ЧАСТЬ I. RUSSLAND. Глава 1
17 января 2016 г., 00:08
Глава I
15 июня 1941 год. В темной комнате, с плотно задернутыми шторами от палящего июньского солнца, царила тишина. За окном, выходящим на людную улицу, слышались голоса, шум проезжающих машин, шелест могучих крон деревьев и гогот деток, радующихся теплой погоде. В соседней комнате женщина играла вальс на фортепиано, вальс «До диез Минор» Шопена. Валентина Звягинцева, учитель английского языка, всегда мечтала стать певицей, музыкантом, но её родители жили в самой далекой белорусской деревне, где возможности заниматься с талантливыми преподавателями не было, да и достать фортепиано было неоткуда. Валентина смогла пойти на уроки музыки только в двадцать пять лет, уже будучи замужем и имея профессию преподавателя и живя в Ленинграде. Сейчас же сорока девятилетняя женщина, искрящая добродушной улыбкой, — директор школы, учитель английского и частный преподаватель фортепиано. В трехкомнатной квартире, куда Валентина переехала с мужем три года назад, жила и их восемнадцатилетняя дочь — Анастасия. Она мирно спала в самой маленькой прохладной комнате, окна которой выходили на набережную. Длинные золотистые волосы разметались по подушке, худощавые руки были сложены на груди. Анастасия унаследовала голубые глаза отца и густые светлые волосы матери. Валентина часто посмеивалась над дочкой, что во сне она напоминает ей спящую красавицу. Питалась она скудно, несмотря на то, что семья была в каком-то роде обеспеченной и ни в чем себе не отказывала. Валентина, ранее забеспокоившись за дочь, обращалась к врачам, но те только пожимали плечами, мол, девушка абсолютно здорова, никаких заболеваний. Настя прекрасно себя чувствовала и Валентина перестала трястись от страха, что может потерять свою горячо любимую дочь. Настенька, так её любил называть отец, росла домашним ребенком, слушалась родителей, отлично училась, играла на фортепиано, знала основы немецкого языка, хотя в школе изучала английский. Девушка собиралась поступать в университет на преподавателя иностранных языков, а для этого у неё были шансы, ведь школу Звягинцева Настя окончила с отличием, учителя любили эту прекрасную девушку. Этим вечером Настя должна была отправиться на месяц в Беларусь к своей бабушке, матери отца. Анастасию разбудили солнечные лучи, светящие ей прямо в лицо. Сосредоточив свое зрение на окне, она увидела свою маму, расправляющею плотные шторы. — Доброе утро, Настя. — поприветствовала её Валентина и поцеловала дочку в лоб. — Доброе утро, мамочка, — ответила Настя. — ну и жарко же сегодня… Валентина поставила вазу с цветами на стол и нежно улыбнулась. — Это ещё что! Отец сказал, что так будет ещё недели две. — воскликнула мама. Настя откинула густые волосы за спину и подошла к открытому окну, вдохнув теплый летний воздух, она улыбнулась, но вскоре озадачилась. — Мамочка, дорогая, а откуда у нас цветы? — встревоженно спросила она. — Небось опять Павлик? — Он самый, доченька, ну, ты не сердись на него, слышишь меня, не сердись, говорю! Может одного отказа Павлику мало? А он, вон, какие цветы тебе принес, не полевые какие-нибудь. — Вот дурак, этот Павел, знает же, что я уезжаю, какие мне свидания… Одевшись и умывшись, девушка прошла за пианино — завтракать она не стала, сколько бы её не уговаривала мать. — Вот придет отец, найдет на тебя управу, — сказала Валентина, поцеловала дочь и ушла на вокзал, покупать билеты. Анастасия, пока не вернулась мама, застелила постель, собрала свой чемодан, набрала книг, которые ей пригодятся у бабушки, вытерла пыль, сходила маме и папе за молоком — вечно они забывают его покупать. Сев на подоконник, она с любопытством начала рассматривать мимо проходящих людей. Это было не сложно, ведь квартира Звягинцевых находилась на втором этаже. Вот разодетая дамочка с маленькой собачкой бежит через дорогу, вот изнывающий от жары участковый, вот ребятишки бегают за мячиком, а вот и группа солдат, шагающих по набережной. Внезапно в дверь позвонили. Девушка открыла дверь и увидела высокого мужчину в военной форме. — Павел? Здравствуй, — поздоровалась она. — Куда это ты? — Привет, Настасьюшка. Как куда, призывают меня… Девушка оглядела широкоплечего грузного Павлика, с черными, как ночь, глазами. Павел был старше её на 4 года, родом он был с Украины, ещё год назад Павлик хотел позвать Настю замуж, да только жилья у него своего не было, да и терять звание «великого ловеласа» он не желал. — Ну что, пригласишь, Насть, али будем через порог друг на друга зыркать. Чайку выпьем, я вот бубликов принес. — он протянул девушке связку. Пробыл Павел у неё недолго, они попили чай с бубликами и он ретировался. Но напоследок ей сказал: — Придет время, Настасьюшка, и станешь ты ходить под фамилией Дидько. — расхохотался мужчина и был таков. Всегда оставался неприятный осадок у Насти в душе, после общения с этим человеком. Зла он ей не желал, да и не лез, в общем-то, а всё так, на словах. На пороге стояла уставшая мама. — Ой, Настя, ты не поверишь, столько народа, такие огромные очереди на кассе, неужели все ленинградцы разом решили уехать? — воскликнула она. — Ой, а кто приходил? Настя вбежала на кухню к маме и вспомнила, что забыла убрать чашки. — Да так, мамочка, Павлик забегал, призывают его, попрощаться хотел. Пока Валентина напевала собственнопридуманные мотивы, готовя ароматный ужин, Настя, свернувшись калачиком на тафте, читала любимый сборник Есенина. Вскоре домой пришел глава семейства, Владимир Звягинцев, военный инженер, в свои пятьдесят без спору отлично выглядел. Пришел он с огромным бумажным свертком, а лицо его светилось от радостного предвкушения. Озадаченная Валентина провела мужа к столу, а Анастасия, сидя в кресле, прислушивалась к разговору родителей. — Что такое, Вов, тебя не узнать, — спросила Валентина. — повысили что ли? — Нет, Валек, помнишь, я говорил про вещи из-за границы? Так вот! Привезли. — Так это когда было то, Вов, полгода назад, не меньше… Владимир оставил обед и принес сверток. Шершавый материал упаковочной бумаги не был знаком Валентине. Он был толще, чем обычно, и нес еле уловимый запах цветов. Мужчина аккуратно вытащил оттуда бежевое платье и протянул его жене. — Ты смотри, какая красота, — пролепетала Валентина. Насте отец привез такое же платье, но темно-коричневого цвета, даже ближе к бордовому. Женщины обоюдно решили, что в этом они поедут на вокзал. Садясь в отцовский автомобиль, Настя мысленно попрощалась со своим любимым домом, про себя торжественно поклявшись вернуться. Поезд отправлялся в шесть тридцать, а на вокзал Звягинцевы прибыли в пять пятьдесят. Родители решили посидеть на дорожку в привокзальной столовой. — Два кофе и яблочный компот, пожалуйста, — тихо произнес Владимир, оглядываясь на семью. На душе у него было тяжко, он так не хотел отпускать свою кровинушку. Мать Владимира Звягинцева, Любовь Звягинцева, отличалась властным нравом, хитростью и нелюбовью к своей невестке. Но внучку она обожала, нередко, поворчав на молодую Валентину, она сажала себе на колени маленькую Настю и рассказывала ей сказки, говоря при этом, что когда внучка вырастет, она станет певицей, превысив в умении свою талантливую мать. Баба Люба с нетерпением ждала к себе внучку и писала письма, на которые Настя с удовольствием писала ответы. Когда пришло время отправки поезда, Настя распрощалась со своими любимыми родителями. Валентина горячо расцеловала дочь, а Владимир нежно чмокнул её в лоб. Хрупкая и нежная, как цветок, Настя, в коричневом платье-футляре и на каблучках взяла в руки свой чемоданчик и книги. Она прошла в свое купе и помахала родителям из окна.
