Не исчезай

      Меня разбудил громкий стук в дверь, раздавшийся посреди ночи. Поднявшись с кровати, я посмотрела на спящую рядом учительницу и, убедившись, что она не проснулась, пошла узнавать, кого это сейчас принесло.       Подойдя к двери, я спросила:  — Кто там?  — Я представляю фармацевтическую компанию «FARDO». Моё имя Марков Евгений Максимович. Я бы хотел поговорить с Анастасией Андреевной, — раздался приятный мужской голос по ту сторону двери.       Какое-то неприятное предчувствие закралось в самую глубь моего сознания, однако я всё же открыла дверь. На пороге стоял высокий мужчина лет 40-45. В руках у него был небольшой кейс.       Разрешив мужчине пройти внутрь, я обратила внимание на его дорогой костюм и обувь. Но невзирая на весь его внешний лоск и привлекательность, что-то внутри всё же продолжало тревожно сжиматься от одного присутствия этого типа. — У Вас прекрасные изумрудные глаза, — раздался бархатный голос.       Я поняла, что Евгений Максимович смотрел на меня, пока я находилась в раздумьях. — Спасибо, — слегка смутившись, ответила я. — Зачем Вам нужна Анастасия Андреевна?       Мужчина слегка улыбнулся. — Прошу прощения, но я бы хотел поговорить с ней лично, — спокойно и вежливо ответил он. — У нас нет секретов, — также спокойно ответила я.       В этот момент из комнаты послышались шаги. — Габи, кто-то пришёл? — раздался голос Анастасии Андреевны.       Учительница вышла в прихожую, настороженно разглядывая гостя. — Этот мужчина хочет поговорить с Вами, — сказала я.       Евгений Максимович подошёл к моей женщине и протянул руку. — Моё имя должно быть Вам знакомо. Я какое-то время работал на вашего отца. Марков Евгений Максимович, к Вашим услугам, — вежливо представился гость, пожав ей руку.       Я заметила, как занервничала учительница, после упоминания об отце. — Что Вам нужно? — немного резко спросила она, отдёрнув руку. — На данный момент я представляю компанию «FARDO», занимающуюся разработкой лекарств от редких видов заболеваний, — мужчина слегка замялся, сделав паузу. — Буду предельно честен с Вами. Мне известно о Вашей болезни и я могу Вам помочь.       Эти слова прозвучали настолько уверенно и решительно, что мой мозг тут же воспринял их, как спасательный трос, за который следует уцепиться. Но как только я собралась радостно воскликнуть, Анастасия Андреевна меня опередила, громко сказав: — Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, и уж тем более, в помощи людей, связанных с моим отцом! — Я понимаю, что у Вас есть все основания не доверять мне, и что всё это время Вы думали, что Ваш недуг неизлечим, но это не так. У нас есть лекарство, — с тем же спокойствием произнёс мужчина. — Мой недуг?! Вы прекрасно знаете, что это не болезнь, а результат экспериментов одного из вас! И этот эксперимент сломал мне жизнь, разрушил мой организм! Чем Вы мне поможете? Перенесёте мою душу в другое тело? Замените все внутренние органы, как пытался сделать мой отец? А может будете пичкать новыми препаратами, убивая то немногое, что осталось от меня?! И всё ради чего? Ради того, чтобы прославиться на весь мир, ради того, чтобы стать богатым… Но Вы знаете, что это случается очень редко, и пока Вы к этому придёте, ни один человек успеет пострадать от Ваших благих намерений. Вся Ваша якобы способность помочь ничто иное, как завуалированное приглашение на участие в новых экспериментах. Или скажете, что это не так и Ваше лекарство уже было испытано на ком-то с такой же проблемой, как у меня? — грубо и холодно произнесла учительница, отчего даже мне стало не по себе.       Я впервые видела Анастасию Андреевну такой. На её лице не было ни намёка на улыбку, а глаза горели от гнева. Казалось, что, будь у неё сейчас нож, она бы в любой момент готова была всадить его в стоящего перед ней мужчину. — Нет, мы не испытывали его ни на ком, кроме кроликов с подобными отклонениями, — мужчина, тем не менее, сохранял свою прежнюю хладнокровность и вежливость. — Вы ведь сами должны понимать, что такой случай, как у Вас практически ни у кого не встречается. Скажу Вам больше — вся наша работа построена на опытах, ведь мы специализируемся на поиске лекарств от редких болезней. Поэтому тут не может быть стопроцентной гарантии на успех, но это не значит, что мы занимаемся тем, чем занимался Ваш отец. Я во многом не согласен с тем, что он делал и… Именно поэтому я стал заниматься тем, чем занимаюсь. Я хочу исправить то зло, которое причиняют людям такие, как он. Я хочу исправить ту ошибку, которую он совершил с Вами, Анастасия.       Я всё больше начинала верить словам Евгения Максимовича. А вдруг это правда? Вдруг есть хоть какой-то шанс спасти Анастасию Андреевну? — Некоторые ошибки невозможно исправить, — ледяным голосом произнесла учительница. — Если это всё, то я попрошу покинуть мой дом.       Она подошла к двери, распахнула её, молча приглашая гостя выйти.       Мужчина достал визитку и протянул ей, но учительница даже не посмотрела на неё. Тогда Евгений Максимович положил визитку на столик у двери и вышел, сказав напоследок: — Подумайте. Вас ещё можно спасти. У Вас вся жизнь впереди, неужели Вы не хотите прожить её до конца? Подумайте о тех, кто Вас любит… — Меня никто не любит! И вся моя жизнь — простое существование из-за таких самонадеянных людей, как Вы, возомнивших себя всесильными! — крикнула она.       Я стояла в стороне, наблюдая за происходящим, а внутри всё сжималось от слов Анастасии Андреевны. Она была другой… Совсем другой.       Мужчина окинул меня взглядом, кивнул и молча скрылся на лестничной площадке.       Учительница закрыла дверь и, не оборачиваясь, прислонилась к ней лбом. Я не могла подобрать никаких слов и не знала, что могла для неё сделать в этот момент, но я чувствовала, что она не в порядке.       Тихо подойдя к женщине, я нежно погладила её по плечу, давая понять, что я рядом. — Я не хочу об этом говорить, пожалуйста, — тихо сказала она, не оборачиваясь.       Не произнося ни слова, я взяла её за плечи и повернула к себе лицом, приглаживая растрепавшиеся волосы. Взгляд Анастасии Андреевны стал мягче.       Я знала, что сейчас не стоит ничего говорить и спрашивать, поэтому просто заключила её в объятия, как можно крепче прижимая к себе. Мне хотелось, чтобы её внутренняя буря утихла и всё плохое, что она вспомнила, осталось позади.       «Меня никто не любит!» — внезапно всплыли в памяти слова учительницы. Странное чувство переполняло меня, не позволяя выпустить женщину из объятий. — Давайте пойдём спать, — шепнула я. — Давай, — также тихо ответила она.       Всю оставшуюся ночь я не могла ни на секунду перестать обнимать спящую учительницу.       Странное чувство не покидало меня. Мне казалось, что если я отпущу её, то она заблудится в собственном прошлом, потеряется в своей боли и я больше никогда не смогу отыскать её. А ещё… Я не могла перестать думать о словах Евгения Максимовича. Он говорил о том, что у них есть лекарство, но стоит ли ему доверять? Анастасия Андреевна не хочет иметь ничего общего с этим человеком из-за страхов прошлого, но вдруг именно этот человек сможет её спасти? Вдруг чудеса всё-таки есть и я не потеряю её?       Отчаяние способно сломить даже самых стойких, если появится хоть какая-то надежда на избавление от него. И тут уже, вопреки всем крикам логики, невозможно не поддаться искушению и не взять судьбу в свои руки. Или, по крайней мере, попытаться, невзирая на все ошибки прошлого. Так устроен человек… Самое отвратительное, что надежда — всего лишь иллюзия, которая ходит в ногу с отчаянием. И поддавшись надежде, мы способны утратить восприятие реальности, заблудившись в собственных мечтах… Но люди готовы страдать ради надежды. Это сила — которая заставляет двигаться вперёд до последнего. Однако в конце даже самого длинного и сложного пути может оказаться тупик, и вот тогда, отчаяние перерастает в безысходность, отравляя и опустошая любые надежды.

***

      Ночью я так и не сумела уснуть, поэтому рано утром, пока Анастасия Андреевна ещё спала, решила сходить к себе домой.       Тихо собравшись, я вышла из дома, захватив с собой запасные ключи. Мои мысли не давали мне покоя, вечно напоминая о том, что Анастасию Андреевну можно спасти. Я буквально вцепилась в надежду, что лекарство может помочь. — Доброе утро, — раздался знакомый бархатистый голос, заставивший меня вздрогнуть и обернуться.       Евгений Максимович направлялся ко мне, слегка улыбаясь. Казалось, что он провёл тут всю ночь, будто зная заранее, что я выйду. — Здравствуйте. Теперь Вы решили следить за мной? — с осторожностью спросила я. — Ты ведь Габриэлла? — он будто не слышал моего вопроса. — Откуда Вам известно моё имя? — напряглась я. — Мне известно намного больше, чем ты можешь себе представить, — спокойно ответил мужчина, — но речь пойдёт о другом. — Думаете, что можете повлиять на решение Анастасии Андреевны через меня? — решила прямо спросить я. — Нет. Думаю, что ты более сознательно подойдёшь к вопросу её спасения… Ведь она дорога тебе? — он смотрел мне прямо в глаза и этот взгляд вселял спокойствие. — Именно потому что она дорога мне, я не стану идти против неё и её желаний, — серьёзно сказала я. — Даже если это может облегчить её боль и спасти ей жизнь? — настойчиво произнёс мужчина. — Подумай, ведь если даже ты и пойдёшь против её решений, то наверняка потеряешь её, но рано или поздно она тебя простит… Но если ты поддашься её страхам и опустишь руки, то потеряешь её, но уже навсегда. Всё можно исправить, кроме смерти.       В словах Евгения Максимовича определённо был смысл, который ещё больше подпитывал мои сомнения.       А ведь и вправду, пусть лучше учительница ненавидит меня за предательство, но если оно спасёт ей жизнь, то у меня будет время вымолить прощения.       Но что если всё это просто красивые уловки и, на самом деле, никакого лекарства нет? — Откуда я могу знать, что Ваше лекарство вообще существует и, что это не будет очередным опытом над Анастасией Андреевной? Неспроста ведь она не хотела и слушать Вас, — нахмурившись, спросила я. — Её можно понять. Она пережила слишком много боли. Обжёгшийся однажды, всегда будет бояться пламени, — и снова его слова звучали так убедительно, что я начинала в них верить. — Допустим я соглашусь с Вами, но что я могу сделать, если Анастасия Андреевна не хочет проходить лечение? Я не могу решать за неё. — Если ты согласишься, то это можно будет уладить и без её согласия. Но сначала я хочу знать, как далеко ты готова зайти, чтобы спасти её? — голос мужчины стал серьёзным.       Внутри поселилось неприятное чувство, граничащее со страхом. Как далеко я готова зайти? О чём это он? — Я готова сделать что угодно, только если это не навредит Анастасии Андреевне. И мне нужны гарантии, что Вы не причините ей вреда, — также серьёзно ответила я. — Как врач, я могу признать Анастасию недееспособной из-за её тяжелого состояния и через своего знакомого судью оформить опекунство на твоё имя. Таким образом, ты будешь в праве принимать решения, касательно её лечения, которым никто не сможет воспрепятствовать. Всё будет законно, — объяснил Евгений Максимович.       Внутри что-то предательски сжалось, когда я представила, что Анастасию Андреевну признают недееспособной, отнимая у неё всякое право самой решать, чего она хочет. И ко всему прочему, решать буду я. Имею ли я право так с ней поступать? Не будет ли это предательством с моей стороны, ведь я пойду против неё? Но, с другой стороны, я могу спасти её… Даже если это убьёт всё, что между нами есть. — Нет другого выхода? Вы хотите, чтобы я предала дорогого мне человека, принуждая её к лечению, которого она не желает, — раздраженно сказала я, чувствуя себя загнанной в угол. — Подумай, что тебе важнее: её жизнь или её любовь к тебе?       «Откуда он знает всё про нас?» — пронеслось у меня в голове. — Но то, что Вы хотите сделать — незаконно. Во-первых, она здоровый человек и совсем не недееспособная, а во-вторых, я посторонний человек, которому едва исполнилось восемнадцать и не имею никакого отношения к Анастасии Андреевне. Никакой суд не одобрил бы опекунство. — Я же сказал, что всё это я беру на себя. За тобой лишь согласие, — вздохнув, ответил мужчина. — Какая выгода Вам от этого? Почему такая компания берёт на себя столько риска, именно ради лечения одного человека? — решила спросить я. — Потому что это единственный случай на всей земле. И если нам удастся справиться с подобным заболеванием, а точнее, рядом деструктивных заболеваний, то мы прославимся на весь мир, — честно ответил мужчина. — Да, всё ради денег и славы. Но какая разница, если всё упирается в спасение жизни твоей учительницы?!       Последний вопрос прозвучал резко и громко, отчего я сделала шаг назад, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       Нужно было решаться, пока я совсем не вывела из себя Евгения Максимовича. Хоть им и движет жажда славы, как предположила ранее Анастасия Андреевна, но он заинтересован в её спасении, поэтому нельзя упускать такой шанс. Я не хочу верить в то, что её нельзя спасти, и не хочу чтобы она в это верила. Я хочу, чтобы она прожила счастливую и долгую жизнь без боли… — Хорошо. Я согласна, — решительно сказала я. — Когда всё будет готово? — Я подготовлю все документы через два дня и принесу тебе на подпись. Я оставлю тебе свою визитку, поэтому мы заранее свяжемся и договоримся о встрече. Анастасия Андреевна не должна ни о чём знать, соответственно, — он протянул мне визитку. — Ты сделала правильный выбор.       «Надеюсь» — подумала я, чувствуя грызущую изнутри тревогу.

***

      Показавшись маме, я наврала, что нашла себе подработку на лето, которая будет занимать большую часть моего времени. На все расспросы мамы, отвечала, что хочу накопить денег для поступления в университет и съездить на отдых, поэтому, в итоге, мама поверила и не стала меня донимать.       Мне хотелось провести как можно больше времени с Анастасией Андреевной, пока она не возненавидела меня за то, что я сделаю через пару дней.       Позвонив ей с домашнего, я предложила сходить прогуляться до озера. Погода сегодня была просто великолепной, поэтому совсем не хотелось сидеть в доме. Договорившись о месте встречи, я захватила с собой покрывало, тщательно скрывая это от мамы, и пошла к озеру.       Когда я пришла в условленное место, учительницы ещё не было, поэтому расположившись на траве в тени дерева, я наблюдала за плавным движением волн.       Раздался звук шагов, заставивший меня обернуться и тут же замереть, устремив взгляд на самое прекрасное, что я когда-либо видела.       Солнечные лучи, подобно тиаре обрамляли силуэт развивающихся на ветру светлых кудрей, наполняя каждую волосинку золотым светом. Белая, лёгкая ткань платья нежно подчёркивала столь знакомые изгибы, как мне казалось, идеального тела. А глаза… Эти прекрасные, родные глаза, смотрящие на меня с такой любовью и нежностью, заставляли моё сердце трепетать.       Воздух наполнился ароматом нежных духов, дурманящих и без того опьянённое сознание. Мне казалось, что передо мной ангел. Мой ангел с чудесной улыбкой, успокаивающей и заставляющей забыть обо всём, что меня тревожит.       И именно в этот момент я всё поняла.       Именно в этот момент мне стало всё настолько ясно, что глаза наполнились слезами, которые я едва смогла сдержать. Но слёзы эти были от осознания того, что я так долго не хотела признавать… — Привет! — радостно сказала учительница, уже стоявшая напротив меня. — Я немного задержалась. Давно ждёшь?       Но я совсем не могла говорить. Переполняющие меня чувства, буквально отнимали кислород. Мне хотелось то ли плакать, то ли смеяться. — Габи? С тобой всё хорошо? — нахмурившись спросила Анастасия Андреевна, помахав рукой перед моим лицом. — А? — лишь спросила я, не сводя с неё глаз. — Да что с тобой? — засмеялась учительница.       «Как же я люблю её смех!» — подумала я. — Мне нужно Вам кое-что сказать, Анастасия Андреевна, — серьёзно сказала я. — Я тебя слушаю, — слегка растерянно ответила учительница.       Я взяла её за руку, приглашая сесть рядом со мной.       Она послушно села. — Вы сейчас напомнили мне ангела… И знаете, иногда Вы можете довести до ручки… — Ты мне это хотела сказать? — засмеялась женщина, но я прикрыла ей рот рукой, заставляя замолчать. — Вы мой ангел, — смотря ей в глаза, сказала я. — И теперь я понимаю, что хочу чтобы Вы всегда на меня так смотрели. Чтобы Ваша улыбка… Ваша дурацкая улыбка… Моя любимая улыбка… согревала меня всегда так же сильно, как сейчас.       Я убрала руку от губ учительницы, продолжая смотреть ей в глаза. Она молчала, также смотря на меня. — Я никогда не думала, что буду чувствовать к кому-то что-то подобное, но я чувствую. Я чувствую, что хочу чтобы Вы всегда улыбались и были счастливы, и ради этого я пойду на всё. Я чувствую… чувствую, что моё сердце замирает каждый раз, когда Вы рядом. И что с Вами время перестаёт существовать. Я чувствую, что Ваша боль — это моя боль, и я не хочу никогда отпускать Вашу руку, чтобы Вы ненароком не исчезли, заблудившись в этой боли, — я взяла её за руки, прижимая их к сердцу. — Моё сердце вот-вот выскочит из груди, лишь потому что Вы смотрите на меня сейчас этим нежным, искренним взглядом, наполняющим меня каждый раз невероятным теплом. И мне хочется также наполнять Ваши глаза светом день за днём… — я на мгновение замолчала, опустив взгляд. — Я никогда ни с кем не говорила так искренне, как сейчас, и вряд ли скажу кому-либо подобное… Лишь Вам.       Я вновь подняла глаза, встретившись со взглядом женщины, смотревшей на меня.       Подняв руку к её лицу, я с нежностью провела ладонью по бархатной коже. — Те Ваши слова тому мужчине… Анастасия Андреевна, Вы никогда не будете одна. Я всегда буду рядом. Я буду рядом, несмотря ни на что. И… Не смейте больше говорить, что Вас никто не любит! Не смейте, потому что… Я Вас люблю! — я почувствовала, как по моим щекам потекли горячие слёзы.       Эти три слова заключали в себе больше смысла, чем всё, что я когда-либо говорила.       Анастасия Андреевна не произносила ни слова, но я заметила, как заблестели серо-голубые глаза, наполнившиеся светящимися в солнечном свете слезами. Она не улыбалась — просто смотрела на меня, не отводя взгляда. — Нет, я не хочу, чтобы Вы плакали, — сказала я, притягивая её к себе. — Я люблю Вашу улыбку…       Она крепко ко мне прижалась, уткнувшись лицом в моё плечо.        Я чувствовала, как меня переполняло какое-то новое, мощное чувство, согревающее и успокаивающее, заполняющее каждый уголок моего существа. Теперь мне было понятно, что это за чувство. И для описания его хватало лишь одного единственного слова — любовь. — Спасибо, — тихо прошептала Анастасия Андреевна. — Я так тебя люблю.