким-то чудом незаметно для мужчины проскользнувший на кухню. — Здесь хоть один человек, ведущий трезвый образ жизни, есть? — к слову говоря, парень не пил. Даже не пробовал. — Я всегда веду трезвый образ жизни, — Сергей немного смутился. — Я вижу, — гадкая улыбка парнишки еще больше смутила Сергея. — Нет, я честно. Просто настроение сейчас такое. — Какое? Алкашное? — Витя поставил чайник на плиту и сейчас активно пытался зажечь газ. — Да нет. Задумчивое. Ну как тебе объяснить. А вообще, не думай ничего плохого, — Сергей добродушно улыбнулся, — Лучше расскажи как твои дела. — А с чего это вдруг тебя волнуют мои дела? — насторожился парень. — Ну, я просто спросил, — Сергей налил себе еще фужерчик вина, — Если честно, то мне просто хочется поговорить. Будешь? — мужчина не успел даже сделать приглашающий жест, так как парень резко ответил отказом. — Сами спивайтесь, — зажечь газ у Вити таки получилось, — Поговорить он захотел, ага. — Нет, я серьезно. Мне же интересно как у тебя дела. — Ага. Интересно ему. Я здесь еще и суток не пробыл, а ему уже интересно. Чего тебе от меня надо? — парнишка нехорошо сощурился, — Али у тебя какие планы на мой счет есть? — Какие планы? Нет, что ты. Просто… — мужчина немного покраснел. Просто представив как убого выглядит со стороны. — Просто что? Я тебе нравлюсь, да? — парень резко подошел к сидящему Сергею. — Нет, что ты… — хоть физического давления и не было, но моральное мужчина ощущал отчетливо. — А, то есть я тебе не нравлюсь, — парень нагло уселся на колени смущенного блондина, — То есть я совсем урод? — Нет, что ты, нет. Ну, в смысле не нравишься, но я не про это, я про то, что не нравишься в другом плане, ну я не это хотел сказать, просто… — обреченно Сергей пытался сформулировать мысль, но не получалось. Потому что мысль крутилась слишком быстро, а язык работал слишком медленно. Да еще и ощущать живого человека так близко… — А так? — тихо прошептал парень в ухо мужчине, прижавшись всем телом к растерявшемуся блондину, — Так тоже не нравлюсь? — И что вы тут развели? Гомосеки! — сонный Габриэль сокрушенно помотал головой, — Вокруг одни гомосеки! — Я просто проверял твоего друга на потенцию и ориентацию. Честно скажу, результаты неутешительные, — Виталий слез с колен Сергея, который, судя по виду, просто завис в другой реальности и в другом пространстве, - О, вот и кипяточек подоспел! Парень выключил плиту, залил уже приготовленную тарелку с лапшой кипяточком и ушел в свою комнату. — Я вот не пойму, это я схожу с ума, или все вокруг поехавшие? — Габриэль задумчиво почесал свою шевелюру, - О, винище! Угостишь? — Да…Да… — как во сне пробормотал Сергей, — Угощайся…