Не исчезай

      Состояние Анастасии Андреевны стремительно ухудшалось. Она не могла передвигаться без инвалидного кресла, а постоянная рвота и кровотечения ещё сильнее ослабляли её организм.       Я часто просыпалась ночью, чувствуя, как дрожит учительница, крепко обхватив себя руками. Её ногти с силой впивались в кожу, оставляя кровавые отметины, которые я всё чаще стала находить на её теле.       Обезболивающие, которые Анастасия Андреевна принимала раньше, едва ли помогали, а от более радикальных мер она отказывалась, желая сохранить трезвость рассудка до самого конца. Она растворялась у меня на глазах, а я всеми силами старалась облегчить её боль и мучения, но этого было недостаточно. Насколько бы сильной ни была моя любовь и желание помочь, я не могла остановить постепенное угасание любимой.       В самые тяжелые моменты, когда учительница кричала от боли, не в силах больше терпеть, я молила её согласиться поехать в больницу, но она запрещала вызывать врачей, стараясь убедить меня, что всё скоро пройдёт. Она не хотела умереть напичканной наркотиками и подключённой к куче аппаратов.       Как бы сильно ни разрывалось моё сердце, я не смела перечить её воле и просто оставалась рядом, пообещав себе до самого конца зажигать в её глазах счастье, даже если для этого нужно будет выжать всю жизнь из собственной души.       Но Анастасии Андреевне совсем не нужно было от меня великих подвигов. Она была счастлива, когда мои руки нежно обнимали её ночью, не позволяя ей снова себя ранить.       Глаза женщины блестели каждый раз, когда она смотрела на меня в то время, как я занималась какими-то бытовыми делами и не замечала, что она наблюдает.       Я чувствовала благодарность и сожаление учительницы, когда я бережно смывала с её кожи кровь, игнорируя все протесты.       Иногда я просыпалась, встречаясь со взглядом голубых глаз, смотрящих на меня с неимоверной нежностью, и тогда моя душа наполнялась ещё большей любовью. Эта любовь была сильнее всего, что происходило… Сильнее самой судьбы. — Я хочу побывать на нашем озере, — однажды сказала учительница. — Отвезёшь меня туда?       Это был один из тех редких дней, когда Анастасия Андреевна чувствовала себя получше. — Я отвезу Вас куда Вы только пожелаете, — с улыбкой ответила я.       Оказавшись на улице, я заметила, что бушующий до этого ветер внезапно стих, словно сама природа не смела испортить этот небольшой момент счастья любимой. — Всё хорошо? — внимательно посмотрев на Анастасию Андреевну, спросила я, стараясь как можно аккуратней везти кресло. — Всё замечательно, — с улыбкой ответила она, наслаждаясь свежим воздухом. — Мне очень не хватало запаха природы.       Расположившись в тени деревьев, мы молча наблюдали за дикими утками, которых подкармливали дети.       Нежный летний ветерок игриво подхватывал светлые пряди учительницы, переливавшиеся в золотых лучах солнца. Я смотрела на неё, не в силах оторвать взгляда, и желала, чтобы это мгновение длилось всю жизнь.       Из-за камышей показались две белые птицы, в которых я узнала уже встречавшуюся мне лебединую пару. — Смотрите, эти птицы как символ нашей любви. Они однажды привели меня к Вам, — сказала я, указывая на лебедей. — Какие красивые! — глаза Анастасии Андреевны радостно заблестели. — Если привели однажды, то обязательно приведут снова сквозь время и саму жизнь…       Учительница посмотрела на меня глазами, полными надежды, и улыбнулась самой тёплой улыбкой. — Чтобы снова увидеть эту дурацкую улыбку, я отыщу Вас в любом мире и в любой жизни и больше никогда не отпущу, — окунаясь в свет родных глаз, пообещала я. — А я всегда тебя буду ждать, — прошептала она.       Я завороженно смотрела на Анастасию Андреевну, чей взгляд выражал умиротворение и абсолютную гармонию. Несмотря ни на что, она была счастлива и её счастье было для меня дороже всего.       Нежно заключив любимую в свои объятия, я заботливо накрыла её кофтой, почувствовав дуновение прохладного ветра.       Мы ещё долгое время сидели вот так, в обнимку, не замечая никого и ничего вокруг. Казалось, что время снова остановилось и всё, что у нас есть, — это только наша безграничная нежность. Но, к сожалению, это был последний день, который мы смогли так провести…

***

      Она не продержалась и месяца…       Дни и ночи для Анастасии Андреевны смешались в одно сплошное серое пятно, состоящее из нестерпимой боли и постоянных мучений. Даже обычные прикосновения стали причинять ей жгучую боль, которую она не переставала чувствовать ни на минуту. Органы отказывали один за другим, превращая её тело в безжизненный овощ. Затем она ослепла…       Мне казалось, что моя жизнь угасает вместе с жизнью любимой, оставляя внутри бесконечную тёмную дыру, поглощающую все мои чувства. Всё теряло смысл.       Единственное, о чём я молила судьбу, — это прекратить страдания Анастасии Андреевны и подарить ей заслуженный покой. Она и так страдала слишком много, так за что же жизнь так наказывает человека, который всем сердцем её любил?! — Пообещай мне кое-что, — она произнесла эту фразу, когда у неё всё ещё были силы говорить. — Конечно, всё что угодно! — воскликнула я. — Когда придёт время… Я хочу, чтобы ты ушла и ни за что не возвращалась.       От этих слов внутри что-то обрушилось. Мне казалось, что меня оглушили и всё происходит не в реальной жизни, а в каком-то вымышленном мире. Я знала, что однажды мне придётся это услышать, но я так надеялась, что этого всё же не случится. — Не просите у меня этого, — сжав руки в кулаки, сказала я. — Пожалуйста, пообещай, — настойчиво продолжала учительница. — Анастасия Андреевна, не смейте так со мной поступать! — выкрикнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Моя хорошая, я не хочу, чтобы ты это видела… — её дрожащая рука потянулась ко мне, но так и не дотянулась, обессиленно повиснув в воздухе.       Я тут же подхватила руку учительницы, сжимая её в своих ладонях. — Пообещай мне, Габи, — слабым голосом сказала женщина, и я увидела в её глазах слёзы. — Обещаю… — обречённо произнесла я.

***

      Я поняла, что наше время закончилось, когда однажды заметила кровавые пятна на одежде любимой.       У неё начала отслаиваться кожа…       Анастасия Андреевна больше не реагировала на мои вопросы и прикосновения, а кровавые раны уже не причиняли ей боли, потому что тело окончательно утратило свою чувствительность.       Ближе к вечеру учительницу стал мучить удушающий кашель, который сопровождался кровотечением.       Когда моя рука в очередной раз нежно коснулась губ Анастасии Андреевны, протирая с них кровь, учительница из последних сил попыталась коснуться меня и еле слышно прошептала. — Сегодня… Уходи…       Застыв, я смотрела на неё, чувствуя, как мои щёки покрываются слезами. — Нет… — жалобно простонала я, прижимая её руку к своим губам. — Пожалуйста, нет… — Ухо… ди… — ещё раз повторила женщина, вновь начав кашлять.       Меня душили слёзы. Казалось, что моя рука приросла к её руке и если я сейчас попытаюсь её отпустить, то вырву из себя жизненно важный орган. — Пож… жалуйста… — задыхаясь, шептала учительница.       Не переставая плакать, я разомкнула наши руки и с трепетом коснулась лица Анастасии Андреевны, подхватывая слезинку, скатившуюся по её щеке. — Я люблю Вас, — наклонившись к самому её уху, прошептала я.       Коснувшись губами лба любимой, я в последний раз посмотрела в родные глаза, которые даже в этот момент были полны нежности и любви.       Чувствуя, что ноги начинают подкашиваться, я кое-как дошла до выхода. Всё было будто в тумане.       Позади раздался сильный кашель и прерывистые вздохи…       Я даже не поняла, как оказалась на лестничной клетке. Вцепившись в перила, я кое-как спустилась по лестнице, чувствуя, что с каждым шагом силы всё больше покидают мои ноги.       Когда я оказалась на улице, моё тело начало трясти. Я упала на колени, впиваясь ногтями в асфальт, и начала плакать.       Прохожие с беспокойством подходили ко мне и пытались узнать, не нужна ли мне помощь, но я будто бы их не слышала.       Грубо отталкивая от себя людей, я поднялась и побрела прочь, замечая вокруг лишь размытые пятна.       Неужели таким должен быть наш конец? Неужели даже в свои последние минуты жизни Анастасия Андреевна должна быть в полном одиночестве? — Я не могу сдержать обещание…         Остановившись, я резко ринулась обратно.       И вновь перед глазами знакомая лестничная площадка и ступеньки, которые кажутся бесконечными. Вновь столь родная дверь, за которой мгновение стало казаться вечностью, а каждый мой шаг был словно в замедленной съёмке.       Вот я уже забегаю в комнату, где находится учительница и, подбежав к её кровати, ложусь рядом с ней, заключая её в свои объятия. Она задыхается и сжимает мою руку, а я не перестаю её обнимать. — Я была и буду с Вами! От начала и до конца! Я не оставлю Вас! Мы вместе, слышите? Вместе! — плача, шептала я.       Из голубых глаз покатились слёзы, разрывающие на части мою душу, но я ни на секунду не выпускала любимую из своих объятий, чувствуя, как жизнь покидает её тело. — Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю! Люблю… — не переставали повторять мои губы.       Казалось, что прошла вечность, прежде чем тяжёлый кашель учительницы прекратился и отчаянные попытки набрать в лёгкие воздух закончились. Сквозь пелену слёз я разглядела лицо Анастасии Андреевны. Теперь, когда всё было кончено, оно выражало полнейшее умиротворение. Новый поток слёз покрыл мои щёки, когда я заметила лёгкую улыбку на губах любимой, всё ещё излучающую прежнее тепло.       Прижав безжизненное тело к себе, я ещё долгое время сидела, уткнувшись в её шею, и горько плакала… пока не заметила, что всё вокруг стало исчезать…       Да, всё в буквальном смысле начало исчезать, будто кто-то резко начал стирать ластиком окружающий мир!       Я с ужасом смотрела по сторонам, чувствуя нечто странное. Было ощущение, что и меня саму вот-вот сотрёт. Поглядев на тело Анастасии Андреевны, я поняла, что она исчезает прямо у меня на глазах, будто это самая обычная голограмма.       Внезапно всё вокруг начало трястись, издавая неприятный скребущий звук. Затем всё погрузилось в непроглядную темноту…

***

      Я резко открыла глаза, с ужасом замечая, что нахожусь в парке, где раньше так любила проводить время за написанием своих рассказов. В руках у меня был мой старый блокнот с ручкой, исписанный непонятными каракулями. Было темно и зябко.       Моё лицо пропиталось слезами, и я всё ещё не понимала, как оказалась на старой скамейке, посреди каштановой рощи, когда буквально пару мгновений назад находилась в квартире Анастасии Андреевны.       Шокированно поднявшись с места, я всё ещё осматривалась, пытаясь понять, что всё-таки происходит.       «Может, я сошла с ума?» — с ужасом подумала я.       За моей спиной раздался резкий скребущий шум, и я испуганно обернулась, столкнувшись взглядом с дворником, который усердно заметал листья. — Что, проснулась наконец? — с усмешкой сказал старичок, глядя на меня. — Проснулась? — с недоумением спросила я. — Я уж думал, что тебя наркотиками накачали и оставили здесь. С самого вечера тебя тут видел. Не знал, что и делать, — продолжал дворник. — То есть как с вечера? Вы знаете, как я тут оказалась? — с ещё большим непониманием спросила я. — У-у-у, нельзя же так… Ты слишком молода, чтобы дрянью всякой себя пичкать, девонька. Сама ты сюда пришла, — покачал головой мужчина. — Ничего не понимаю… Сколько сейчас время? — раздражённо спросила я. — Утро уже. Где-то полпятого.       «Да что, чёрт возьми, происходит?» — подумала я, направляясь прочь.       Но самым срочным и важным на данный момент было вернуться в квартиру Анастасии Андреевны и вызвать скорую, чтобы они позаботились о теле учительницы. У неё была лишь я, поэтому я должна сохранять трезвость ума, чтобы обеспечить любимой достойные проводы.       Добравшись до дома Анастасии Андреевны, я заметила горящий в окнах свет, что показалось мне довольно странным, ведь я его не зажигала. В душе появились смутные сомнения, что всё это неспроста и кто-то каким-то образом напичкал меня наркотиком, чтобы, непонятно с какой целью, оставить подальше от дома учительницы. Я даже стала догадываться, кто это мог быть. Марков! Только ему мог прийти в голову такой извращённый план. Он наверняка пришёл за Анастасией Андреевной… Вот только поздно.       Чувствуя прилив злости, я вмиг поднялась по ступенькам.       Моему удивлению не было предела, когда оказалось, что дверь в квартиру учительницы заперта. Начав тарабанить изо всех сил по деревянной поверхности, я услышала чьи-то шаги.       «Неужели он всё ещё там?» — подумала я, сжимая руки в кулаки.       Дверной затвор щёлкнул, и дверь открыла какая-то незнакомая мне женщина, испуганно оглядывая меня маленькими карими глазами. — Вы ещё кто?! — опешив, воскликнула я. — Это я должна у тебя спросить, девочка, — нахмурив брови, недовольно сказала женщина. — У тебя должны быть веские причины, чтобы тарабанить в мою дверь в пять часов утра. — В Вашу дверь?! — изумлённо спросила я. — Да Вы издеваетесь?! Здесь нет ничего Вашего! Здесь живёт Анастасия Андреевна… жила… — меня колотило изнутри. — Не знаю я никакой Анастасии Андреевны! Я живу здесь уже пятнадцать лет! — в ответ закричала женщина. — Вы работаете на Маркова, я поняла, — со злостью сказала я, — это он нанял Вас, чтобы забрать тело Анастасии Андреевны! — Какой ещё Марков? Какое тело?! Боже, ты же под кайфом… — со страхом сказала незнакомка, закрывая дверь. — Сейчас же убирайся, или я вызову полицию! — Нет, пустите! — я пыталась ворваться внутрь, но женщина успела закрыть дверь. — Передайте этому ублюдку, что он от меня так просто не избавится! — закричала я, ударив ногой по деревянной поверхности.       Опустившись на ступеньки, я обхватила голову руками, чувствуя дикое отчаяние. — Чёртов урод… Я не позволю ему мучить её даже после смерти!       С этими словами я поднялась, решив направиться прямо в офис Евгения Максимовича.       Наконец когда я добралась до нужного места, меня постигло новое потрясение — я не обнаружила гигантского стеклянного здания «FARDO» на положенном месте…       Я точно помнила, что оно располагалось именно в этом месте, но сейчас тут была обычная автостоянка. Не мог же Марков за одну ночь перенести целое здание?!       Всё это становилось всё запутанней, и мне реально стало казаться, что я сошла с ума.       «Почему всё выглядит так, будто часть моей жизни, связанная с Анастасией Андреевной, просто исчезла? Неужели такое возможно? Неужели всё это было всего лишь сном?» — не переставала спрашивать себя я.       Оставалось лишь одно место, которое могло развеять все мои сомнения, — наше озеро, поэтому следующим пунктом моего назначения стало именно оно.       Когда я добралась до озера, окончательно рассвело.       Лёгкий туман навис над зеркальной гладью, раскинувшей свои неподвижные воды. Всё в этом месте было таким, каким я его помнила. Не было лишь одного… Лебедей.       С надеждой, что птицы обязательно вот-вот появятся, я присела на краю берега, глядя на своё отражение с опаской, что и оно окажется совсем другим.       Теперь мне и самой стало казаться, что всё это было сном, а Анастасия Андреевна была лишь плодом моей фантазии. — Она исчезла, будто её и не существовало! — я больше не могла сдерживаться.       Одна за другой мои слезинки падали в прозрачную воду, оставляя слабые круги на гладкой поверхности. Я закрыла лицо руками, окончательно оставив надежду на появление лебедей. — Нет никаких лебедей! И Анастасии Андреевны тоже нет! — плача, закричала я, швыряя в озеро попавшийся под руку камень. — Ничего больше нет!       Холодные капли стали покрывать моё лицо. Начался ливень.       Я устремила взгляд на серое небо и закрыла уставшие от слёз глаза. — Габриэлла! — словно внезапный выстрел, раздался голос, который я никогда бы не перепутала ни с одним другим.       Открыв глаза, я резко обернулась не веря в происходящее. Позади меня, чуть дальше, стояла она…       Не смея пошевелиться, я застыла в страхе, что всё это очередная шутка моего сознания и стоит мне только сделать шаг, как учительница вновь исчезнет. — Ну и что ты там стоишь? Промокнешь ведь под этим ливнем! — нахмурилась Анастасия Андреевна, пытаясь спуститься ко мне по небольшому склону. — Ой, какие красивые! — её взгляд устремился на что-то за моей спиной.       Я посмотрела назад и увидела прекрасных лебедей, грациозно резвящихся под потоком дождя. В этот момент меня охватила какая-то невероятная лёгкость, тёплой волной распространявшаяся по всему телу.       Стоило мне вновь повернуть голову в сторону Анастасии Андреевны, как я заметила, что она делает шаг и, поскользнувшись на мокрой траве, летит прямо в мою сторону.       В следующее мгновение мои руки успевают её схватить, удерживая от падения, а она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, виновато улыбаясь своей… дурацкой… улыбкой. — Но как?.. — лишь это смогла произнести я, всё ещё не в силах оторвать от неё шокированных глаз. — Я шла в школу и увидела, как ты направляешься к озеру, поэтому решила пойти за тобой, чтобы вернуть зонтик, — растерянно ответила учительница. — Зонтик? — Ты одолжила мне его вчера. Неужели забыла? — улыбнулась она.       И тут я вспомнила момент, с которого всё когда-то началось… Вспомнила, как смотрела на Анастасию Андреевну, когда она неуклюже пыталась укрыться от дождя сумкой. Вспомнила, как отдала ей свой зонтик и как она предложила пойти с ней вместе домой, а я отказалась… А потом я пошла в тот самый парк, в ту самую каштановую рощу… — Анастасия Андреевна, это и вправду Вы… — совсем тихо сказала я, чувствуя, как глаза наполнились слезами. — Кто же ещё? — в недоумении спросила учительница. — Ты можешь отпустить меня. Я больше не упаду, — с детским озорством добавила она, заметив, как крепко мои руки держат её.       А я не видела ничего, кроме её бездонных, полных нежности глаз… — Не отпущу. Никогда больше не отпущу!!! — улыбаясь, крикнула я, крепко обнимая Анастасию Андреевну.

***

      И я её не отпустила. Я никогда больше не отпускала её с того самого момента и продолжаю держать в своих объятиях по сей день, вот уже десять лет. Но даже этого времени не хватило, чтобы познать всю силу и величину нашей любви, ведь с каждым днём она становится лишь сильнее…       Я так до конца не сумела понять, что случилось в тот день: был ли это просто сон или нечто большее… Но одно я знала наверняка — это был самый невероятный подарок, предоставленный нам судьбой. А возможно, это наша любовь оказалась сильнее самой судьбы…       Всё это не имело значения, ведь в конечном итоге важным было лишь то, что нам обеим был предоставлен второй шанс прожить свою историю заново — без чокнутых учёных и неизлечимых болезней; разделяя обычные бытовые проблемы и проходя через любые трудности жизни вместе. И пусть мне пришлось заново выстраивать наши с Анастасией Андреевной отношения и завоёвывать её любовь, я была безумно счастлива вновь и вновь погружаться в нежность любимых глаз, смотрящих на меня всё с той же бесконечной любовью.