8
28 июля 2017 г., 03:20
Тёплый майский день вновь сменился ужасным ливнем, который настиг меня у выхода из школы. Надев капюшон на голову, я быстро побежала по улице, стараясь скорее добраться домой.
Прошло больше месяца с тех пор, как Анастасия Андреевна бесследно исчезла, и мне казалось, что всё это было лишь плодом моего воображения.
Может, её и не было вовсе? Может, я сама себе придумала эту странную учительницу, её ангельский образ и эту вечную весёлость? Казалось, что больше никто вокруг не вспоминает о ней.
Возможно, я больше никогда её не увижу и не смогу поблагодарить за то, что она спасла мою жизнь.
Подумать только, эта сумасшедшая бросилась под машину, чтобы спасти чужого ей человека, которого до этого сама оттолкнула от себя. Да что с ней такое? Почему в одном человеке умещается столько противоречий?
Прибывая в своих раздумьях, я не сразу заметила, как к школе подъехала какая-то чёрная иномарка, из которой вышло несколько мужчин в чёрных костюмах. Один из них протянул руку женщине, сидящей в машине, и помог ей выйти.
Я уже было хотела идти дальше, но мельком взглянула в сторону загадочной женщины и не поверила своим глазам.
В тот момент дождь резко остановился. Где-то далеко эхом раздался последний гром, после которого всё вокруг затихло, словно в природе не осталось совсем ничего живого. Я стояла на месте, не в силах пошевелиться, словно вся эта атмосфера затронула и меня. Мои глаза были устремлены на блондинку, стоящую у машины и поправляющую чёрное платье.
Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем она заметила меня, но её небесные глаза сначала удивлённо, а затем радостно посмотрели на меня в этот самый момент. Из-за этого взгляда мне вдруг стало страшно. Нет. Мне вообще стало страшно от всего этого. Одним из моих желаний в этот момент было подбежать к ней и обнять, как в дешёвых мелодрамах, а другим, более сильным и реальным, было желание убежать куда глаза глядят, чтобы поскорее спрятаться от этого непонятного и волнующего чувства радости и отчаяния.
Анастасия Андреевна сделала шаг в мою сторону, продолжая смотреть на меня и улыбаться всё той же доброй и радостной улыбкой. Улыбкой, которую я ненавижу от того, что, сама не понимая того, начинаю любить и ждать каждый раз, когда вижу учительницу.
Но вместо того, чтобы подойти к ней, обнять и признаться в том, что мне впервые в жизни было страшно за чью-то жизнь, я бросилась бежать прочь, сломя голову, словно от этого зависела моя жизнь. Какое-то зудящее чувство сжало мою грудь, и мне хотелось вырвать из неё душу, чтобы этого не чувствовать.
Что это? Почему мне стало так больно от того, что я увидела её?
***
Забавно узнать то, что боль — это иллюзия. То, что мы привыкли считать болью, обычно касается физических увечий или травм, но почему именно это ощущение называется болью? А вдруг настоящая боль — это именно та боль, которую мы испытываем, когда ощущаем безысходность, пустоту, утрату чего-то или кого-то близкого? Возможно, именно душевная боль является настоящей, а возможно, это и вовсе не боль… Я не понимаю, как можно называть одним словом два абсолютно разных по ощущениям и интенсивности чувства? Физическую боль всегда можно вылечить, она всегда краткосрочна и точна, но как можно вылечить ту боль, которая не болит, а грызет электрическими разрядами всё твоё существо изнутри? Непонятно, откуда она происходит, где берёт начало и где обретает конец, непонятна её интенсивность… От неё не найти лекарства, так почему же её принято считать болью? Если задуматься, то вся моя жизнь состоит из вечных побегов. Я бегу от проблем, от людей, от себя, но на самом деле я бегу от боли, которую так боюсь испытать. Я не чувствую потребности в общении, но почему-то теперь в моей жизни образовался непонятный вакуум, который разрастается всё сильней с каждым прожитым днём. Я чувствую, как меня затягивает, но ещё не понимаю куда. Я чувствую, что я перестаю быть хозяйкой своего разума и что моё сердце слишком много на себя взвалило.***
Добежав до дома, я, ничего не говоря, скинула с себя обувь, отказалась от обеда и заперлась в своей комнате. Во мне кипели мысли, эмоции, чувства, а перед глазами всё ещё была она. Теперь я начинала жалеть, что так и не подошла к ней, ведь, возможно, я больше её не увижу. Но даже эта мысль не расстраивала меня, ведь в конце концов Анастасия Андреевна жива и с ней всё в порядке… На следующий день мне было немного неловко идти в школу, ведь где-то в глубине души я желала, чтобы она оказалась там, хоть и понимала, что это почти невозможно, ведь Анастасия Андреевна наверняка ещё не оправилась после травм. С другой стороны, она ведь пришла вчера в школу… Первым уроком был предмет Анастасии Андреевны. Стараясь сохранять спокойствие, я вошла в кабинет как ни в чём не бывало, но всё моё существо напряглось в ожидании того, что я вот-вот услышу её голос и вновь увижу раздражающую улыбку. В последующие секунды я сразу же разочаровалась, увидев на месте Анастасии Андреевны старенького учителя истории, который замещал её всё это время. Я была почти уверена, что чувствовала её запах, находясь в этом помещении. И только сейчас я осознавала, насколько сильно расстроило меня то, что учительницы всё же нет. Со звонком на урок в класс вошла директор, которая что-то сказала Марку Леонидовичу. Оба учителя вышли, оставив нас одних. Начался шум и гам, вопли и сопли, а также всё, на что только способны люди. Казалось бы, одиннадцатый класс, а ведут себя как пятый. Глубоко вздохнув, я принялась что-то писать на листочке, полностью погрузившись в свою реальность. Я даже не сразу заметила, как класс замолчал, а затем радостно воскликнул. Удивлённо подняв глаза, я увидела, что за учительским столом сидит Анастасия Андреевна и приветливо всем улыбается. Изначально я даже не поверила своим глазам, думая, что это просто плод моего воображения, но это и вправду была она. Её глаза, её волосы, её улыбка — всё было таким как раньше. Она словно никогда и не лежала при смерти. — Я тоже очень рада вас видеть, мои дорогие! — улыбаясь, сказала учительница. — Я так соскучилась по всем, что расцеловала бы каждого по отдельности! — в этот момент наши взгляды встретились и я тут же уставилась в тетрадь, почувствовав приливающий к щекам жар. Этот урок оказался для меня мучительно долгим и странным. Я чувствовала столько всего и сразу… Мне казалось, что мои мысли настолько громкие, что их слышат все вокруг, поэтому мне было ужасно неловко. Я не могла заставить себя не смотреть на Анастасию Андреевну, потому что в эти моменты она была слишком красивой. Она всегда была красивой, но именно сейчас, в этом легком голубом платье, оголяющем слегка её грудь, светлыми волосами, собранными в аккуратную прическу, она казалась такой воздушной и лёгкой, что моё сердце буквально замирало. Наконец прозвенел звонок, которого я так долго ждала, но мой разум снова взбунтовался против меня, запрещая вставать с места. Все мои одноклассники уже давно вышли из кабинета, а я всё сидела за партой, смотря куда-то в окно. Да, я могла бы оправдать это своей любовью к виду из этих окон, но дело ведь было совсем в другом. — Снова наслаждаешься видом? — раздался позади голос, от которого по моей коже пробежали мурашки. Я обернулась, впервые посмотрев прямо ей в глаза без страха. — Да… — еле слышно ответила я, затем снова отвернулась, почувствовав дрожь в голосе. Анастасия Андреевна ничего больше не сказала и ушла в подсобку. Казалось бы, что мне пора уходить, но я всё сидела на месте, осознавая, что совершу сейчас самую большую глупость в своей жизни. Встав с места, я тихонько подошла к двери подсобки, тихо постучав. — Анастасия Андреевна, я хотела Вам сказать… — я вошла внутрь, обращаясь к учительнице. Учительница стояла у окна, облокотившись о подоконник, и что-то читала в журнале. Увидев меня, она отложила его в сторону и вновь улыбнулась. — Я тебя слушаю. Я сама не знала, что хочу ей сказать, но меня так сильно тянуло к ней, что я не могла совладать с собой. Мне было достаточно того, что я просто нахожусь рядом, смотрю на неё и вижу эту дурацкую улыбку. — Я… я хотела сказать Вам спасибо за то, что Вы спасли мне жизнь. Это было очень благородно с Вашей стороны, — как-то официально и холодно сказала я, маскируя этим своё волнение. — Это всё? — на секунду её улыбка пропала, но затем стала ещё ярче. — Да… — Да? — Нет… — Так да или нет? — засмеялась она. Я внимательно посмотрела в её глаза, отчего вновь испытала какое-то необъяснимое и болезненное чувство в груди. Мне захотелось подойти к ней, коснуться её лица и утонуть в этих глазах. — Как же меня раздражает Ваша дурацкая улыбка… — внезапно сказала я, понимая, что хочу сказать совсем другое. — Я знаю, — ответила она. — Я не знаю… — я потеряла ход своих мыслей, приближаясь ближе. — Не знаешь что? Я оказалась совсем близко к ней, продолжая всё так же смотреть в её голубые глаза. — Не знаю, как жила бы дальше, если бы с Вами что-то случилось из-за меня, — совсем не соображая, что говорю, прошептала я. Анастасия Андреевна перестала улыбаться, продолжая смотреть в мои глаза. Казалось, что мы обе замерли, боясь испортить эту атмосферу. — Прости меня… Я не видела её лица. Она прислонилась своим лбом к моему и нежно обняла меня, погружая в аромат своих духов. Мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Я не знаю, что со мной происходит, но я чувствую, как бьётся моё сердце, чувствую её дыхание и тепло, чувствую удивительную нежность и спокойствие, которых никогда прежде не чувствовала ни с кем рядом. Весь мой страх стал улетучиваться благодаря этому согревающему чувству. Я покрепче обвила руками её талию, уткнувшись лицом в её плечо. Мне так не хватало этого… Мне так не хватало её объятий. Она не отпускала меня, продолжая обнимать, прижимаясь своим телом к моему. Мы не произносили ни слова. — Прости… — вновь прошептала она, отчего я пришла в чувства и отпустила её. — За что Вы просите прощения? — За то, что ты плакала из-за меня. Я слегка отступила назад, испуганно и удивлённо смотря на неё. — С чего Вы взяли? Я не плакала из-за Вас, — стараясь сделать свой голос безразличным и спокойным, сказала я. Она снова заулыбалась и отвернулась к окну. — Значит, мне показалось. Она всегда так странно и противоречиво поступает… — Я, пожалуй, пойду, до свидания, — у меня больше не было причин оставаться. — До свидания, Габриэлла, — не оборачиваясь, сказала Анастасия Андреевна. Я направилась к выходу, чувствуя себя неловко. Мне показалось, что учительница слишком резко отстранилась от меня, словно мы любовники, которым друг от друга нужно только эмоциональное удовлетворение. Я обернулась в последний раз на Анастасию Андреевну, ожидая, что она тоже посмотрит на меня, но она так и стояла лицом к окну. Оказавшись за дверью, я начала на себя злиться за то, что вновь поступаю как наивная дурочка, которая привязывается к человеку, который наверняка просто играет с ней. Облокотившись спиной о дверной косяк, я глубоко вздохнула, стараясь привести мысли в порядок, но в этот момент за дверью послышался какой-то глухой звук, словно что-то упало. Я не знала, стоит ли возвращаться, открывать дверь и снова лезть не в своё дело, но я всё-таки это сделала. — Анастасия Андреевна, я слышала какой-то звук… О боже! — я не успела договорить, как увидела учительницу на полу без сознания. — Анастасия Андреевна! — я кинулась к ней, приподняв её на свои колени. — Очнитесь! Вы слышите? Я не знала, что делать и куда бежать. Медсестры сегодня нет, а скорую Анастасия Андреевна всегда отказывается звать. Что с ней такое? Почему она так часто теряет сознание? Что всё это значит? Вспомнив, что где-то должна быть аптечка, я кинулась переворачивать всё вокруг в поисках нашатырного спирта. Наконец разыскав аптечку, я обрадовалась, найдя там то, что искала, и, смочив ватку, провела ей под носом учительницы. Анастасия Андреевна стала приходить в себя, постепенно открывая глаза. — Что случилось? — спросила она слабым голосом. Я не могла сказать ни слова от переполнившей меня радости. Я так сильно обрадовалась, что обняла её, не в силах сдержать эмоций. — Слава богу! Я так испугалась… Вы снова потеряли сознание, — я взволнованно на неё посмотрела. — Вы себя как чувствуете? Всё в порядке? Может, вызвать скорую? Анастасия Андреевна как-то странно на меня смотрела. На её лице играла улыбка, удивление и умиление, которые я очень быстро поняла, ведь сейчас я вела себя так, как мне вообще не свойственно. Резко замолчав, я опустила голову и покраснела. Моей щеки коснулась прохладная и мягкая ладонь учительницы, заставившая меня поднять взгляд. — Всё в порядке, — посмотрев мне в глаза, с улыбкой сказала она. Тут я осознала, что мы до сих пор на полу, поэтому тут же вскочила на ноги и протянула руку Анастасии Андреевне. — Можете стоять? — Да. Она поднялась на ноги, опираясь о стол. — Вам нужно домой отпроситься, Вы совсем неважно выглядите. Рано Вам на работу выходить. — В моём случае всё всегда поздно, — улыбнулась она, затем немного замялась, словно сожалея о том, что сейчас сказала. Я не поняла, что имела в виду учительница, поэтому не обратила на это внимания. — Перестаньте шутить. Как Вы можете всегда так несерьезно ко всему относиться? — Твоей серьёзности хватает на нас двоих, — засмеялась она, но в этот момент пошатнулась и чуть не упала. Я вовремя успела удержать её, приобняв за плечи. — Вот что Вы за человек? — мы снова смотрели друг другу в глаза. — Я не знала, что ты прогульщица, — внезапно сказала она. — О чём Вы? — Урок уже давно начался. — Физкультура. — Вот как, — она подозрительно прищурила глаза. Всё это время мы не отрываясь смотрели друг на друга, словно наши взгляды говорили совсем о другом. — Уходи, — прошептала она. — Навсегда? — вдруг спросила я. — На урок, — улыбнулась она и потрепала меня по волосам.
