Пока у нас есть джаз

Чонин неспешно брёл по нью-йоркским улицам, крепко держа в руках зонт. На улице лил сильный дождь - его любимая погода. В ливень ему дышалось как-то особенно легко. Вот уже пятнадцать лет он жил в Северной Америке. В свои восемнадцать он перебрался сюда в поисках лучшей жизни. Фортуна была к нему благосклонна и вскоре ему предложили место в балетной труппе. Но выплачиваемого жалования и денег, выручаемых с подработок, катастрофически не хватало. К тому же, на его плечах висела забота о больной тете. Он погряз в долгах. Когда надежда вновь покинула его, он получил письмо, в котором сообщалось, что скончался его отец и оставил ему неплохое наследство. Оказалось, что все это время, оставаясь, в тени он следил за сыном (и сразу прояснилась та ситуация с близнецами и теплое, почти заботливое отношение со стороны директора). Часть свалившегося на его голову наследства он потратил на оплату больничных счетов, а на остальную сумму приобрел себе небольшую квартирку в Бруклине. Потихоньку жизнь налаживалась. Годы упорного труда и вот он уже известный на весь мир хореограф. Сегодня у него было запланировано интервью в одном из кафе. Он пришел заранее, заказал зеленый чай и принялся ждать. Вскоре раздался звон колокольчика у входа, и статный мужчина, поздоровавшись, опустился на стул перед ним. Что-то в этом человеке показалось ему смутно знакомым, но он не смог понять, что именно. Долго он рассматривал выкрашенные в блонд волосы, темные глаза, руки и ладони. Незнакомец молчал и также пристально разглядывал его. Наконец он открыл черный блокнот, взял в руки ручку и задал первый вопрос: – Вы когда нибудь любили, мистер Ким? Тогда он все вспомнил. Непривычно залитый солнцем Лондон, свежеиспеченные булочки и маленький розовый конверт. – Я люблю чай без молока, имбирное печенье, а еще старый добрый джаз и Шато Лафит. А вы?