Пока у нас есть джаз

♪ Louis Prima – Sing, Sing, Sing

– Смотри куда прешь! – Извините, простите. Молодой парень со всех ног мчался по набережной Темзы, проталкиваясь сквозь толпу, сбивая прохожих. Нужный ему круизный лайнер с громким названием «Принц Уильям» был пришвартован у последнего причала и вот-вот должен был отправиться в путь. Понимая, что крупно влипнет, если не успеет, он прибавил скорости. «Вот же растяпа», – ругал он самого себя. – «Надо же было забыть это дурацкое письмо». Это было рекомендательное письмо от старой знакомой тети Мейбл – человека, который его воспитал. В нем была просьба о принятии его на работу. Обещали заплатить хорошие деньги, которые были ему крайне необходимы, так что он не мог оплошать. Матросы уже поднимали сходни, когда он наконец добежал до нужного ему судна, которое издало предупреждающий сигнал. Было непросто протолкнуться сквозь толпу любопытных зевак, но ему это все-таки удалось. – Стойте! Стойте! Подождите! – что есть силы закричал он, размахивая руками. – Еще один пассажир! Смерив его недовольным взглядом, матросы спустили сходни обратно. – Ты кто такой? – спросил его один из них, когда юноша поднялся на борт. – Официант я, – проговорил он, тыча ему в нос злосчастным рекомендательным письмом. – Чего опаздываешь? Живо на кухню, там самый разгар веселья, – ухмыльнулся второй. – Добро пожаловать на борт «Принца Уильяма». – Пошли проведу, – один из матросов схватил его за плечо и потащил за собой вглубь корабля. – А то еще заблудишься ненароком. Это ведь океанский круизный лайнер. Не знаю, зачем им понадобилось плавать по Темзе именно на нем, – фыркнул он. Долгое время они молча шагали по бесконечным коридорам и хитросплетениям лестниц. Мимо них, громко смеясь и разговаривая, сновали разодетые пассажиры. Стояла атмосфера праздника и веселья. Наконец они подошли к белоснежной двери в конце очередного коридора. – Мы на месте, – произнес матрос, хлопнув парня по плечу. – Бывай. – Спасибо, – кивнул ему тот и толкнул тяжелую дверь, входя внутрь. Кухня представляла собой огромное помещение, залитое светом. Царившая тут атмосфера хаоса разительно отличалась от атмосферы на всем судне. На секунду парень замер как вкопанный. Было невероятно шумно: звон посуды, треск пламени, крики поваров и официантов, бегающих по помещению с подносами. Посреди этого хаоса грузный мужчина, противно крича и иногда срываясь на визг, отчитывал какую-то девушку в форме официантки. Его круглое лицо было перекошено от гнева, на лбу выступили вены, а изо рта брызгала слюна. – Простите, мистер Брайд, – почти плача произнесла девушка. Мистер Брайд – ответственный за прислугу. Тот самый, письмо к которому лежало в нагрудном кармане его потертого пиджака. Его непосредственный начальник. Поколебавшись еще несколько секунд, парень подошел к начальнику. – Добрый день, сэр, – он вежливо поклонился. – Кто тут еще? Ты кто такой?! – прокричал он своим омерзительным голосом. Парень выдавил из себя самую очаровательную улыбку, заискивающе смотря на мужчину. – Ким Чонин, сэр. Официант. Вам должны были позвонить насчет меня…мисс… – Официант?! – он взглянул на парня исподлобья, а в следующую секунду взорвался ругательствами. – Тогда какого чёрта ты тут стоишь?! Почему еще не в форме?! Хочешь работать – работай, а не крутись под ногами! С этими словами он грубо толкнул Чонина в сторону небольшой двери слева. За ней скрывалась каморка, внутри которой стояли одни стулья, с брошенной на них в беспорядке одеждой. На единственном свободном стуле лежала аккуратно сложенная форма. К ней была прикреплена бирка с короткой надписью «Ким». Не зря с него снимали мерки накануне. Чонин скинул пиджак, вешая его на спинку стула, и прошелся по комнате, расстегивая пуговицы рубашки. Когда с переодеванием было покончено, Чонин пригладил растрепавшиеся волосы, откинул со лба мешавшуюся челку и, еще раз критично осмотрев себя, вернулся на кухню. За время его отсутствия там стало более шумно, и Чонин переминался с ноги на ногу, не зная, что должен делать. Ему тут же впихнули в руки поднос с какими-то закусками и он, следуя за остальными официантами, вышел из кухни. – Ты новенький? – Да, – Чонин повернул голову. Справа от него шла девушка, которую недавно отчитывал мистер Брайд. – Я Сьюзен, – она приветливо улыбнулась. Рыжеватая и веснушчатая. Ее нельзя было назвать красавицей, но миленькой − определенно. – Чонин. – Какое интересное имя! Кто ты по национальности? Чонин не хотел говорить о себе, тем более с первым встречным. Но девушка была приставуча как банный лист. Пока он молчал, она уже перечисляла страны и национальности, гадая. – Моя мать кореянка, а отец англичанин, – прервал он ее. – О, – выдохнула Сьюзен. Было видно, что ей эта информация ничего не дала. – Ты хорошо говоришь по-английски. – Я никогда не был за пределами Лондона. – О, – повторила она. Некоторое время они шли молча. Но потом она вновь заговорила. Видимо, молчание ей было в тягость. – Ничего себе такая вечеринка, да? – М, – Чонин утвердительно кивнул. Несмотря на явное нежелание собеседника вести диалог, она продолжила: – Семья Лавджоев очень богата. Я слышала, их вечеринки всегда отличаются размахом. Видела как-то фото в газете. Какие наряды, какие украшения! – мечтательно протянула она. – А сегодня же не простая вечеринка. День рождения у младшего сына Лавджоев – Бенджамина. А он мало того что богач, так красавчик еще тот, – девушка глупо хихикнула. – Так что требования к прислуге очень строгие. Я получила нагоняй за разбитый бокал. Чёрт бы побрал мою неуклюжесть. Теперь старикашка Брайд точно меньше заплатит, – конец фразы она произнесла почти шепотом. Они зашли в просторный зал, который был полон разодетых в пух и прах людей. Вдоль стен стояли столики с напитками и закусками и небольшие софы для отдыха. Официанты сновали туда-сюда с подносами, предлагая гостям угощения. Чонин, копируя поведение остальных, ловко лавировал между приглашенных со своим подносом, когда его внимание привлекла небольшая компания молодых людей. Две девушки и три парня, двое из которых были азиатами. До сих пор Чонину редко приходилось сталкиваться с кем-то столь похожим на него самого, в самой что ни на есть Европейской столице, и сейчас он с любопытством поглядывал на парней. Один из них был ниже Чонина, с короткими черными волосами. Он что-то увлеченно рассказывал девушкам и те заливались задорным смехом. Второй был высоким и худощавым и безучастно стоял рядом с выражением непреодолимой скуки на лице. Оба были, как полагается, одеты в смокинги – элегантно и изыскано. На секунду отвлекшись от разговора, первый парень бросил ленивый взгляд в толпу, задерживаясь на мгновение на лице Чонина. Их взгляды встретились, и парень улыбнулся Чонину краешком губ. Он сделал еще глоток шампанского, продолжая уже неотрывно наблюдать за Чонином. Сбросив наваждение, Чонин рванул в самую гущу толпы − подальше от обладателя пронзительных угольно черных глаз. До самого вечера он разносил напитки и еду, помогал сервировать стол к обеду, носил грязную посуду, в общем, выполнял любую работу, какую бы ему ни поручили. Все это время он упорно прогонял из своих мыслей образ молодого человека, что как назло крепко въелся в память. Когда на улице стемнело и один за другим зажглись огни ночного Лондона, сменившие туалеты гости, высыпали на палубу, чтобы насладиться фейерверком. Музыканты играли вечный джаз, все были хмельны и беспечны. Летняя ночь была восхитительно свежей и пьянящей. Чонин слегка свесился с перил палубы, наблюдая за отблесками в чернильно-черной Темзе. – Прекрасный вечер, не так ли? – раздался позади него тихий вкрадчивый голос. Чонин лениво повернул голову в сторону говорившего и неторопливо кивнул. Неведомо откуда, но он знал, кто именно стоял за его спиной. – Ким Чунмён, – незнакомец представился. – Ну, а ты? – Ким Чонин, – он все-таки повернулся лицом к юноше и пожал протянутую руку. Вдруг новый знакомый произнес что-то неразборчивое, на что Чонин только непонимающе нахмурился. – Ты не говоришь по-корейски? – уже на английском спросил он удивленно. – Нет, – сухой короткий ответ должен был дать собеседнику понять, что он не в настроении разговаривать. Но тот, видимо, намеков не понимал. Или отказывался понимать. – Так мы с тобой, выходит, однофамильцы. Расскажешь о себе? Как тебя занесло в Англию, Ким Чонин? Что тебя привело на этот пароход? Чонин мог бы рассказать, что он родился в Англии, что он сирота, воспитывался добросердечной тетей Мейбл, хорошей подругой его матери, что он никогда не видел отца, только знал, что тот был англичанином. Он мог бы рассказать, что любит чай без молока с двумя ложками сахара и имбирное печенье, которое тетя пекла на Рождество. Он мог бы рассказать, что она уже очень давно не встает с постели, поэтому он тут − заработать денег на лекарства и уход за единственным близким человеком, который у него остался. Но почему-то казалось, что это никого не интересовало, что его дурацкие откровения никому не нужны. Чонин не привык раскрывать душу перед первым встречным. Поэтому он лишь покачал головой и вновь отвернулся к воде. – Чунмё-о-н, – к ним подошел второй парень, которого Чонин видел ранее. Он был чертовски пьян, поэтому практически повис на Чунмёне. Его язык заплетался, к тому же он говорил с легким акцентом, несильно при этом шепелявя. – Тут так скучно. Смертельно скучно. Эй, это день рождения или похороны? – Тише, тише, Сехун – рассмеялся Чунмён. – Когда ты успел так нализаться? – Пф, всего-то пару бокалов шампанского выпил. Ну, может чуть больше. Оно у них такое вку-у-усное. Чунмён только усмехнулся. – Ой, а кто это тут у нас? – парень обратил внимание на Чонина, молча стоявшего в сторонке. – Это Чонин. Чонин, это мой друг Сехун, – представил их друг другу Чунмён. – О, это ему ты строил глазки сегодня? – Что? – Чонин удивленно воззрился на Сехуна. Его смутила эта пьяная прямолинейность. Тот в ответ лишь пьяно рассмеялся. – Ладно, вы тут воркуйте, а я пошел. – Стой, куда собрался? Может, отвести тебя в каюту? – Чунмён приобнял Сехуна за плечи, взволнованно заглядывая в глаза. – Я в порядке, мама, – хихикнул Сехун. – Надо зажигать! Покажу этим неудачникам, кто тут король вечеринок, – последнюю фразу он проорал во всю глотку, с трудом отлепившись от Чунмёна, и, пошатываясь, направился в толпу танцующих. – И все-таки мне придется проследить за ним, – виновато улыбнулся Чунмён. – Оставайся тут, ладно? Я скоро вернусь, – с этими словами он отправился вслед за другом. – Чонин! – громкий женский голос заставил его повернуться на окрик. – Вот ты где! Я тебя везде ищу! Пошли, мы должны быть на кухне. Сьюзен крепко ухватила его за руку повыше локтя и потащила за собой. Всю дорогу пока они петляли коридорами, она безумолку трещала. – Босс зол. Одна из официанток во время обеда перевернула суп прямо на колени одной уважаемой дамы. Бедняжка, теперь с нее три шкуры спустят. А тут ты еще пропал. Кстати, что ты забыл на верхней палубе? И тот человек, который стоял рядом с тобой, уж не Ким Чунмён ли часом? – Сьюзен протарахтела все на одном дыхании. – Ты его знаешь? – Дык кто ж его не знает. Он и его дружок О Сехун частые гости колонки Четтербокса. Завсегдатаи вечеринок, богатые, красивые, молодые. О таких грех не написать. – А что еще ты о них знаешь? – Ну, немного. Только то, что пишут в бульварных газетах. Ким Чунмён сын какого-то мецената или политического деятеля, я точно не помню. Путешествует по миру со своим другом О Сехуном. Он тоже сын какой-то важной шишки в Азии. Не нашего поля ягоды, короче говоря, – с тяжелым вздохом закончила она рассказ. – Ладно, идём, а не то Брайд действительно нас прибьет. Скоро прибываем в порт. Нужно разобраться с горой посуды. Выряженная шумная толпа высыпала на пристань. Многих уже ждали экипажи с личными водителями. Обслуживающий персонал сходил на сушу последним. Чонин сам не заметил, как стал искать в толпе Чунмёна. Он вспоминал ту секунду в зале, когда их взгляды встретились. Он продолжал прокручивать тот момент в своем воображении раз за разом, пока перед глазами мелькали люди, лица… Вдруг ему показалось, будто он увидел Чунмёна в окне одной из машин, тот смотрел прямо на него, улыбаясь... виновато? Сердце Чонина зашлось в безумном стуке, но все прекратилось так же внезапно, как и началось. Машина проехала мимо, обдав его парами газа. Чонин продолжал стоять на причале, сжимая в руках пиджак. Несмотря на теплый летний день, ночью сильно похолодало. Промозглый ветер пробирал до костей. Чонин, поморщившись, натянул пиджак. Время давно перевалило за полночь, общественный транспорт уже не ходил. Чонину нужно было ехать в другой конец Лондона, а такси поблизости не наблюдалось да и стоило бы ему баснословных денег. Сьюзен уехала с каким-то матросом, на прощание клюнув Чонина в щеку. Он остался на пристани один. Гнетущее чувство одиночества навалилось как-то внезапно и без предупреждения. Только что он был окружен толпой людей, и вот уже один одинешенек.. Парень не успел толком насладиться жалостью к себе, как сзади послышались шаги. Он быстро обернулся. К нему направлялся пожилой мужчина в форме. Чонин не мог точно определить, кем был тот по званию. Когда мужчина подошел достаточно близко, чтобы его было слышно, он обратился к Чонину: – Сынок, ты чего стоишь тут один? – Не знаю, как попасть домой, сэр. Я живу далеко отсюда. На Ист-Энде на Велингтон стрит. – Ну надо же, моя мать живет неподалеку, а я как раз к ней собирался. Могу подвезти. – Буду очень признателен, сэр. Я Ким Чонин. – Джим Пайк, второй помощник капитана. Они пожали друг другу руки, и Чонин последовал за великодушным помощником капитана к его машине. Всю дорогу они вели беседу. Чонин расспрашивал мужчину о странах, в которых тот побывал. Пайк охотно делился опытом и впечатлениями. – Я бы хотел быть моряком, – протянул Чонин. – Так в чем проблема, парень? Поступай в нашу военно-морскую академию. Ты молодой и статный, тело у тебя крепкое. Нам такие нужны. Чонин слегка смутился последнему замечанию. – О, это моя улица. Спасибо, что подвезли, сэр! Большое спасибо! – Чонин пожал мужчине руку и собрался выходить, когда моряк добавил: – Если надумаешь поступать, найди капитана Крэйга, скажешь, что тебя послал второй помощник капитана корабля «Принц Уильям» Джим Пайк. Он всячески посодействует тебе. – Не знаю, воспользуюсь ли я вашей помощью в этом, сэр. Но, в любом случае, спасибо! Доброй ночи! – И тебе, сынок. Небольшую квартирку в одном из захолустных районов Лондона они снимали вместе с тётушкой Мейбл. Хоть она и была прикована к постели, но зарабатывала на жизнь, занимаясь пошивом одежды. У тётушки был талант – из-под ее рук выходили замечательные наряды. Утонченные и элегантные. Ей помогала дочь соседки. Молодая особа была по уши влюблена в Чонина, и тётушка не раз намекала, что они были бы прекрасной парой. Да только он отмахивался. Какая любовь, когда он должен зарабатывать на жизнь себе и тётушке, оплачивая жилье, одежду и еду. Он тихо прокрался в свою малюсенькую комнату на чердаке и обессилено рухнул на кровать. Сквозь небольшое окно в потолке было видно звездное небо. Некоторое время парень лежал не шевелясь, разглядывая темно-синий кусочек небосвода. Вскоре он забылся тихим спокойным сном, даже не потрудившись раздеться. Ему снились глубокие и темные, как воды Темзы, глаза и виноватая, смущенная улыбка.

♪♪♪

– Вставай, соня! Сехун вихрем влетел в спальню Чунмёна, раздвигая шторы, и, открыв настежь створки окон, взгромоздился на подоконник. – Который час? – Чунмён поморщился от солнечного света, резанувшего по глазам. – Почти одиннадцать. – Ох, я проспал завтрак, – Чунмён провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна. – Я попросил на кухне, чтобы завтрак принесли в комнату. – Ох, ты просто прелесть. Чунмён накинул на себя вычурный домашний халат, когда в дверь робко постучали. – Ваш завтрак, сэр, – сначала в дверном проеме показалась небольшая тележка, заставленная блюдами, а затем высокий юноша. Сехун, прищурившись, уставился на вошедшего. – У тебя новый слуга? – Да. Отец прислал вместе с какими-то бумагами на прошлой неделе, – спокойно ответил Чунмён, будто предмет их разговора не стоял рядом. – Хорошенький. И почему я его до сих пор не видел? Парень изумленно уставился на Сехуна, смешно сложив губы трубочкой и не веря собственным ушам. – Спасибо, Исин. Ты можешь быть свободен. Тот, все еще ошарашенный, не сразу понял, что от него хотят. Стоял и словно загипнотизированный смотрел на Сехуна. Затем молча поклонился и вышел. – Исин? – переспросил Сехун, как только за парнем закрылась дверь. – Он китаец, – ответил на невысказанный вопрос Чунмён. – И да, Сехун. Прекрати обхаживать мою прислугу, чёртов Казанова. Тебе развлечение, а от их работы толку потом никакого. Одна ванильная любовь на уме. И что они в тебе находят? – Да я же просто душка, – Сехун скорчил милую рожицу. – Ага, душка. Задушил бы, – нахмурился Чунмён. – О, не знал, что ты любишь такое, – игриво подмигнул Сехун. – И вообще, кто-то жаловался, что голоден. Давай есть. Они уселись прямо на кровать и приступили к завтраку. – Кстати, можешь не волноваться за своего Исина. Не буду я его трогать, – спустя некоторое время вдруг вернулся к разговору Сехун. – А я вот не уверен. – Старик, да ты просто завидуешь? Тебе нужно срочно кого-то найти. – О чем ты, Сехун? У меня вообще-то невеста есть, забыл? – Невеста? – саркастично переспросил Сехун. – Это та самая, от которой ты сюда сбежал? И вообще, с каких это пор тебя интересует прекрасный пол, позволь поинтересоваться? – повысил голос он. – С тех самых, как мой отец решил, что ему нужен этот брак, – зло выплюнул Чунмён. – Ну и что? Подумаешь, брак. Подыщи себе страстного любовничка и тра… живите себе спокойно. Как насчет того парнишки со вчерашней вечеринки? Он вроде ничего такой, а? – и, видя непонимание в глазах друга, продолжил. – Ну, тот, с которым вы шушукались на палубе. Как там его… – Чонин, – тихо пробормотал Чунмён. – Вот видишь, ты даже его имя запомнил, – разулыбался Сехун. – Только как я его теперь найду? Кое-кто вчера помешал мне познакомиться с ним поближе. – Ну, может, можно спросить у организаторов, у именинника этого, как там его… – Бенджамин Лавджой. – Точно. Спроси у Бенджи, откуда набирали прислугу и все такое. А если не выйдет, так другого себе найдешь. Кстати, – Сехун подхватил утреннюю прессу, что принесли вместе с завтраком, и вернулся на облюбованный подоконник, – что там интересного написали про вчерашнюю вечеринку? Прикурив сигарету, он принялся читать. Спустя пару минут раздался удивленный возглас. – Ну-ка, «Дэйли Эксцесс» опять не подвели. Статья про вчерашний праздник. – Что на этот раз? – вздыхая, спросил Чунмён. «Свежие сплетни с прошедшей вчера ночью вечеринки в честь юбилея достопочтенного мистера Бенджамина Лавджоя – младшего сына многоуважаемого семейства Лавджоев. Дамы в откровенных нарядах и мужчины, чье поведение может Вас шокировать. Леди Майтленд…». – Черт, даже слушать это не хочу, – скривился, будто наелся кислого, Чунмён. – Неужели они не могут писать о чем-нибудь другом? Об искусстве, литературе, политике, в конце концов. – Да брось, – Сехун выдохнул в воздух сизый дым. – Мы молоды, мы богаты, мы привлекательны. О чем же еще им писать? – Ну да, кроме как об откровенном нижнем белье леди Майтленд, которое она всем демонстрировала или что там еще? – Ты тоже это видел? – рассмеялся Сехун. – Это было ужасно. – Ладно, посмотрим, что там у нас дальше, – Сехун вернулся к чтению. – Переходи сразу к страничке с анекдотами и карикатурами. Ничего лучше ты там все равно не найдешь, – Чунмён сделал глоток уже порядком остывшего кофе. – Погоди-ка, – Сехун удивленно уставился в газетный заголовок, а затем прочитал вслух: – Одна из самых драматических постановок, такого вы еще не видели. Чувственное, полное экспрессии выступление заставит прослезиться даже циника. Восходящая звезда драматургии выступает в Кантерберри Мьюзик-холле. Спешите увидеть Кая собственными глазами. Вскоре это имя прогремит на весь мир. – Ну и что, – Чунмён явно не проникся воодушевлением друга. – А то, что тут еще и фото имеется! Вот, полюбуйся, – Сехун сложил газету пополам и показал Чунмёну. Тот подошел поближе и взял ее в руки. Качество печати было не очень хорошим. Фотография изображала юношу, сидящего на коленях на полу. Его руки были воздеты к небу, будто он молился или проклинал кого-то. Чунмён засмотрелся, поэтому не сразу увидел небольшое фото в самом углу страницы. – Да ладно, – выдохнул он, сжимая в руках газету. – Дошло наконец, – ухмыльнулся Сехун. – Вышло даже проще, чем я представлял. Но Чунмён его уже не слушал. Все еще сжимая в руках газету, он выскочил из комнаты и бросился в соседнюю. Ошарашенный Сехун отправился следом. Они зашли в роскошно обставленный кабинет. Чунмён схватил со стола телефон и спешно стал крутить колесико, набирая номер. От волнения он промахивался пальцами мимо нужных цифр и был вынужден набирать чертов номер снова и снова. – Два, восемь, ноль, ноль, – шептал он словно в лихорадке. – Дай сюда, – Сехун выхватил из рук Чунмёна телефон, проворно набирая комбинацию цифр. – Держи, – протянул трубку. – Добрый день, меня зовут Ким Чунмен. Я бы хотел заказать столик на двоих на сегодняшнее представление. Да-да, в первом ряду, поближе к сцене.