Не исчезай

      Я уже около часа смотрела на яркий свет лампы, находящейся прямо над моей головой. Это единственное, на что можно было смотреть среди четырех белых стен и небольшой тумбочки рядом с кроватью в моей палате.       Я пыталась пошевелиться, но меня сковывала непонятная боль.       В руке у меня был катетер для капельницы, а рядом спала мама.  — Что с ней? — вырвался у меня неожиданный вопрос.       Мама резко вскочила, устремив на меня радостный взгляд.  — Габриэлла, ты очнулась!!! — воскликнула она, обнимая меня.  — Где Анастасия Андреевна? Что с ней, мама? — не обращая ни на что внимания, спрашивала я.       Мама будто меня не слышала и продолжала целовать и обнимать.       В палату вошел врач, слегка смахивавший на попа. Он приветливо улыбнулся, подошел ко мне и начал светить в глаза фонариком.  — Как Вы себя чувствуете, девушка? — поинтересовался доктор.  — Со мной всё хорошо. Скажите мне, что с Анастасией Андреевной? — повторила я свой вопрос.  — Вам сейчас нужно о себе думать. У вас сильное сотрясение мозга и ушиб спины. Вы должны поменьше волноваться…  — Вы можете мне сказать, что с ней?! — неожиданно даже для себя крикнула я.       Мама и доктор переглянулись. Мне стало понятно всё ещё до того, как кто-то из них осмелился заговорить. Я помню этот взгляд у врачей моего отца…  — Она… умерла? — стараясь говорить ровно, спросила я.  — Нет, но… Скажу Вам честно, она не переживёт эту ночь. С такими травмами, как у неё, никто ещё не выживал, — сожалеюще произнёс доктор.  — Понятно, — спокойно сказала я.       А дальше я уже ничего не слышала. Мама что-то говорила мне, спрашивала, но я не обращала никакого внимания. Отвернувшись к стене, я попросила оставить меня одну, а когда палата опустела, по моим щекам покатились слёзы.       Я не помню, когда в последний раз плакала… Эти слёзы были неподвластны моей воле, также как и чувства, разрывающие изнутри моё сердце. Я не знаю, как именно выглядит боль, но то, что сейчас со мной происходило, едва ли можно сравнить с обычной болью… Как же жалко я сейчас выгляжу.       Нет, не то… Совсем не то! Я ведь плачу не из-за того, что жалею себя!       Нет, я не испытываю жалости, я не испытываю любви… Я испытываю злость! Как она могла отдать свою жизнь ради спасения моей?! Как она посмела так поступить?! Она не имела права решать за меня! Не имела права решать за судьбу! Она не имела права умирать!       Она не имела права...       Чёрт возьми, она не имела права…       Мои руки со всей силы сжали подушку, и, заткнув ею лицо, я со всей силы заплакала. Все мои чувства и эмоции разом вырвались наружу. Казалось, что вся вселенная, все миры внутри меня просто начали взрываться.       Я плакала, плакала, плакала… и не могла остановиться. Не могла убедить себя ни в одном из ранее важных для меня доводов. Ничего уже не имело смысла…       За окном наступила ночь. Огромная луна светила прямо в моё окно, освещая полупустую палату. Я безжизненно лежала лицом к стене и смотрела в одну точку. "Я смогу это пережить. Я всё всегда переносила без эмоций, и это смогу пережить. Мне просто нужно немного времени..." - пыталась уверить себя я.       Наверное, все мои попытки убедить себя в том, что всё в порядке, были нелепо глупы. Пустота, казавшаяся такой обычной, теперь заставляла меня погружаться в ужас. Стоило закрыть глаза, как я вновь оказывалась в том месте и видела бегущую ко мне навстречу учительницу. А ведь всё произошло из-за меня… Если бы не моя невнимательность… Если бы я не шла в наушниках по дороге…       Я вспомнила слова доктора...       Она ведь где-то рядом. Совсем одна, в пустой палате... Никто не находится с ней рядом в её последние минуты жизни.  — Если я и могу что-либо для Вас сделать, то это быть рядом с Вами в этот момент, — прошептала я и начала подниматься.       Моя голова болела и кружилась, поэтому я едва могла стоять на ногах.       Опираясь о стену, я медленно добралась до двери и открыла её.       Лунный свет освещал длинный больничный коридор. Вокруг не было ни души, лишь звуки каких-то приборов то и дело нарушали тишину. Была глубокая ночь, поэтому не было ни дежурных медсестёр, ни другого персонала.       Стараясь как можно тише передвигаться, я направлялась от двери к двери, читая списки пациентов в палатах. Её не было ни в одной.       Наверняка Анастасию Андреевну держат в реанимации, но я понятия не имею, где она.       Прошло около получаса, пока я обошла все помещения и нашла реанимацию. Мне было совсем плохо, и я уже чуть было не сдалась, но мне нужно было добраться до учительницы. Эта мысль держала меня в сознании весь путь, и наконец, я нашла палату, где была Анастасия Андреевна.       Войдя в тёмное помещение, я увидела обставленную всякими приборами кровать, на которой лежала Анастасия Андреевна, подключённая к куче проводов.       Приблизившись к ней, я медленно присела рядом, всматриваясь в лицо учительницы.  — Анастасия Андреевна… Вы безрассудная, безответственная и глупая! Вы… — я хотела не расплакаться, но ком в горле так и вырывался наружу. — Вы не должны умереть, слышите? Вы не можете умереть!       Я взяла её руку в свои ладони и прижала к своей груди.  — Просто не умирайте… Прошу Вас, если Вы меня слышите, то не умирайте.       Больше я ничего не смогла сказать. Силы покинули меня, и я потеряла сознание, так и не выпуская руки учительницы.

***

      Меня разбудил голос матери, которая ласково звала меня, поглаживая по голове.  — Габи, пора вставать, — нежно шептала она.  — Никогда не называй меня так, — сурово сказала я.  — Хорошо, я не буду тебя так называть. Извини, — растеряно ответила мама.       Я оглянулась по сторонам и поняла, что нахожусь в своей палате, но как я тут очутилась, совсем не помню. Это насторожило меня.  — Почему я здесь? — спросила я у мамы.       Она лишь удивлённо на меня посмотрела и растерянно спросила:  — А где тебе еще быть? Это твоя палата.  — Я тут с самого утра была? — продолжила я допрос.  — С какого утра? Ты тут со вчерашнего дня. С самого момента поступления… Я не понимаю, что за вопросы ты задаёшь.       Я задумалась. Мама не врёт, она и вправду думает, что я всё время была здесь. Тогда кто же меня вернул в мою палату ночью? Кто-то, кто к тому же ничего не рассказал маме.  — Мама… Она умерла? — тихо спросила я.  — Я не знаю, дорогая, — вздохнула женщина. — Придёт доктор, и ты спросишь у него.  — Позови его сейчас…       Я закрыла глаза, готовясь к худшему, но как бы я ни готовилась, я всё равно не представляю, как отреагирую на известие доктора. В глубине меня живёт надежда, что Анастасия Андреевна жива и что опасность миновала… Ведь так бывает в книгах и фильмах? Случается чудо.       Не знаю, как назвать то, что случилось дальше, но на чудо оно не было похоже. Скорее на какой-то ужасный детектив, который вырвался за рамки моего понимания.       Доктор сообщил, что Анастасию Андреевну увезли сегодня ночью люди из секретных федеральных служб, и не известно даже, жива ли она и где теперь её держат.